Всего нашлось тринадцать колец: три с бриллиантами, семь золотых, а насчет остальных трех Су Няньань так и не смогла определить материал.
Браслетов набралось восемь штук. Если бы у этих зомби не были оторваны руки, она уверена, что нашла бы гораздо больше.
С ожерельями дело обстояло лучше: самых разных стилей и материалов, всего двадцать две штуки.
Нашлись четверо часов, но из них только одни уцелели, остальные три были повреждены в разной степени.
Су Няньань нашла старую ветошь, оторвала полоску, смочила водой и принялась оттирать грязь.
Интересно, сколько за это можно выручить? Хватит ли на операцию...
Спустя час, закончив с чисткой, она свалила всё в полиэтиленовый пакет.
Теперь оставался главный вопрос: как превратить это добро в деньги?
Су Няньань взглянула на часы — половина восьмого вечера.
Охваченная тревогой, она переоделась и помчалась в больницу.
Войдя в палату, она увидела, как мама укрывает прабабушку. Старушка уже спала, но брови ее были по-прежнему сдвинуты в тревожную складку.
Заметив дочь, Цинь Аньжань приложила палец к губам и прошептала:
— Пойдем, поговорим в коридоре.
Они вышли.
— Няньань, почему ты так поздно?
Су Няньань достала пакет и открыла его перед мамой:
— Я нашла это дома. Не знаю, где такое можно продать, вот пришла спросить у тебя.
Цинь Аньжань ахнула, широко открыв рот. В пакете лежали одни лишь золотые и бриллиантовые украшения. Она нервно огляделась и потащила дочь к пожарной лестнице.
Су Няньань, сбитая с толку поведением матери, безропотно последовала за ней. Как только дверь лестничного пролета захлопнулась, Цинь Аньжань с самым серьезным видом уставилась на нее.
— Няньань, скажи мне честно, откуда эти вещи?
Она не верила ни единому слову дочери. Если бы у них дома было столько ценностей, разве ходила бы Су Няньань в обносках, выглядя хуже, чем она сама — студентка, живущая на пособие?
Под строгим взглядом матери Су Няньань вытянулась по струнке, и мысли ее невольно вернулись в детство. Тогда, когда она провинилась, мама смотрела на нее точно так же, требуя признать ошибку.
Потирая нос, она твердила одно и то же:
— Поверь мне, я правда нашла их дома! Клянусь, я ничего не крала и не делала ничего противозаконного!
Она жила в постапокалипсисе, и этот мир был ее домом. Разве вещи, найденные в постапокалипсисе, не считаются найденными дома? Она сочла эту маленькую ложь безобидной.
Однако Цинь Аньжань не унималась, требуя вернуть всё на место.
— Няньань, я знаю, что ты хочешь мне помочь, и мне действительно нужна помощь, но мы не можем совершать плохие поступки, не можем нарушать закон! Послушай меня, верни всё обратно, я не хочу терять тебя!
Су Няньань в отчаянии затопала ногами. Как ей объяснить, чтобы мама поверила?
— Я не вру тебе! Ладно, я сама их продам, а деньги принесу тебе.
С этими словами она схватила пакет и собралась уходить.
Видя, что та уходит, Цинь Аньжань схватила ее за руку.
— Ты точно не врешь?
Она всмотрелась в глаза дочери, пытаясь найти признаки лжи. Хоть они были знакомы совсем недолго, Цинь Аньжань чувствовала: перед ней хороший человек. И если ради ее прабабушки Су Няньань попадет в тюрьму, она скорее откажется от лечения, чем допустит такое.
Су Няньань смело встретила взгляд матери и твердо ответила:
— Не вру!
— Хорошо! Я верю тебе! Пойдем, я знаю одну ломбардную лавку. Владелец — друг моего отца, он как раз занимается скупкой таких вещей. Я отведу тебя!
Они спустились вниз и зашагали на север вдоль дороги. Су Няньань прикидывала время: с момента ее прихода прошло минут двадцать, оставалось еще сорок.
— Далеко? Долго идти?
— Недалеко, минут пятнадцать максимум.
...
Они свернули в переулок. Узкий, но оживленный и ярко освещенный.
Цинь Аньжань рассказывала по пути:
— Не смотри, что переулок неказистый, здесь полно забегаловок с отличной едой. Особенно вот эта.
Су Няньань посмотрела туда, куда указывала мама. Маленькая лавочка с вывеской Свиные ножки «Саньцзян», очередь из которой выходила прямо на улицу. Аромат мяса ударил в нос.
Боже мой!
Как же вкусно пахнет! Даже аппетитнее, чем мясные булочки тетушки Ван!
Су Няньань не могла отвести глаз от глиняных горшочков на прилавке, то и дело сглатывая слюну.
Заметив это, Цинь Аньжань с улыбкой подхватила ее под руку:
— Эта лавка работает уже тридцать лет, очень вкусно. В следующий раз я тебя угощу.
— Договорились! — выпалила Су Няньань.
Они дошли до самого конца переулка, где царила тишина, разительно отличавшаяся от шума у входа — словно другой мир.
— Пришли.
Су Няньань подняла голову. Маленькая вывеска с двумя одинокими иероглифами: Ломбард.
Цинь Аньжань толкнула дверь, и они вошли. Внутри было тесно, вдоль стены стояла стеклянная витрина с разным хламом. Пожилой мужчина в очках, сидевший за прилавком, копался в каких-то часах.
— Дядя Су, я привела подругу, ей нужно кое-что продать.
Мужчина отложил работу, снял очки и поднял голову.
— А, это ты, Сяо Жань? Проходи, присаживайся!
Он вышел из-за стойки, придвинув два стула.
— Что ж ты не предупредила? Я бы попросил тетушку приготовить тебе чего-нибудь вкусного с собой.
Цинь Аньжань усадила Су Няньань и ответила с улыбкой:
— Спешила сегодня, в следующий раз обязательно зайду.
— Ладно. Как там твоя прабабушка?
— Все еще в больнице. Подруга вот вызвалась помочь, хотим продать эти вещи, чтобы оплатить операцию. Дядя Су, посмотрите, пожалуйста, сколько это может стоить?
Су Чэнъян перевел взгляд на Су Няньань. Девчонка худая, одежда старая, волосы острижены неровно — совсем не похожа на богачку. Зато глаза чистые, ясные, придающие ей какой-то живости.
Однако Су Чэнъян был человеком осторожным. Цинь Аньжань — дочь его старого друга, после смерти которого он старался поддерживать семью. Но самому приходилось крутиться, дома пожилые родители, дети в школе, так что сил на всё не хватало.
Он потянул Цинь Аньжань подальше от лавки и понизил голос:
— Сяо Жань, кто это? Ты уверена в ней? Не мошенница?
Цинь Аньжань вздрогнула — она понимала, что дядя беспокоится о ней.
— Дядя, она спасла меня. Она сирота, работала в супермаркете, теперь на оптовом рынке. Бабушка тоже ее видела, мы даже долговую расписку ей написали.
Су Чэнъян все равно сомневался:
— Сяо Жань, сколько там за операцию? Я сам дам тебе денег. Мне кажется, у этой девочки сомнительное прошлое, если тебя обманут, будешь потом локти кусать.
— Дядя, я знаю, что вы заботитесь обо мне, но я ей верю!
Видя решимость Цинь Аньжань, он не стал спорить и, вздохнув, вернулся в лавку.
Су Няньань сидела одна и нервничала: времени оставалось мало, она не знала, куда они ушли и когда вернутся.
Наконец, Су Чэнъян вошел:
— Где вещи? Показывай.
Су Няньань протянула пакет. Мужчина заглянул внутрь и нахмурился. Вещи выглядели по-разному, некоторые сильно потерты — явно не из приличного дома.
Он сурово взглянул на нее:
— Девочка, спрашиваю прямо: откуда это? Лучше скажи правду, иначе, если возникнут проблемы, отвечать будешь ты!
Под его взглядом сердце Су Няньань забилось чаще. Почему-то возникло неприятное чувство, словно ее поймали на месте преступления. Но она постаралась сохранить спокойствие и, глядя прямо ему в глаза, отчеканила:
— Дядя, с этими вещами всё в порядке, они мои!
Су Чэнъян долго смотрел на нее, а потом махнул рукой. Ладно, раз уж ее привела Цинь Аньжань, заплачу побольше.
Он достал инструменты и начал проверку. Семь золотых колец, девятнадцать граммов — по 630 за грамм, итого 11 970. Три бриллиантовых кольца из-за посредственного качества потянули лишь на 3 500. Еще два платиновых — 1 300, серебряное — 50. Браслеты и часы оценили в 5 000. Больше всего стоили ожерелья, особенно золотые — 72 300.
— Итого 89 120. Давай номер карты, переведу.
Су Няньань не ожидала, что выйдет такая сумма! На своей работе она получала двести юаней в день, чтобы заработать столько честным трудом, потребовался бы год!
— Дядя, у меня нет карты. Может, переведете Жань Жань?
Цинь Аньжань тут же запротестовала:
— Нет-нет, так нельзя! Это слишком большая сумма, и в расписке я писала всего сорок тысяч...
— А что делать? У меня ведь правда нет карты.
Су Няньань закусила губу в нерешительности. В итоге решение предложил Су Чэнъян:
— Сделаем так: я переведу Сяо Жань сорок тысяч, а остальное сниму наличными. Если доверяешь мне, приходи завтра за деньгами.
Су Няньань кивнула. Она верила маме, а значит, верила и людям, которых та рекомендовала.
Получив перевод, Цинь Аньжань прослезилась. Наконец-то операция состоится!
— Няньань, дядя Су, спасибо вам большое!
Она понимала, что без помощи Су Няньань продать всё это по нормальной цене было бы невозможно.
...
Они шли обратно в больницу и болтали. Большую часть времени говорила мама, а Су Няньань слушала.
— В этом парке мы с бабушкой часто гуляли...
— А в той кондитерской самые вкусные булочки с красной фасолью, правда, дорогие, я их всего пару раз ела...
Возможно, вопрос с деньгами решился, и настроение Цинь Аньжань заметно улучшилось. Она выглядела как обычная пятнадцатилетняя девчонка, щебечущая без умолку. Су Няньань смотрела на ее улыбку и радовалась. Как же здорово!
Она и не помнила, когда в последний раз видела маму такой. В постапокалипсисе жизнь была тяжелой, родители были вечно измотаны, а на лицах читались лишь тревога и усталость.
Вернувшись в постапокалипсис, Су Няньань оказалась в туалете торгового центра. Вокруг царил мрак, было так тихо, что слышался стук собственного сердца. Холодный ветер прорывался сквозь щели в окнах, заставляя ее дрожать. Она закуталась в одеяло и уставилась на огонь. Каждый раз после расставания с мамой ей требовалось время, чтобы прийти в себя — на душе становилось пусто, словно вырвали кусок сердца.
На следующее утро Су Няньань снова появилась на оптовом рынке. Сегодня она пришла уволиться. Теперь, когда у нее появился способ заработка, она решила воспользоваться зимой, пока зомби медлительны, и как следует поживиться!
Чжан У был огорчен, но удерживать не стал. Она поработала до конца дня, не бросая дела на полпути, получила последние двести юаней и вернулась в постапокалипсис.
Она обыскала только отдел ювелирки, остальное было нетронутым. Сначала зашла в магазин одежды — пусто. Потом — в другой, третий... Выжившие словно саранча: в складах не осталось ни единой вещи! Спустя час поисков она почти ничего не нашла.
Ладно, пойдем на второй этаж.
Поднялась на эскалаторе. Тишина. Ни одного зомби! Не веря своим глазам, она обошла всё — пусто. Нашла лишь стальное ведро в магазине женской одежды, которое прихватила с собой.
На третьем этаже, в отделе багажа, нашла черный рюкзак. Чемоданы трогать не стала — у нее было пространство, таскать за собой багаж не имело смысла.
На четвертом — детские игрушки. Набрала кучу книжек, конструкторов и игрушек для себя, чтобы не скучать в свободное время. Заодно прихватила десяток стеллажей — теперь в пространстве будет порядок.
На выходе из магазина игрушек столкнулась с двумя зомби в форме уборщиков. Пара ударов топором — и готово. На запястье одного из них нашла золотой браслет, на шее — цепочку.
— А уборщики-то не бедные! — хмыкнула она. На втором ничего не оказалось.
На пятом этаже, в зоне фуд-корта, набрала посуды: кружки, горшочки, сковородки. Возле одной из закусочных обнаружила шесть пустых глиняных горшков — как раз для засолки овощей!
Спустилась вниз. Торговый центр был пуст. Едва она вышла на улицу, как на нее бросились несколько зомби. Су Няньань впилась взглядом в шею одного из них: из-под гнилого воротника выглядывала массивная золотая цепь.
— Как раз вовремя!
С тех пор как она начала нормально питаться, сил прибавилось. Не боясь нападения, она схватила топор.
Хруст черепов раздался в тишине улицы.
Расправившись с ними, она принялась за мародерство. Золотая цепь на мужчине-зомби была толщиной с палец!
— Интересно, сколько за эту дадут?
Она довольно ухмыльнулась и двинулась к следующему.
Тот был без ног, полз по земле. Су Няньань не заметила его, пока он не вцепился в ее лодыжку. Взглянув в мутные глаза, она с перепугу размозжила ему голову топором и отшвырнула ногой.

Комментарии

Загрузка...