В тишине кабинета Ай Цин молча созерцала лежащий на столе телефон. Свет, струящийся от экрана, соткал в воздухе призрачную проекцию, на которой проступил силуэт мужчины с застывшим, безжизненным лицом, сидящего за рабочим столом.
В тишине кабинета Ай Цин молча созерцала лежащий на столе телефон. Свет, струящийся от экрана, соткал в воздухе призрачную проекцию, на которой проступил силуэт мужчины с застывшим, безжизненным лицом, сидящего за рабочим столом.
Ай Цин заговорила первая:
Ай Цин заговорила первая:
— Я хочу узнать, как продвигается рассмотрение поданного мной отчета.
— Я хочу узнать, как продвигается рассмотрение поданного мной отчета.
После недолгой паузы безучастный клерк перевел взгляд с монитора на нее.
После недолгой паузы безучастный клерк перевел взгляд с монитора на нее.
— Запрос на подкрепление одобрен, — отчеканил он. — В соответствии с законом о регулировании деятельности Возвышенных, документ передан в Восточноазиатское бюро социального обеспечения. Официальный ответ поступит в течение одного рабочего дня. Устранение угроз Реальному миру — долг каждого инспектора. Пожалуйста, продолжайте следить за развитием событий и сделайте все возможное, чтобы ситуация не ухудшилась до окончательного разрешения инцидента.
— Запрос на подкрепление одобрен, — отчеканил он. — В соответствии с законом о регулировании деятельности Возвышенных, документ передан в Восточноазиатское бюро социального обеспечения. Официальный ответ поступит в течение одного рабочего дня. Устранение угроз Реальному миру — долг каждого инспектора. Пожалуйста, продолжайте следить за развитием событий и сделайте все возможное, чтобы ситуация не ухудшилась до окончательного разрешения инцидента.
«Передан...»
«Передан...»
Ай Цин горько вздохнула.
Ай Цин горько вздохнула.
В последние годы, когда натиск из-за Пограничья постепенно ослабевал, ООН все жестче урезала полномочия Астрономического общества. Теперь на территории государств с сильной суверенной властью инспекторы первой линии, подобные ей, лишились права содержать даже собственные силовые подразделения. Штаты неумолимо сокращались, а сама организация из некогда дееспособной исполнительной структуры превращалась в пассивный наблюдательный орган.
В последние годы, когда натиск из-за Пограничья постепенно ослабевал, ООН все жестче урезала полномочия Астрономического общества. Теперь на территории государств с сильной суверенной властью инспекторы первой линии, подобные ей, лишились права содержать даже собственные силовые подразделения. Штаты неумолимо сокращались, а сама организация из некогда дееспособной исполнительной структуры превращалась в пассивный наблюдательный орган.
Столкнувшись с растущим давлением со стороны Пяти великих держав, Администрация предпочла уступить. Дабы избежать суверенных споров, все повседневные силовые операции были переданы местным властям.
Столкнувшись с растущим давлением со стороны Пяти великих держав, Администрация предпочла уступить. Дабы избежать суверенных споров, все повседневные силовые операции были переданы местным властям.
«Или, вернее сказать, борьба между суверенистами и пограничниками внутри самой Администрации достигла точки кипения?»
«Или, вернее сказать, борьба между суверенистами и пограничниками внутри самой Администрации достигла точки кипения?»
«По мере того как ставленники Пяти держав требуют все больше ресурсов и полномочий, столкновение становится неизбежным. Если так пойдет и дальше, не придется ли мне рано или поздно перевестись в Отдел по особым делам?»
«По мере того как ставленники Пяти держав требуют все больше ресурсов и полномочий, столкновение становится неизбежным. Если так пойдет и дальше, не придется ли мне рано или поздно перевестись в Отдел по особым делам?»
«Но проявлять столь неуместную осторожность в делах, затрагивающих Факторы уничтожения... это уже граничит с преступным попустительством. Или они намеренно дают ситуации накалиться, чтобы потом явиться и навести порядок?»
«Но проявлять столь неуместную осторожность в делах, затрагивающих Факторы уничтожения... это уже граничит с преступным попустительством. Или они намеренно дают ситуации накалиться, чтобы потом явиться и навести порядок?»
Слишком много переменных, чтобы угадать наверняка.
Слишком много переменных, чтобы угадать наверняка.
Она потерла переносицу, отгоняя мрачные мысли, и спросила:
Она потерла переносицу, отгоняя мрачные мысли, и спросила:
— А как насчет второго запроса?
— А как насчет второго запроса?
Клерк постучал по клавишам и, сверившись с экраном, поднял голову:
Клерк постучал по клавишам и, сверившись с экраном, поднял голову:
— Поданное вами ходатайство на получение реликвии одобрено.
— Поданное вами ходатайство на получение реликвии одобрено.
С этими словами он достал из капсулы пневмопочты бланк, проверяя печати и подписи:
С этими словами он достал из капсулы пневмопочты бланк, проверяя печати и подписи:
— Запрашиваемая реликвия Пограничья числится под номером 1752. Это объект эрозии класса S — «Фауст». Вам разрешено задать три вопроса. Вы обязаны строго следовать регламенту, особенно пунктам шесть, семь и девятнадцать. Пожалуйста, подтвердите ознакомление.
— Запрашиваемая реликвия Пограничья числится под номером 1752. Это объект эрозии класса S — «Фауст». Вам разрешено задать три вопроса. Вы обязаны строго следовать регламенту, особенно пунктам шесть, семь и девятнадцать. Пожалуйста, подтвердите ознакомление.
На экране телефона Ай Цин высветился текст соглашения.
На экране телефона Ай Цин высветился текст соглашения.
По привычке быстро пробежав глазами по строкам, она ответила:
По привычке быстро пробежав глазами по строкам, она ответила:
— Подтверждаю.
— Подтверждаю.
Сотрудник кивнул и сделал несколько пассов пальцами в воздухе, разворачивая перед Ай Цин виртуальное окно с текстом клятвы.
Сотрудник кивнул и сделал несколько пассов пальцами в воздухе, разворачивая перед Ай Цин виртуальное окно с текстом клятвы.
— Пожалуйста, зачитайте вслух следующий текст и подтвердите свое согласие на соблюдение правил.
— Пожалуйста, зачитайте вслух следующий текст и подтвердите свое согласие на соблюдение правил.
Ай Цин ровным, лишенным эмоций голосом зачитала:
Ай Цин ровным, лишенным эмоций голосом зачитала:
— Я обязуюсь относиться со всей строгостью, бдительностью и сомнением к любым словам реликвии Пограничья «Фауст». Я гарантирую, что мои вопросы не выйдут за рамки расследуемого инцидента. Обязуюсь свято блюсти наложенные табу. Я клянусь сохранять рассудок, а в случае необходимости — добровольно отказаться от личной свободы и подчиниться контролю технического отдела ради принудительной коррекции личности. Конец цитаты.
— Я обязуюсь относиться со всей строгостью, бдительностью и сомнением к любым словам реликвии Пограничья «Фауст». Я гарантирую, что мои вопросы не выйдут за рамки расследуемого инцидента. Обязуюсь свято блюсти наложенные табу. Я клянусь сохранять рассудок, а в случае необходимости — добровольно отказаться от личной свободы и подчиниться контролю технического отдела ради принудительной коррекции личности. Конец цитаты.
Как только прозвучало последнее слово, внизу документа проступила ее электронная подпись, после чего виртуальный свиток материализовался в плотный лист бумаги формата А4 и плавно опустился в руку клерка.
Как только прозвучало последнее слово, внизу документа проступила ее электронная подпись, после чего виртуальный свиток материализовался в плотный лист бумаги формата А4 и плавно опустился в руку клерка.
— У вас три вопроса. Используйте их с умом, — произнес он.
— У вас три вопроса. Используйте их с умом, — произнес он.
Сотрудник взял тяжелую печать и с силой опустил ее на лист.
Сотрудник взял тяжелую печать и с силой опустил ее на лист.
Раздался резкий шлепок оттиска, коснувшегося бумаги. Сухой щелчок отдался в тишине комнаты, словно лопнул невидимый водяной пузырь. Этот беззвучный импульс всколыхнул само пространство, заставив воздух пойти мелкой рябью, будто зеркальная гладь воды.
Раздался резкий шлепок оттиска, коснувшегося бумаги. Сухой щелчок отдался в тишине комнаты, словно лопнул невидимый водяной пузырь. Этот беззвучный импульс всколыхнул само пространство, заставив воздух пойти мелкой рябью, будто зеркальная гладь воды.
Авторизация подтверждена. Развертывание в Реальном мире началось.
Авторизация подтверждена. Развертывание в Реальном мире началось.
На долю секунды Ай Цин испытала странное чувство невесомости, словно летела вниз с крутой горки или мчалась в бешено ускоряющемся спорткаре, но это мимолетное головокружение тут же резко оборвалось.
На долю секунды Ай Цин испытала странное чувство невесомости, словно летела вниз с крутой горки или мчалась в бешено ускоряющемся спорткаре, но это мимолетное головокружение тут же резко оборвалось.
Световая проекция телефона погасла.
Световая проекция телефона погасла.
В звенящей тишине кабинета соткался полупрозрачный силуэт, который с каждым мгновением обретал плотность, наливаясь весом и цветом.
В звенящей тишине кабинета соткался полупрозрачный силуэт, который с каждым мгновением обретал плотность, наливаясь весом и цветом.
Переброска из Пограничья завершена.
Переброска из Пограничья завершена.
Система «Биврёст» — если переводить эту аббревиатуру дословно, то получится «Радужный мост». Она являлась одной из Трех великих печатей, сковывающих Реальный мир, и самым известным в широких кругах предохранителем из тех трех, что Астрономическое общество создало для спасения человечества от неминуемой гибели. Главная и самая очевидная функция этой системы заключалась в том, чтобы, используя сотни тысяч проложенных путей и бесчисленные промежуточные станции, в мгновение ока переместить любого человека в любую точку земного шара. И хотя во избежание злоупотреблений на ее использование накладывалось множество строгих ограничений, она оставалась самым востребованным и быстрым способом переброски сил при чрезвычайных ситуациях.
Система «Биврёст» — если переводить эту аббревиатуру дословно, то получится «Радужный мост». Она являлась одной из Трех великих печатей, сковывающих Реальный мир, и самым известным в широких кругах предохранителем из тех трех, что Астрономическое общество создало для спасения человечества от неминуемой гибели. Главная и самая очевидная функция этой системы заключалась в том, чтобы, используя сотни тысяч проложенных путей и бесчисленные промежуточные станции, в мгновение ока переместить любого человека в любую точку земного шара. И хотя во избежание злоупотреблений на ее использование накладывалось множество строгих ограничений, она оставалась самым востребованным и быстрым способом переброски сил при чрезвычайных ситуациях.
Раздался тяжелый, лязгающий скрежет металла. То была броня.
Раздался тяжелый, лязгающий скрежет металла. То была броня.
Перед Ай Цин предстал воин неопределимого возраста с густой, заросшей бородой, закованный в массивные латы. Он опирался на двуручный пламенеющий меч, а его выбритая на висках голова с туго заплетенной косой была сплошь покрыта сложными, накладывающимися друг на друга татуировками.
Перед Ай Цин предстал воин неопределимого возраста с густой, заросшей бородой, закованный в массивные латы. Он опирался на двуручный пламенеющий меч, а его выбритая на висках голова с туго заплетенной косой была сплошь покрыта сложными, накладывающимися друг на друга татуировками.
От его фигуры веяло первобытной, дикой мощью и суровым величием.
От его фигуры веяло первобытной, дикой мощью и суровым величием.
Однако истинный ужас внушал его лик: веки исполина были намертво зашиты грубыми суровыми нитями, ушные раковины залиты некогда расплавленным, а ныне застывшим железом, а в приоткрытом рту виднелась лишь пустая темная полость — язык у него был вырван с корнем.
Однако истинный ужас внушал его лик: веки исполина были намертво зашиты грубыми суровыми нитями, ушные раковины залиты некогда расплавленным, а ныне застывшим железом, а в приоткрытом рту виднелась лишь пустая темная полость — язык у него был вырван с корнем.
Слепой, глухой, немой.
Слепой, глухой, немой.
Хранитель реликвии Пограничья «Фауст» и по совместительству — живой предохранитель, обязанный без колебаний снести голову пользователю в случае выхода артефакта из-под контроля или малейшего нарушения протокола безопасности.
Хранитель реликвии Пограничья «Фауст» и по совместительству — живой предохранитель, обязанный без колебаний снести голову пользователю в случае выхода артефакта из-под контроля или малейшего нарушения протокола безопасности.
Одной рукой он по-прежнему сжимал рукоять меча, а в другой держал огромный, невероятно тяжелый фолиант. Стальной оклад и мощные замки стягивали книгу, словно вековые оковы. Но вот послышался лязг: бесчисленные цепи ослабли, и замки с сухим щелчком раскрылись.
Одной рукой он по-прежнему сжимал рукоять меча, а в другой держал огромный, невероятно тяжелый фолиант. Стальной оклад и мощные замки стягивали книгу, словно вековые оковы. Но вот послышался лязг: бесчисленные цепи ослабли, и замки с сухим щелчком раскрылись.
Под глухое бульканье закипающей жижи из раскрытых страниц хлынул рой светящихся букв. Словно туча назойливых мух, они принялись хаотично кружить и биться в воздухе.
Под глухое бульканье закипающей жижи из раскрытых страниц хлынул рой светящихся букв. Словно туча назойливых мух, они принялись хаотично кружить и биться в воздухе.
В конце концов символы свились в единый клубок, принявший очертания сгорбленной фигуры дряхлого старика. Едва коснувшись пола, он зашелся в мучительном кашле. Его изношенные легкие, словно старый неисправный двигатель, выплевывали в воздух снопы искр, удушливый черный дым и брызги вязкой, темной слизи.
В конце концов символы свились в единый клубок, принявший очертания сгорбленной фигуры дряхлого старика. Едва коснувшись пола, он зашелся в мучительном кашле. Его изношенные легкие, словно старый неисправный двигатель, выплевывали в воздух снопы искр, удушливый черный дым и брызги вязкой, темной слизи.
Однако эти нечистоты не успели осквернить пол — неведомая сила подхватила их в полете и втянула обратно под стальной переплет.
Однако эти нечистоты не успели осквернить пол — неведомая сила подхватила их в полете и втянула обратно под стальной переплет.
— Фу-ух... — выдохнул старик.
— Фу-ух... — выдохнул старик.
Облаченный в подобие ветхой римской тоги, он со стоном разогнул спину. Опершись на узловатую трость, тихо прошамкал:
Облаченный в подобие ветхой римской тоги, он со стоном разогнул спину. Опершись на узловатую трость, тихо прошамкал:
— Наконец-то полегчало... О, эта сладостная, редкая свобода! Кто же призвал меня из небытия?
— Наконец-то полегчало... О, эта сладостная, редкая свобода! Кто же призвал меня из небытия?
Он огляделся. Его мутные, подернутые бельмами глаза скользнули по стенам и замерли на Ай Цин. На его изможденном лице расплылась издевательская усмешка:
Он огляделся. Его мутные, подернутые бельмами глаза скользнули по стенам и замерли на Ай Цин. На его изможденном лице расплылась издевательская усмешка:
— Какое любопытное зрелище... Бракованная деталь, расколотая душа. Ну надо же! Помнишь, что я говорил тебе в прошлый раз, дрянь? И вот мы снова встретились.
— Какое любопытное зрелище... Бракованная деталь, расколотая душа. Ну надо же! Помнишь, что я говорил тебе в прошлый раз, дрянь? И вот мы снова встретились.
С этими словами он бесцеремонно шагнул вперед, наклоняясь к лицу Ай Цин, и с вожделением втянул носом воздух у ее виска, вдыхая аромат волос.
С этими словами он бесцеремонно шагнул вперед, наклоняясь к лицу Ай Цин, и с вожделением втянул носом воздух у ее виска, вдыхая аромат волос.
— О, благоухание непорочности... Как жаль, плод уже давно созрел, но так и остался нетронутым. Неужели никто не позарился?
— О, благоухание непорочности... Как жаль, плод уже давно созрел, но так и остался нетронутым. Неужели никто не позарился?
Он осекся и противно, дребезжаще расхохотался:
Он осекся и противно, дребезжаще расхохотался:
— Или ты просто никому не нужна? Жизнь так коротка, девочка моя. Прожить ее и не познать сладости плотской любви — поистине величайшая трагедия. Хочешь, я тебе помогу?
— Или ты просто никому не нужна? Жизнь так коротка, девочка моя. Прожить ее и не познать сладости плотской любви — поистине величайшая трагедия. Хочешь, я тебе помогу?
Раздался резкий треск. В воздухе коротко и злобно сверкнул разряд электрошокера.
Раздался резкий треск. В воздухе коротко и злобно сверкнул разряд электрошокера.
Старик мгновенно рухнул на колени прямо перед ее инвалидной коляской. Его тело забилось в конвульсиях. Спустя минуту он с трудом приподнял сведенную судорогой голову, уставившись на Ай Цин безумным взглядом, в котором мешались экстаз и мука:
Старик мгновенно рухнул на колени прямо перед ее инвалидной коляской. Его тело забилось в конвульсиях. Спустя минуту он с трудом приподнял сведенную судорогой голову, уставившись на Ай Цин безумным взглядом, в котором мешались экстаз и мука:
— О-о-о... Какое блаженство! Пытаешься показать мне, кто здесь хозяин? Книге? Ха-ха-ха! Какое жалкое, ничтожное зрелище!
— О-о-о... Какое блаженство! Пытаешься показать мне, кто здесь хозяин? Книге? Ха-ха-ха! Какое жалкое, ничтожное зрелище!
Фауст оскалил гнилые зубы в издевательской улыбке и широко раскинул руки:
Фауст оскалил гнилые зубы в издевательской улыбке и широко раскинул руки:
— Дьявол Фауст явился на твой зов. Спрашивай же, о моя... «госпожа». Спрашивай, если, конечно, готова заплатить за абсолютное знание.
— Дьявол Фауст явился на твой зов. Спрашивай же, о моя... «госпожа». Спрашивай, если, конечно, готова заплатить за абсолютное знание.
В тот же миг стоящий позади него латник поудобнее перехватил рукоять огромного меча.
В тот же миг стоящий позади него латник поудобнее перехватил рукоять огромного меча.
Правило первое: ни один вопрос не получит прямого ответа, однако цена за него все равно будет взыскана в полной мере.
Правило первое: ни один вопрос не получит прямого ответа, однако цена за него все равно будет взыскана в полной мере.
Правило четвертое: категорически запрещено требовать у Фауста какие-либо предметы или блага.
Правило четвертое: категорически запрещено требовать у Фауста какие-либо предметы или блага.
Правило девятое: нельзя задавать Фаусту глобальные вопросы или требовать от него готовых решений. Единственный безопасный способ получить информацию — искать косвенные подтверждения, чтобы минимизировать сопутствующий ущерб.
Правило девятое: нельзя задавать Фаусту глобальные вопросы или требовать от него готовых решений. Единственный безопасный способ получить информацию — искать косвенные подтверждения, чтобы минимизировать сопутствующий ущерб.
Не обращая внимания на издевательский хохот дьявола, Ай Цин закрыла глаза и сосредоточилась.
Не обращая внимания на издевательский хохот дьявола, Ай Цин закрыла глаза и сосредоточилась.
Спустя долгие минуты молчания она разомкнула веки и спросила:
Спустя долгие минуты молчания она разомкнула веки и спросила:
— Действует ли сейчас Общество Спасителя исключительно по собственной воле?
— Действует ли сейчас Общество Спасителя исключительно по собственной воле?
Фауст мерзко залыбился и протянул костлявую ладонь:
Фауст мерзко залыбился и протянул костлявую ладонь:
— Ценой за этот секрет будет золотая монета Одиссея. Та самая, что сейчас при тебе.
— Ценой за этот секрет будет золотая монета Одиссея. Та самая, что сейчас при тебе.
Ай Цин нахмурилась и бросила взгляд на безмолвного стража. Закованный в латы гигант не шелохнулся, никак не выразив протеста.
Ай Цин нахмурилась и бросила взгляд на безмолвного стража. Закованный в латы гигант не шелохнулся, никак не выразив протеста.
В зависимости от сложности вопроса Фауст требовал у вопрошающего плату. Причем объектом торга могло стать все, что находилось поблизости, далеко не всегда ограничиваясь вещами самого просителя. Как правило, размер выкупа соответствовал ценности тайны, но порой случались и исключения.
В зависимости от сложности вопроса Фауст требовал у вопрошающего плату. Причем объектом торга могло стать все, что находилось поблизости, далеко не всегда ограничиваясь вещами самого просителя. Как правило, размер выкупа соответствовал ценности тайны, но порой случались и исключения.
Фауст обожал забирать то, что было дороже всего сердцу человека: жизни близких, невинных детей, требовал приносить страшные жертвы.
Фауст обожал забирать то, что было дороже всего сердцу человека: жизни близких, невинных детей, требовал приносить страшные жертвы.
Трагедии, к которым приводили его капризы, исчислялись сотнями.
Трагедии, к которым приводили его капризы, исчислялись сотнями.
Именно поэтому Астрономическое общество приставило к этой проклятой книге слепоглухонемого палача.
Именно поэтому Астрономическое общество приставило к этой проклятой книге слепоглухонемого палача.
Если затребованная дьяволом цена переходила разумные границы, палач без лишних раздумий срубал голову вопрошающему, тем самым прерывая сделку и не давая Фаусту завершить пророчество.
Если затребованная дьяволом цена переходила разумные границы, палач без лишних раздумий срубал голову вопрошающему, тем самым прерывая сделку и не давая Фаусту завершить пророчество.
Золотая монета Одиссея — плата высокая, но все же приемлемая.
Золотая монета Одиссея — плата высокая, но все же приемлемая.
Ай Цин молча сняла с шеи тонкую серебряную цепочку, на которой висела монета, и протянула ее демону.
Ай Цин молча сняла с шеи тонкую серебряную цепочку, на которой висела монета, и протянула ее демону.
Фауст торжествующе расхохотался. Он вцепился в золото обеими руками и принялся исступленно, слюняво облизывать его, словно упиваясь вкусом чужого пота и тепла, а затем одним глотком отправил монету в рот.
Фауст торжествующе расхохотался. Он вцепился в золото обеими руками и принялся исступленно, слюняво облизывать его, словно упиваясь вкусом чужого пота и тепла, а затем одним глотком отправил монету в рот.
Смачно утерев губы рукавом, он осклабился:
Смачно утерев губы рукавом, он осклабился:
— Точно так же, как вольная птица бессильна противиться буре.
— Точно так же, как вольная птица бессильна противиться буре.
«Значит, за спиной Ван Хая стоит кто-то другой? Кто-то тайно направляет их и вынашивает свой план?»
«Значит, за спиной Ван Хая стоит кто-то другой? Кто-то тайно направляет их и вынашивает свой план?»
Ай Цин недовольно нахмурилась.
Ай Цин недовольно нахмурилась.
Столь дорогая сердцу реликвия принесена в жертву ради одной туманной метафоры. И пускай она заранее знала, на что идет, на душе все равно остался горький осадок.
Столь дорогая сердцу реликвия принесена в жертву ради одной туманной метафоры. И пускай она заранее знала, на что идет, на душе все равно остался горький осадок.
Выдержав долгую паузу, она глубоко вздохнула, подавляя вспышку гнева, и задала второй вопрос:
Выдержав долгую паузу, она глубоко вздохнула, подавляя вспышку гнева, и задала второй вопрос:
— Приведут ли их замыслы к изменениям в глубинах Бездны — Волшебной столицы?
— Приведут ли их замыслы к изменениям в глубинах Бездны — Волшебной столицы?
— О-о, какой восхитительный вопрос! — осклабился дьявол, воровато оглядывая комнату. — Дай-ка подумать... Какая же будет цена на этот раз? Что бы мне забрать? Нет... Какую бы рану нанести тебе, чтобы ты корчилась от невыносимой боли до конца своих дней?
— О-о, какой восхитительный вопрос! — осклабился дьявол, воровато оглядывая комнату. — Дай-ка подумать... Какая же будет цена на этот раз? Что бы мне забрать? Нет... Какую бы рану нанести тебе, чтобы ты корчилась от невыносимой боли до конца своих дней?
Вскоре его хищный взгляд остановился на стене, а точнее — на рамке для фотографий, бережно укрытой плотной защитной тканью.
Вскоре его хищный взгляд остановился на стене, а точнее — на рамке для фотографий, бережно укрытой плотной защитной тканью.
Старик обернулся и, увидев, как мертвенно побледнело лицо Ай Цин, довольно прищурился:
Старик обернулся и, увидев, как мертвенно побледнело лицо Ай Цин, довольно прищурился:
— Я забираю это.
— Я забираю это.
Хранитель с мечом хранил гробовое молчание.
Хранитель с мечом хранил гробовое молчание.
Ай Цин не двигалась. Ее пальцы до судороги вцепились в подлокотники кресла, на мертвенно-белой коже рук отчетливо проступили напряженные вены. Лишь спустя вечность она медленно закрыла глаза.
Ай Цин не двигалась. Ее пальцы до судороги вцепились в подлокотники кресла, на мертвенно-белой коже рук отчетливо проступили напряженные вены. Лишь спустя вечность она медленно закрыла глаза.
— Забирай.
— Забирай.
Фауст залился глумливым хохотом и щелкнул иссохшими пальцами.
Фауст залился глумливым хохотом и щелкнул иссохшими пальцами.
Ткань соскользнула на пол, а рама мгновенно занялась ярким пламенем. Сквозь пляшущие языки огня на обугливающемся снимке еще можно было разглядеть силуэт женщины, нежно прижимающей к груди младенца.
Ткань соскользнула на пол, а рама мгновенно занялась ярким пламенем. Сквозь пляшущие языки огня на обугливающемся снимке еще можно было разглядеть силуэт женщины, нежно прижимающей к груди младенца.
Она держала дитя так бережно, словно в ее руках было сосредоточено все сокровище мира.
Она держала дитя так бережно, словно в ее руках было сосредоточено все сокровище мира.
С фотографии она тепло и радостно улыбалась объективу.
С фотографии она тепло и радостно улыбалась объективу.
Но этот миг счастья безвозвратно канул в пожирающем пламени.
Но этот миг счастья безвозвратно канул в пожирающем пламени.
— Отвечай... — тихо, но отчетливо выговорила Ай Цин. — Отвечай на мой вопрос, Фауст.
— Отвечай... — тихо, но отчетливо выговорила Ай Цин. — Отвечай на мой вопрос, Фауст.

Комментарии

Загрузка...