С закатом солнца город погрузился в сумрак.
С закатом солнца город погрузился в сумрак.
К счастью, электричество в конференц-зале еще не отключили. Су Мэнъяо щелкнула выключателем и с гордым видом подошла к Линь Фаню.
К счастью, электричество в конференц-зале еще не отключили. Су Мэнъяо щелкнула выключателем и с гордым видом подошла к Линь Фаню.
Предвидя, что ей, возможно, придется покинуть автодом, она заранее сменила платье на джинсы и короткую рубашку.
Предвидя, что ей, возможно, придется покинуть автодом, она заранее сменила платье на джинсы и короткую рубашку.
Здоровый блеск кожи, стройные ноги и аура юношеской энергии, исходящая от студентки, вызвали у мужчин в зале невольные вспышки вожделения.
Здоровый блеск кожи, стройные ноги и аура юношеской энергии, исходящая от студентки, вызвали у мужчин в зале невольные вспышки вожделения.
Лысеющий финансовый директор, потирая руки, уже собрался подойти и заговорить, но в следующую секунду увидел, как Су Мэнъяо достала из-за пояса сверкающее серебром оружие!
Лысеющий финансовый директор, потирая руки, уже собрался подойти и заговорить, но в следующую секунду увидел, как Су Мэнъяо достала из-за пояса сверкающее серебром оружие!
— Стоять на месте. Пока он не разрешит, никому не двигаться, — отрезала она.
— Стоять на месте. Пока он не разрешит, никому не двигаться, — отрезала она.
Пистолет?!
Пистолет?!
Люди в ужасе переменились в лице. Те, кто собирался выклянчить еду, мигом растеряли всю смелость.
Люди в ужасе переменились в лице. Те, кто собирался выклянчить еду, мигом растеряли всю смелость.
Линь Фань сам слегка опешил.
Линь Фань сам слегка опешил.
«Странно, я ведь не учил ее так поступать. Это и есть стопроцентная лояльность? Она готова немедленно пресекать любую потенциальную угрозу в мой адрес?»
«Странно, я ведь не учил ее так поступать. Это и есть стопроцентная лояльность? Она готова немедленно пресекать любую потенциальную угрозу в мой адрес?»
Линь Фань ни на секунду не сомневался в решимости Су Мэнъяо.
Линь Фань ни на секунду не сомневался в решимости Су Мэнъяо.
Она выстрелит. Даже если перед ней будет человек.
Она выстрелит. Даже если перед ней будет человек.
Сюань Кэсинь, съев несколько кусков хлеба, теперь сидела в кресле, куда ее устроил Линь Фань. Она жадно пила воду, заставляя остальных буквально сгорать от зависти.
Сюань Кэсинь, съев несколько кусков хлеба, теперь сидела в кресле, куда ее устроил Линь Фань. Она жадно пила воду, заставляя остальных буквально сгорать от зависти.
Но как они могли пошевелиться!
Но как они могли пошевелиться!
Загадочная смерть зомби у входа была достаточным доказательством того, что появившийся мужчина – личность незаурядная.
Загадочная смерть зомби у входа была достаточным доказательством того, что появившийся мужчина – личность незаурядная.
А значит, и пистолет в руках девушки – настоящий!
А значит, и пистолет в руках девушки – настоящий!
Убедившись, что Сюань Кэсинь в безопасности, Линь Фань почувствовал, как тяжкий груз наконец свалился с его плеч.
Убедившись, что Сюань Кэсинь в безопасности, Линь Фань почувствовал, как тяжкий груз наконец свалился с его плеч.
Ему было плевать на жизни остальных.
Ему было плевать на жизни остальных.
Но ему было очень интересно узнать, кто именно посмел обидеть Кэсинь.
Но ему было очень интересно узнать, кто именно посмел обидеть Кэсинь.
Линь Фань вальяжно уселся на стул, закинув ногу на ногу, и спросил. — Хотите поесть?
Линь Фань вальяжно уселся на стул, закинув ногу на ногу, и спросил. — Хотите поесть?
— Да, да! — Первым подал голос лысый финдиректор. — У меня есть деньги! Дай мне всего один батон! Или хотя бы разок откусить! Я... я заплачу тебе сто тысяч юаней!
— Да, да! — Первым подал голос лысый финдиректор. — У меня есть деньги! Дай мне всего один батон! Или хотя бы разок откусить! Я... я заплачу тебе сто тысяч юаней!
— Всего сто тысяч? Тоже мне, нашел чем хвастаться! Я дам триста! — Взвизгнула высокопоставленная дама, спешно перебивая цену.
— Всего сто тысяч? Тоже мне, нашел чем хвастаться! Я дам триста! — Взвизгнула высокопоставленная дама, спешно перебивая цену.
Финансовый директор, разъярившись, прикрикнул на нее. — Ах ты дрянь, даже сейчас пытаешься мне палки в колеса вставлять! Раньше я тебя терпел, но теперь не обязан потакать такой мегере! Думаешь, я не знаю о твоих делишках с мальчиками-подчиненными?
Финансовый директор, разъярившись, прикрикнул на нее. — Ах ты дрянь, даже сейчас пытаешься мне палки в колеса вставлять! Раньше я тебя терпел, но теперь не обязан потакать такой мегере! Думаешь, я не знаю о твоих делишках с мальчиками-подчиненными?
Женщина покраснела и огрызнулась. — Мое дело! А ты лучше вспомни про свою черную бухгалтерию. Думаешь, никто не догадывался? Тебя просто жалели, не хотели портить жизнь.
Женщина покраснела и огрызнулась. — Мое дело! А ты лучше вспомни про свою черную бухгалтерию. Думаешь, никто не догадывался? Тебя просто жалели, не хотели портить жизнь.
— Хватит! Оба замолчите!
— Хватит! Оба замолчите!
Мужчина средних лет в очках и деловом костюме прервал их перепалку.
Мужчина средних лет в очках и деловом костюме прервал их перепалку.
Помимо Лян Цяомань и ее парня, все в зале были верхушкой компании и прекрасно знали о грязном белье друг друга.
Помимо Лян Цяомань и ее парня, все в зале были верхушкой компании и прекрасно знали о грязном белье друг друга.
Но сейчас было не время сводить счеты.
Но сейчас было не время сводить счеты.
Линь Фань слегка кивнул, обращаясь к мужчине в очках. — Ты здесь главный? Владелец компании?
Линь Фань слегка кивнул, обращаясь к мужчине в очках. — Ты здесь главный? Владелец компании?
— Молодой человек, я председатель совета директоров.
— Молодой человек, я председатель совета директоров.
— И ты думаешь, что до сих пор остаешься председателем?
— И ты думаешь, что до сих пор остаешься председателем?
Лицо мужчины окаменело. — Полагаю, что да. Послушай, я дам миллион за один батон. Всего один, и как только я заряжу телефон, тут же переведу деньги!
Лицо мужчины окаменело. — Полагаю, что да. Послушай, я дам миллион за один батон. Всего один, и как только я заряжу телефон, тут же переведу деньги!
— Думаешь, деньги сейчас чего-то стоят? — Линь Фань усмехнулся. — Впрочем, я могу дать тебе шанс.
— Думаешь, деньги сейчас чего-то стоят? — Линь Фань усмехнулся. — Впрочем, я могу дать тебе шанс.
Глаза председателя вспыхнули надеждой. — Какой шанс?! Говори!
Глаза председателя вспыхнули надеждой. — Какой шанс?! Говори!
Он понимал: сейчас нужно соглашаться на любые условия, лишь бы получить еду.
Он понимал: сейчас нужно соглашаться на любые условия, лишь бы получить еду.
В бизнесе боятся не отсутствия капитала, а отсутствия уверенности.
В бизнесе боятся не отсутствия капитала, а отсутствия уверенности.
Линь Фань поднялся. — Босс должен отвечать за своих подчиненных, верно? Ну, признавайся: кто из вас проголосовал за то, чтобы отправить Кэсинь на верную смерть?
Линь Фань поднялся. — Босс должен отвечать за своих подчиненных, верно? Ну, признавайся: кто из вас проголосовал за то, чтобы отправить Кэсинь на верную смерть?
Этот вопрос поставил председателя в тупик. Он понимал: если он кого-то выдаст, то станет мишенью для ненависти остальных сотрудников.
Этот вопрос поставил председателя в тупик. Он понимал: если он кого-то выдаст, то станет мишенью для ненависти остальных сотрудников.
Как человек высокого ранга, он, в отличие от обезумевших от голода подчиненных, еще сохранял остатки здравого смысла.
Как человек высокого ранга, он, в отличие от обезумевших от голода подчиненных, еще сохранял остатки здравого смысла.
— Это... — замялся он.
— Это... — замялся он.
— Даю минуту на раздумья. Кстати, если скажешь правду, я дам тебе и воду, и еду. Обещаю, наешься досыта.
— Даю минуту на раздумья. Кстати, если скажешь правду, я дам тебе и воду, и еду. Обещаю, наешься досыта.
Сказав это, Линь Фань кивнул Су Мэнъяо. Та поставила рюкзак на стол и с шумом высыпала гору продуктов: лапшу быстрого приготовления, напитки, воду, сосиски, хлеб, чипсы – там было все.
Сказав это, Линь Фань кивнул Су Мэнъяо. Та поставила рюкзак на стол и с шумом высыпала гору продуктов: лапшу быстрого приготовления, напитки, воду, сосиски, хлеб, чипсы – там было все.
Настоящий мини-маркет.
Настоящий мини-маркет.
— Еда! Ее так много!
— Еда! Ее так много!
Глаза у всех загорелись. Люди едва не поползли к столу, готовые вцепиться в упаковки и рвать их зубами.
Глаза у всех загорелись. Люди едва не поползли к столу, готовые вцепиться в упаковки и рвать их зубами.
Какое там «заливать лапшу кипятком»! В такой момент даже сухой брикет кажется божественным лакомством.
Какое там «заливать лапшу кипятком»! В такой момент даже сухой брикет кажется божественным лакомством.
Слышно было лишь, как все судорожно сглатывают слюну. Линь Фань улыбнулся и продолжил. — Советую не дергаться. Моя помощница не любит тех, кто нарушает правила. Можете, конечно, проверить, настоящее ли у нее в руках «железо».
Слышно было лишь, как все судорожно сглатывают слюну. Линь Фань улыбнулся и продолжил. — Советую не дергаться. Моя помощница не любит тех, кто нарушает правила. Можете, конечно, проверить, настоящее ли у нее в руках «железо».
— Щенок! Я три дня не ел! А ну отдавай еду!
— Щенок! Я три дня не ел! А ну отдавай еду!
Ба-бах!!
Ба-бах!!
Не успел лысый финдиректор сделать и шага, как Су Мэнъяо выстрелила. Пуля угодила ему прямо в грудь.
Не успел лысый финдиректор сделать и шага, как Су Мэнъяо выстрелила. Пуля угодила ему прямо в грудь.
Когда тело рухнуло, и люди увидели зияющую кровавую рану, в зале воцарилась гробовая тишина.
Когда тело рухнуло, и люди увидели зияющую кровавую рану, в зале воцарилась гробовая тишина.
Настоящий! У нее настоящий пистолет!
Настоящий! У нее настоящий пистолет!
Эта девчонка действительно посмела выстрелить!
Эта девчонка действительно посмела выстрелить!
Неужели для нее нет ни закона, ни порядка?! Неужели она не боится народного суда, когда этот кризис закончится?!
Неужели для нее нет ни закона, ни порядка?! Неужели она не боится народного суда, когда этот кризис закончится?!
— Ты... ты... — заикаясь, председатель уставился на Су Мэнъяо, чье лицо оставалось бесстрастным. Ствол теперь смотрел прямо на него.
— Ты... ты... — заикаясь, председатель уставился на Су Мэнъяо, чье лицо оставалось бесстрастным. Ствол теперь смотрел прямо на него.
— Не стреляйте!
— Не стреляйте!
Линь Фань с улыбкой напомнил. — Господин председатель, у вас осталось пятьдесят секунд.
Линь Фань с улыбкой напомнил. — Господин председатель, у вас осталось пятьдесят секунд.
Лян Цяомань, почуяв неладное, побледнела как полотно и затараторила. — Э-эй, Кэсинь, мы ведь с тобой лучшие подруги, верно? Помнишь, в университете мы даже какое-то время жили в одной комнате? Ты ведь не забыла?
Лян Цяомань, почуяв неладное, побледнела как полотно и затараторила. — Э-эй, Кэсинь, мы ведь с тобой лучшие подруги, верно? Помнишь, в университете мы даже какое-то время жили в одной комнате? Ты ведь не забыла?
— Да, точно! — Испуганно поддакнул ее парень-красавчик. Его брюки в районе паха потемнели от влаги; увидев смерть человека собственными глазами, он дрожал всем телом, даже сидя на полу. — Кэсинь, Цяомань так хорошо к тебе относилась, ты... ты не могла бы дать нам немного поесть? Совсем чуть-чуть.
— Да, точно! — Испуганно поддакнул ее парень-красавчик. Его брюки в районе паха потемнели от влаги; увидев смерть человека собственными глазами, он дрожал всем телом, даже сидя на полу. — Кэсинь, Цяомань так хорошо к тебе относилась, ты... ты не могла бы дать нам немного поесть? Совсем чуть-чуть.
Услышав их голоса, Сюань Кэсинь ничего не ответила. Она лишь молча смотрела на Линь Фаня.
Услышав их голоса, Сюань Кэсинь ничего не ответила. Она лишь молча смотрела на Линь Фаня.
Заметив ее взгляд, Линь Фань смягчился. — Наелась?
Заметив ее взгляд, Линь Фань смягчился. — Наелась?
— Линь Фань, ты действительно... Линь Фань? — Спросила она так серьезно, что у него на миг возникло ложное чувство, будто его видят насквозь.
— Линь Фань, ты действительно... Линь Фань? — Спросила она так серьезно, что у него на миг возникло ложное чувство, будто его видят насквозь.
Он усмехнулся и ободряюще похлопал ее по плечу. — Конечно я. Тот самый. Кстати, Кэсинь, ты мне все еще торчишь ужин, и на этот раз платить будешь ты.
Он усмехнулся и ободряюще похлопал ее по плечу. — Конечно я. Тот самый. Кстати, Кэсинь, ты мне все еще торчишь ужин, и на этот раз платить будешь ты.
— Вот как? Ну и хорошо... значит, это все еще ты, — тихо прошептала она и следом спросила. — Так ты сейчас за меня мстишь?
— Вот как? Ну и хорошо... значит, это все еще ты, — тихо прошептала она и следом спросила. — Так ты сейчас за меня мстишь?
— А разве нельзя?
— А разве нельзя?
— Можно, конечно. Но я думаю, что лучше я сделаю это сама.
— Можно, конечно. Но я думаю, что лучше я сделаю это сама.
Линь Фань не сразу понял, что она имеет в виду, пока она не протянула руку.
Линь Фань не сразу понял, что она имеет в виду, пока она не протянула руку.
— Дай мне.
— Дай мне.
— Еду?
— Еду?
Глаза Сюань Кэсинь стали холодными, слова падали, словно ледяные осколки. — Пистолет.
Глаза Сюань Кэсинь стали холодными, слова падали, словно ледяные осколки. — Пистолет.
— Что? — Линь Фань, как и все остальные, был ошарашен.
— Что? — Линь Фань, как и все остальные, был ошарашен.
Он не помнил Сюань Кэсинь такой. Неужели в этой жизни изменились не только угрозы, но и характеры людей?
Он не помнил Сюань Кэсинь такой. Неужели в этой жизни изменились не только угрозы, но и характеры людей?
Однако, глядя в ее решительные глаза, он понял, что она не шутит. В прошлой жизни, в лагере выживших, когда он, будучи раненым, твердил, что все в порядке, она смотрела на него именно так – заставляя подчиниться и лечь отдыхать.
Однако, глядя в ее решительные глаза, он понял, что она не шутит. В прошлой жизни, в лагере выживших, когда он, будучи раненым, твердил, что все в порядке, она смотрела на него именно так – заставляя подчиниться и лечь отдыхать.
— Держи.
— Держи.
Линь Фань протянул ей свой «M1911», закрепленный на бедре, предварительно сняв его с предохранителя.
Линь Фань протянул ей свой «M1911», закрепленный на бедре, предварительно сняв его с предохранителя.
Ощутив ладонью холодный металл, Сюань Кэсинь почувствовала, как туман в голове рассеялся, а на его место пришла беспредельная ярость. Та неистовая обида, что вспыхнула, когда ее едва не отдали на растерзание зомби, теперь растекалась по венам. Краткое насыщение хлебом вернуло ей силы.
Ощутив ладонью холодный металл, Сюань Кэсинь почувствовала, как туман в голове рассеялся, а на его место пришла беспредельная ярость. Та неистовая обида, что вспыхнула, когда ее едва не отдали на растерзание зомби, теперь растекалась по венам. Краткое насыщение хлебом вернуло ей силы.
Су Мэнъяо, заметив ее состояние, негромко произнесла. — Братец Линь Фань, время вышло.
Су Мэнъяо, заметив ее состояние, негромко произнесла. — Братец Линь Фань, время вышло.
Сюань Кэсинь взглянула на Линь Фаня. Тот все понял без слов и обратился к председателю. — Все еще молчишь? Что ж, тогда уходи первым.
Сюань Кэсинь взглянула на Линь Фаня. Тот все понял без слов и обратился к председателю. — Все еще молчишь? Что ж, тогда уходи первым.
— Постойте, я...
— Постойте, я...
— Председатель, я же сказал: время вышло.
— Председатель, я же сказал: время вышло.
Грохнул выстрел!
Грохнул выстрел!
Высокомерный, властный глава корпорации, считавший рядовых сотрудников пешками, а простой народ – грязью под ногами, получил пулю в лоб. Сюань Кэсинь убила его наповал.
Высокомерный, властный глава корпорации, считавший рядовых сотрудников пешками, а простой народ – грязью под ногами, получил пулю в лоб. Сюань Кэсинь убила его наповал.
Она не колебалась ни секунды. Словно прирожденная убийца.
Она не колебалась ни секунды. Словно прирожденная убийца.
— Председатель!!
— Председатель!!
— Сюань Кэсинь! Ты чудовище! Будь ты проклята!!
— Сюань Кэсинь! Ты чудовище! Будь ты проклята!!
— Нет, не убивайте меня! Я ничего не делал!
— Нет, не убивайте меня! Я ничего не делал!
— Ты с ума сошла?! Зачем ты выстрелила?! В чем была вина председателя?!
— Ты с ума сошла?! Зачем ты выстрелила?! В чем была вина председателя?!
Сюань Кэсинь с холодным безразличием покосилась на Линь Фаня.
Сюань Кэсинь с холодным безразличием покосилась на Линь Фаня.
«Твой выход».
«Твой выход».
Линь Фань усмехнулся и обратился к толпе. — Он не был виноват. Просто он не предал вас, поэтому и умер. Ну что ж, продолжим? Игра еще не закончена.
Линь Фань усмехнулся и обратился к толпе. — Он не был виноват. Просто он не предал вас, поэтому и умер. Ну что ж, продолжим? Игра еще не закончена.
С этими словами Линь Фань перевел взгляд на другого мужчину в дорогом костюме. — Твоя очередь. Правила те же: шестьдесят секунд. Назовешь виновных – накормлю до отвала.
С этими словами Линь Фань перевел взгляд на другого мужчину в дорогом костюме. — Твоя очередь. Правила те же: шестьдесят секунд. Назовешь виновных – накормлю до отвала.
Только сейчас до людей дошло.
Только сейчас до людей дошло.
Этот человек пришел вовсе не спасать их.
Этот человек пришел вовсе не спасать их.
Он был самим дьяволом.
Он был самим дьяволом.

Комментарии

Загрузка...