В чисто-белом пространстве на стене висел огромный экран.
Весь экран был густо усыпан именами, перед каждым из которых стоял порядковый номер.
Каждую секунду бесчисленные имена чернели, после чего их мгновенно вытесняли вверх новые.
И лишь имя на самом верху было серым — оно не менялось никогда.
Юноша стоял перед таблицей лидеров и молча наблюдал за сменой позиций.
Внезапно он схватился за грудь, его лицо побелело как снег, а спустя пару секунд он достал телефон.
Элитный стример Цзы Чжао, через три дня отправляйтесь в Кошмарный городок и проживите там ровно одну неделю.
В прямом эфире ежедневно будут даваться задания, пожалуйста, выбирайте и выполняйте их в зависимости от сложности.
Каждый день необходимо выполнять по меньшей мере одно задание, в противном случае это будет расценено как саботаж.
Его взгляд скользнул по строчке мелкого текста и остановился на последней строке, написанной кровью:
Конечное задание: убей его.
Юноша слегка изогнул губы.
***
Фан Тантан проснулась в лучах неяркого осеннего солнца.
На прикроватной тумбочке, поверх кроваво-красного ципао, лежал черный телефон.
Она села на кровать, взяла телефон, покрутила его так и эдак, но так и не нашла ни единого отличия от обычного аппарата. Разве что модель казалась чуточку устаревшей.
Экран блокировки требовал разблокировки по отпечатку пальца.
Фан Тантан уже собиралась положить телефон обратно, как случайно прикоснулась к сканеру, и черный экран мгновенно вспыхнул.
Ее глаза округлились, она растерянно моргнула: разве это не телефон Чжан Си? Разве он не должен разблокироваться по его отпечатку? Неужели этим телефоном может пользоваться кто угодно? К чему такая небрежность?
Или же тот, кто нашел телефон, автоматически становится следующим исполнителем задания.
Помимо базовых функций, на телефоне имелось всего одно приложение.
Иконка приложения представляла собой череп, чьи черные глазницы словно в упор смотрели на пользователя. Вдруг в глазницах вспыхнули два пучка мертвенно-синего пламени.
Программа запустилась автоматически, и девушка, широко распахнув глаза, увидела на экране собственное лицо.
Только что проснувшаяся, с растрепанными прядями волос, нежными разрумяненными щеками и красными следами от складки одеяла. В ее глазах еще стояла влага, она недоверчиво потерла глаза — и девочка на экране тоже потерла глаза.
Точно так же, как при открытии какого-нибудь приложения для стриминга.
По верху экрана проплыл комментарий: Новичок?
Фан Тантан торопливо закрыла приложение, сунула телефон в ранец, снова забилась под одеяло и зажмурила глаза.
Это сон, это всё сон! Обязательно сон!
Спустя пару минут она снова открыла глаза, сунула руку в ранец и нащупала там телефон.
Фан Тантан со скорбным лицом открыла приложение. Тот зритель, то ли человек, то ли призрак, уже ушел, а количество просмотров в правом нижнем углу равнялось нулю. При этом экран в режиме реального времени транслировал каждое ее движение, включая то, как она сейчас смотрит на телефон.
Разве у этой проклятой штуки нет начала и конца трансляции?
И есть тоже под трансляцию? И в туалет ходить под трансляцию? И мыться тоже под трансляцию?
Разъяренная Фан Тантан положила телефон на пол и принялась изо всех сил пинать его, топтать и пинать.
Но из какого бы материала ни была сделана эта вещь, качество у нее оказалось отменным. В конце концов она снова подняла телефон, решив во всем разобраться, открыла руководство пользователя и терпеливо принялась читать:
Правила прямой трансляции смерти:...
Вы можете самостоятельно выбирать время начала и завершения трансляции, однако общая продолжительность эфира должна составлять не менее 4 часов в день.
Глаза Фан Тантан засияли. Следуя подсказкам, она нашла кнопку завершения трансляции и, нажав ее, наконец избавилась от необходимости смотреть на собственное лицо. Она с облегчением выдохнула, без сил рухнув на кровать, но уже через несколько минут ее прошиб холодный пот — она вспомнила про Чжан Си и остальных.
Чжан Си говорил, что это приложение видят и могут использовать только исполнители заданий, почему же в трансляции показалось ее лицо?
Неужели она тоже стала исполнителем? И что же теперь, ей придется, как и Чжан Си с остальными, участвовать в жутких испытаниях и лицом к лицу сталкиваться с призраками и монстрами?
Фан Тантан сдержала слезы, приказав себе не плавать в соплях, швырнула телефон в ранец, а подумав, прихватила с собой и ципао. Теперь в ее рюкзаке пряталось целое гнездо призраков, да еще трансляция непонятно чего...
Крутя педали велосипеда, она сидела с осунувшимся личиком, совершенно потеряв аппетит к завтраку. И все же, помня о бедственном положении Лу Ляня, проезжая мимо блинной, она по привычке прихватила стакан теплого соевого молока и две пахучие, дымящиеся корзинки баоцзы.
Добравшись до класса, Фан Тантан машинально глянула на окно: место за ее спиной пустовало.
Когда Чжан Си был жив, она каждый день приходила сюда на цыпочках, трепеща от страха, боясь, что исполнители заданий раздавят ее, как муравья. Но теперь, когда их не было, на душе стало еще тяжелее.
Пустующее место означало вовсе не избавление от опасности — напротив, в этот городок шли куда более опасные люди.
А Чжан Си и остальные уже были мертвы.
Опустив голову, Фан Тантан тяжелой походкой доплелась до своего стула и, отодвинув его, села.
Ее взгляд упал на лежащие на парте баоцзы, и, резко вспомнив кое о чем, она протянула завтрак в сторону Лу Ляня:
— Держи.
Только тогда она заметила, что Лу Лянь, в отличие от обычного дня, не сидит с прямой спиной за книгой, а вяло лежит на парте. Черные пряди безжизненно падали на его бледные щеки, губы совершенно лишились краски, из-за чего он казался донельзя хрупким.
— Лу Лянь, что с тобой, тебе плохо? — ее сердце сжалось от тревоги, и она совсем забыла, что еще вчера зарекалась больше с ним не разговаривать.
Лу Лянь приподнял половину лица и слабо покачал головой. На фоне бледной кожи его темные брови и глаза казались еще чернее, глубокий взгляд был устремлен на нее, а длинные ресницы легко трепетали:
— Ничего.
Ничего — именно так.
Да у тебя на лице написано, что что-то не так!
Фан Тантан ужасно встревожилась:
— Я пойду позову учителя, отпрошусь, сходи в медпункт покажись.
Лу Лянь перехватил ее за запястье, и от ледяного прикосновения ее пронизала мелкая дрожь. Это ощущение почти слово в слово повторяло то, как вчера ее держал тот юноша.
— Тантан, мне просто нужно немного отдохнуть, я в порядке.
Фан Тантан послушно уселась на место, крепко сжав губы — она больше не смела его беспокоить.
Весь утренний марафон Лу Лянь проспал, уткнувшись в парту. Всегдашний отличник, бессменный круглый отличник года, он никогда прежде не позволял себе спать на уроках.
Однако казалось, что ни учитель, ни одноклассники не замечают в нем ничего странного: те продолжали вести урок, а эти — шутить.
Фан Тантан то и дело с тревожным сердцем косилась на него: рука юноши лежала на парте, бледные точеные пальцы полуспускались вниз, а нежно-розовые ногти выглядели так, будто над ними тщательно потрудились — они были аккуратно подстрижены полукругом, напоминая луны, мягкие и сияющие.
Это совсем не походило на то пронзительное, леденящее чувство, которое исходило от вчерашнего мужчины.
Она думала, что Лу Лянь, наверное, не имеет ничего общего с тем человеком — просто они одинаково хороши собой, но характеры у них абсолютно разные. Тот мужчина казался холодным и глубоким, таинственным и элегантным, словно он вечно принадлежал ночной тьме; Лу Лянь же был благовоспитанным и утонченным, истинным благородным мужем, чья белая рубашка ослепительно сияла в лучах солнца.
— Тантан, — Нин Вэй обернулась назад, подперев лицо руками, и уставилась на нее. — Чего это ты сама не своя?
Фан Тантан прикусила губу:
— Лу Лянь выглядит так, будто ему нездоровится.
Нин Вэй громко хихикнула и хлопнула ее по плечу:
— Не переживай, с кем угодно может случиться что угодно, только не с ним, ведь он же...
— Ведь он что? — любопытно распахнула глаза девочка.
Нин Вэй неловко почесала затылок и, словно по фокусу, извлекла откуда-то шоколадную драже:
— На, съешь! Молочная!
Фан Тантан приняла шоколадку, но отступать не намерена:
— Так кто такой Лу Лянь?
— Да он же! — Нин Вэй осеклась, перевела взгляд и с улыбкой произнесла: — Первый ученик на параллели! Супермозг! Умный и талантливый, соображает в тысячу раз лучше нас, с чего бы ему пропадать, правда ведь? Даже если он не слушает уроки утром, его оценки ничуть не упадут, он все равно сдаст экзамены лучше всех. Ты-то, хвостик плетущийся, о чем беспокоишься?
— Сама ты хвостик плетущийся! Я сильно подтянулась, просто у меня небольшой перекос в сторону гуманитарных наук! — тихо пробормотала Фан Тантан.
Тут же из слов Нин Вэй она узнала, что вчера вовсе не пропадала неизвестно где: она исправно сидела на уроках, вернулась домой, и всё было ровно так же, как в любой другой день.
— Если уж искать хоть какие-то отличия, — Нин Вэй долго думала, а потом хлопнула себя по лбу, — вчера ты так красиво решила ту задачу по математике, на тебя совсем было не похоже!
Фан Тантан:
— Отстань!
Подружка оставила ей горсть шоколадных драже и с хихиканьем убежала.
Фан Тантан бросила взгляд на соседа и подумала: неужели Лу Ляню стало плохо от пониженного давления из-за того, что он так долго не завтракает? Она положила шоколадные конфетки в ладонь Лу Ляня и тихонько прошептала:
— Ты как? Если у тебя пониженное давление, может, съешьшь сперва шоколадку?
Лу Лянь тихонько произнес «угу», и его голос, легкий как пушинка, заставил сердце Фан Тантан болезненно сжаться.
Она подумала: не из-за того ли, что Лу Лянь годами отдавал деньги на свой завтрак, чтобы покупать ей утреннее молоко, он в конце концов подорвал здоровье? Она шмыгнула носом, чувствуя себя все более виноватой, и только когда увидела, что Лу Лянь съел шоколад и немного приободрился, слегка расслабилась, окончательно уверовав в правильность своей догадки.
Как же ей помочь Лу Ляню?
Она потыкала соломинкой в пакетик с утренним молоком и тихо сказала:
— Т-ты больше не покупай мне это, пожалуйста. У меня есть деньги, я могу сама себя обеспечить, ты лучше покупай завтрак себе, не доводи себя до болезней из-за голода. К тому же...
Ее щеки слегка покраснели, а голос затих:
— ...иначе потом не вырастешь.
Перед глазами внезапно возник образ того тощего и высокого мужчины.
Тот человек был таким высоким, что она доставала ему лишь до груди, даже чуть ниже. Разговаривая с ним, ей приходилось задирать голову, глядя на его холодный белый подбородок и чуть сжатые бледные губы. Когда мужчина говорил, его тонкие губы приоткрывались, и оттуда доносился холодный, подобный звону драгоценных камней и золота голос, звучавший невероятно красиво.
Размышляя об этом, Фан Тантан сама не понимая почему, густо покраснела и подумала: вот бы Лу Лянь, когда вырастет, стал таким же высоким, как тот мужчина.
Вдруг Лу Лянь приподнялся на локте и выглянул в окно.
Фан Тантан тоже проследила за его взглядом: снаружи в небо поднимался столб мертвенно-синего света.
Опять? В ее груди зародилось дурное предчувствие, и она посмотрела в другую сторону класса: на дальнем конце школьного двора вверх уходил точно такой же световой столб.
Стоп? Почему Лу Лянь тоже это видит?
Сердце Фан Тантан забилось чаще, она всмотрелась в его лицо. Лу Лянь молча понаблюдал за этим какое-то время, затем молча отвел взгляд, сел прямо, выпрямившись, как сосна, при этом лицо его оставалось бледным.
— Т-ты видишь это?
— Что? — Лу Лянь посмотрел на нее, его тон был непривычно мягким.
Фан Тантан:
— Куда ты только что смотрел?
Лу Лянь сжал в пальцах перьевую ручку, опустил глаза, а его светлые губы слегка дрогнули в едва заметной улыбке:
— На мой дом.
— А? Разве Лу Лянь видел не столб света?
В глазах Лу Ляня залегла глукая тьма, ручка с силой вдарилась в бумагу, оставив на белом листе глубокий черный росчерк. Он тихо проговорил голосом, слышным лишь ему одному:
— К нам снова забрела маленькая мышка.

Комментарии

Загрузка...