— Настолько силен?
— Настолько силен?
Хуай Ши сперва опешил, а затем несказанно обрадовался. Уверенность в собственных силах мгновенно взлетела до небес. Не дожидаясь нового выпада со стороны врага, он атаковал первым.
Хуай Ши сперва опешил, а затем несказанно обрадовался. Уверенность в собственных силах мгновенно взлетела до небес. Не дожидаясь нового выпада со стороны врага, он атаковал первым.
Жертвенный нож оказался не слишком длинным — лишь немногим больше обычного кинжала, так что он идеально подходил для привычного Хуай Ши ближнего боя.
Жертвенный нож оказался не слишком длинным — лишь немногим больше обычного кинжала, так что он идеально подходил для привычного Хуай Ши ближнего боя.
Римская техника ножевого боя, отточенная юношей до восьмого уровня, теперь ни в чем не уступала мастерству покойной Красной Перчатки. Это была вершина профессионального мастерства — никакой лишней мишуры и показных финтов, только чистая, смертоносная эффективность.
Римская техника ножевого боя, отточенная юношей до восьмого уровня, теперь ни в чем не уступала мастерству покойной Красной Перчатки. Это была вершина профессионального мастерства — никакой лишней мишуры и показных финтов, только чистая, смертоносная эффективность.
В этот момент Тишэ готов был взвыть от бессильной ярости и несправедливости бытия.
В этот момент Тишэ готов был взвыть от бессильной ярости и несправедливости бытия.
Кое-как уцелев под шквальным обстрелом, он даже опомниться не успел, как оказался в кольце врагов.
Кое-как уцелев под шквальным обстрелом, он даже опомниться не успел, как оказался в кольце врагов.
Он-то надеялся вернуть священную реликвию, дарованную Владыкой, а заодно выпустить пар, раскатав какого-нибудь слабака. Но кто же знал, что первый же его выпад окажется роковой ошибкой? Напоролся на настоящего берсерка.
Он-то надеялся вернуть священную реликвию, дарованную Владыкой, а заодно выпустить пар, раскатав какого-нибудь слабака. Но кто же знал, что первый же его выпад окажется роковой ошибкой? Напоролся на настоящего берсерка.
Откуда вообще взялся этот ненормальный?
Откуда вообще взялся этот ненормальный?
Этот сопляк мало того что двигался невероятно быстро и плевать хотел на змеиный яд, так еще и орудовал ножом с пугающей жестокостью. Без единой стигмы он умудрялся теснить противника, превосходящего его на целых два ранга, превращая золотого мастера в беззащитную грушу для битья!
Этот сопляк мало того что двигался невероятно быстро и плевать хотел на змеиный яд, так еще и орудовал ножом с пугающей жестокостью. Без единой стигмы он умудрялся теснить противника, превосходящего его на целых два ранга, превращая золотого мастера в беззащитную грушу для битья!
— Пошел вон! — в ярости взревел монстр.
— Пошел вон! — в ярости взревел монстр.
Отбив выпад Хуай Ши костяным клинком, Тишэ резко развернулся, намереваясь бежать. Однако путь ему преградила шеренга бойцов, выросшая за спиной словно из-под земли. Стоило ему дернуться, как навстречу полетел шквал свинца — его явно принуждали к ближнему бою, стараясь взять живым.
Отбив выпад Хуай Ши костяным клинком, Тишэ резко развернулся, намереваясь бежать. Однако путь ему преградила шеренга бойцов, выросшая за спиной словно из-под земли. Стоило ему дернуться, как навстречу полетел шквал свинца — его явно принуждали к ближнему бою, стараясь взять живым.
Тишэ чуть не расхохотался от злости.
Тишэ чуть не расхохотался от злости.
Даже если его зажали в ближнем бою, неужели он, Возвышенный второго ранга Золотого класса, испугается какого-то зеленого новичка без стигмы?
Даже если его зажали в ближнем бою, неужели он, Возвышенный второго ранга Золотого класса, испугается какого-то зеленого новичка без стигмы?
Для начала нужно захватить заложника!
Для начала нужно захватить заложника!
Невзирая на яростный натиск Хуай Ши, Тишэ оскалился. Зубы в его рту мгновенно удлинились, превращаясь в клыки, и он брызнул струей прозрачной, как вода, слюны. В воздухе яд тут же испарился, превратившись в едкий белый туман. Там, где оседали его капли, даже твердый камень мгновенно покрывался глубокими кавернами.
Невзирая на яростный натиск Хуай Ши, Тишэ оскалился. Зубы в его рту мгновенно удлинились, превращаясь в клыки, и он брызнул струей прозрачной, как вода, слюны. В воздухе яд тут же испарился, превратившись в едкий белый туман. Там, где оседали его капли, даже твердый камень мгновенно покрывался глубокими кавернами.
Отпрянув назад, Хуай Ши на мгновение упустил инициативу. Тишэ тут же вцепился в этот шанс. Пренебрегая опасностью, он голой ладонью перехватил лезвие жаждущего крови ножа, а вторую руку с растопыренными пальцами метнул прямо к горлу юноши.
Отпрянув назад, Хуай Ши на мгновение упустил инициативу. Тишэ тут же вцепился в этот шанс. Пренебрегая опасностью, он голой ладонью перехватил лезвие жаждущего крови ножа, а вторую руку с растопыренными пальцами метнул прямо к горлу юноши.
Но в следующий миг в глазах у него потемнело от оглушительного грохота.
Но в следующий миг в глазах у него потемнело от оглушительного грохота.
Удерживая нож одной рукой, Хуай Ши свободной выхватил из кобуры на разгрузочном жилете пистолет, прижал ствол прямо к чужому лбу и нажал на спуск. Раз за разом.
Удерживая нож одной рукой, Хуай Ши свободной выхватил из кобуры на разгрузочном жилете пистолет, прижал ствол прямо к чужому лбу и нажал на спуск. Раз за разом.
Мелкокалиберные пули не смогли пробить укрепленный череп монстра, но кинетический удар оказался едва ли не хуже сквозного ранения. Тишэ начисто потерял ориентацию в пространстве — мозги у него в черепной коробке превратились в сплошное желе.
Мелкокалиберные пули не смогли пробить укрепленный череп монстра, но кинетический удар оказался едва ли не хуже сквозного ранения. Тишэ начисто потерял ориентацию в пространстве — мозги у него в черепной коробке превратились в сплошное желе.
— А ну отпусти! — выдохнул Хуай Ши.
— А ну отпусти! — выдохнул Хуай Ши.
Резким рывком он освободил жертвенный нож. На ладони юноши вспыхнуло бледное пламя первоматерии. Активировав Руку Заточения, он перенес чудовищный вес топора на тонкое лезвие. Короткий, яростный взмах — и отсеченная рука врага полетела на землю. Хуай Ши не остановился ни на секунду: новый росчерк клинка, и вторая конечность была начисто срублена.
Резким рывком он освободил жертвенный нож. На ладони юноши вспыхнуло бледное пламя первоматерии. Активировав Руку Заточения, он перенес чудовищный вес топора на тонкое лезвие. Короткий, яростный взмах — и отсеченная рука врага полетела на землю. Хуай Ши не остановился ни на секунду: новый росчерк клинка, и вторая конечность была начисто срублена.
Быстро, чисто и безжалостно.
Быстро, чисто и безжалостно.
Напившись горячей крови, щербатый жертвенный нож на глазах начал восстанавливаться. Из покрытого трещинами куска бронзы он превратился в безупречно гладкое, сияющее оружие, словно только что покинувшее горнило мастера. Почувствовав силу, клинок затрепетал, пытаясь дотянуться до первоматерии самого Хуай Ши.
Напившись горячей крови, щербатый жертвенный нож на глазах начал восстанавливаться. Из покрытого трещинами куска бронзы он превратился в безупречно гладкое, сияющее оружие, словно только что покинувшее горнило мастера. Почувствовав силу, клинок затрепетал, пытаясь дотянуться до первоматерии самого Хуай Ши.
— Жрать мою первоматерию? Ты издеваешься? — юноша невольно усмехнулся.
— Жрать мою первоматерию? Ты издеваешься? — юноша невольно усмехнулся.
"Да я же ходячий генератор негативной энергии! Ты на кого пасть разинул, недоносок?"
"Да я же ходячий генератор негативной энергии! Ты на кого пасть разинул, недоносок?"
Он мгновенно преобразовал пепел бедствий обратно в первоматерию, щедро сдобрил его ментальным ядом и насильно влил эту гремучую смесь прямо в жадный клинок.
Он мгновенно преобразовал пепел бедствий обратно в первоматерию, щедро сдобрил его ментальным ядом и насильно влил эту гремучую смесь прямо в жадный клинок.
Сперва нож радостно впитывал предложенное, но быстро почуял неладное и попытался закрыть каналы. Не тут-то было. Рука Заточения намертво стиснула рукоять, продолжая накачивать его отравой, словно пытаясь напоить до смерти горькой микстурой.
Сперва нож радостно впитывал предложенное, но быстро почуял неладное и попытался закрыть каналы. Не тут-то было. Рука Заточения намертво стиснула рукоять, продолжая накачивать его отравой, словно пытаясь напоить до смерти горькой микстурой.
Под конец лезвие задрожало так неистово, что издало жалобный, тонкий звон, похожий на мольбу о пощаде.
Под конец лезвие задрожало так неистово, что издало жалобный, тонкий звон, похожий на мольбу о пощаде.
Концентрированная негативная энергия вперемешку со смертельным ядом превратила жизнь артефакта в сущий кошмар. Нож снова потускнел, покрывшись налетом серой пыли, и затих в ладони Хуай Ши, кроткий и послушный, словно побитый пес.
Концентрированная негативная энергия вперемешку со смертельным ядом превратила жизнь артефакта в сущий кошмар. Нож снова потускнел, покрывшись налетом серой пыли, и затих в ладони Хуай Ши, кроткий и послушный, словно побитый пес.
Разобравшись с внутренним бунтом, пора было переходить к внешним делам.
Разобравшись с внутренним бунтом, пора было переходить к внешним делам.
Хуай Ши перехватил жертвенный нож поудобнее и принялся методично охаживать поверженного Тишэ. Благодаря Руке Заточения каждый удар обладал сокрушительной мощью тяжелого топора. Очень скоро распластанный в грязи враг забился в коротких конвульсиях и окончательно затих.
Хуай Ши перехватил жертвенный нож поудобнее и принялся методично охаживать поверженного Тишэ. Благодаря Руке Заточения каждый удар обладал сокрушительной мощью тяжелого топора. Очень скоро распластанный в грязи враг забился в коротких конвульсиях и окончательно затих.
Как говорится, и тигра в чистом поле всякий обидеть может. Золотой мастер, способный в честном бою размазать Хуай Ши тонким слоем, после близкого знакомства с крылатыми ракетами и термическими снарядами превратился в легкую мишень. Подстрекаемый тихим шепотом Вороны, юноша не растерялся и деловито срезал с его головы все три рога.
Как говорится, и тигра в чистом поле всякий обидеть может. Золотой мастер, способный в честном бою размазать Хуай Ши тонким слоем, после близкого знакомства с крылатыми ракетами и термическими снарядами превратился в легкую мишень. Подстрекаемый тихим шепотом Вороны, юноша не растерялся и деловито срезал с его головы все три рога.
Добро-то ценное!
Добро-то ценное!
В этих рогах была сосредоточена вся эссенция яда стигмы Тишэ. При должной очистке из них можно получить универсальный антидот против большинства нейротоксинов.
В этих рогах была сосредоточена вся эссенция яда стигмы Тишэ. При должной очистке из них можно получить универсальный антидот против большинства нейротоксинов.
— Думаю, за них дадут пару десятков тысяч, — Ворона выдержала паузу и небрежно добавила: — За грамм.
— Думаю, за них дадут пару десятков тысяч, — Ворона выдержала паузу и небрежно добавила: — За грамм.
Услышав цену, Хуай Ши отбросил последние сомнения и уверенно взялся за дело.
Услышав цену, Хуай Ши отбросил последние сомнения и уверенно взялся за дело.
Редчайшее сокровище!
Редчайшее сокровище!
Высокоранговые Возвышенные действительно ходячие мешки с золотом!
Высокоранговые Возвышенные действительно ходячие мешки с золотом!
Стоило Хуай Ши закончить потрошение, как из засады высыпали бойцы штурмового отряда, которые только этого и ждали. Они мигом нацепили на едва дышащего Тишэ ворох тяжелых кандалов.
Стоило Хуай Ши закончить потрошение, как из засады высыпали бойцы штурмового отряда, которые только этого и ждали. Они мигом нацепили на едва дышащего Тишэ ворох тяжелых кандалов.
Сперва на него надели механические блокираторы, следом затянули взрывной ошейник, подавляющий стигму. Затем в сонную артерию одна за другой вошли иглы инъекторов, впрыскивая разноцветную химию — красную, зеленую, синюю. А вишенкой на торте стал семисантиметровый гвоздь, который забили бедолаге прямо в основание шеи. У Хуай Ши при виде этого зрелища даже глаз задергался.
Сперва на него надели механические блокираторы, следом затянули взрывной ошейник, подавляющий стигму. Затем в сонную артерию одна за другой вошли иглы инъекторов, впрыскивая разноцветную химию — красную, зеленую, синюю. А вишенкой на торте стал семисантиметровый гвоздь, который забили бедолаге прямо в основание шеи. У Хуай Ши при виде этого зрелища даже глаз задергался.
"Не слишком ли жестко?"
"Не слишком ли жестко?"
Суровые парни из группы зачистки лишь невозмутимо пожали плечами, давая понять, что это стандартный протокол. Хуай Ши, однако, заподозрил, что начальник Фу специально устроил это показательное выступление в качестве тонкого намека: мол, не вздумай шалить в Реальном мире, парень.
Суровые парни из группы зачистки лишь невозмутимо пожали плечами, давая понять, что это стандартный протокол. Хуай Ши, однако, заподозрил, что начальник Фу специально устроил это показательное выступление в качестве тонкого намека: мол, не вздумай шалить в Реальном мире, парень.
Похоже, уцелел лишь один враг. Хуай Ши еще раз тщательно обыскал дымящиеся развалины, но больше на него никто из кустов не прыгал.
Похоже, уцелел лишь один враг. Хуай Ши еще раз тщательно обыскал дымящиеся развалины, но больше на него никто из кустов не прыгал.
Увы, никаких следов Ван Хая обнаружить не удалось — не нашлось даже обгоревшего трупа.
Увы, никаких следов Ван Хая обнаружить не удалось — не нашлось даже обгоревшего трупа.
По логике вещей, этот слабак, даже не бывший Возвышенным, должен был испариться при первом же ракетном ударе. Но Хуай Ши терзали смутные сомнения. Уж слишком живучим оказался этот мерзавец: если его не прикончила даже Красная Перчатка, то отсутствие тела могло означать лишь одно — он зализывает раны в какой-нибудь норе и ждет момента для очередного удара.
По логике вещей, этот слабак, даже не бывший Возвышенным, должен был испариться при первом же ракетном ударе. Но Хуай Ши терзали смутные сомнения. Уж слишком живучим оказался этот мерзавец: если его не прикончила даже Красная Перчатка, то отсутствие тела могло означать лишь одно — он зализывает раны в какой-нибудь норе и ждет момента для очередного удара.
В отдаленной роще Ворона тихонько свистнула, глядя на соседний холм.
В отдаленной роще Ворона тихонько свистнула, глядя на соседний холм.
Еще в тот момент, когда ракеты начали падать с небес, прятавшаяся там фигура рванула наутек. Напоминая пойманного на краже арбузов крестьянина, по которому внезапно открыли артиллерийский огонь, этот трус бросил сообщников и умчался прочь без оглядки.
Еще в тот момент, когда ракеты начали падать с небес, прятавшаяся там фигура рванула наутек. Напоминая пойманного на краже арбузов крестьянина, по которому внезапно открыли артиллерийский огонь, этот трус бросил сообщников и умчался прочь без оглядки.
Надо признать, умение вовремя делать ноги у Ван Хая было развито куда лучше, чем его убогие стратегические таланты.
Надо признать, умение вовремя делать ноги у Ван Хая было развито куда лучше, чем его убогие стратегические таланты.
Ворона, наблюдавшая за этой сценой от начала и до конца, промолчала. Лишь слегка встряхнула крыльями, обронив темное перышко.
Ворона, наблюдавшая за этой сценой от начала и до конца, промолчала. Лишь слегка встряхнула крыльями, обронив темное перышко.
Оно плавно опустилось на открытую шею беглеца и растаяло на коже, словно капля разбавленной туши, оставив после себя лишь бледный след, похожий на обычный солнечный ожог.
Оно плавно опустилось на открытую шею беглеца и растаяло на коже, словно капля разбавленной туши, оставив после себя лишь бледный след, похожий на обычный солнечный ожог.
Какую же рыбу удастся выудить из этого мутного болота на столь соблазнительную наживку?
Какую же рыбу удастся выудить из этого мутного болота на столь соблазнительную наживку?
Ей было искренне любопытно.
Ей было искренне любопытно.
***
***
— Отличная работа, — Ай Цин безучастно окинула взглядом запертого в клетке Тишэ. — Хотя нет, вернее будет сказать: мы поймали крупную рыбу.
— Отличная работа, — Ай Цин безучастно окинула взглядом запертого в клетке Тишэ. — Хотя нет, вернее будет сказать: мы поймали крупную рыбу.
Начальник Фу с тяжелым вздохом оглядел выжженную дотла пустошь. Астрономическому обществу-то хорошо — вызвали авиаудар и довольны, а разгребать эти авгиевы конюшни теперь придется его Отделу по особым делам.
Начальник Фу с тяжелым вздохом оглядел выжженную дотла пустошь. Астрономическому обществу-то хорошо — вызвали авиаудар и довольны, а разгребать эти авгиевы конюшни теперь придется его Отделу по особым делам.
Оставалось лишь порадоваться, что среди этих тварей нашелся один живучий экземпляр. Не будь его, им бы даже допросить было некого.
Оставалось лишь порадоваться, что среди этих тварей нашелся один живучий экземпляр. Не будь его, им бы даже допросить было некого.
Ему искренне не верилось, откуда в хрупкой Ай Цин взялся этот суровый прагматизм в стиле Русского союза.
Ему искренне не верилось, откуда в хрупкой Ай Цин взялся этот суровый прагматизм в стиле Русского союза.
Впрочем, глупо было отрицать пользу ее радикального решения. Благодаря этому безжалостному шагу им удалось избежать затяжного и кровопролитного боя из засады. От одного вида обугленных останков, усеявших поле боя, у начальника Фу начинали ныть зубы.
Впрочем, глупо было отрицать пользу ее радикального решения. Благодаря этому безжалостному шагу им удалось избежать затяжного и кровопролитного боя из засады. От одного вида обугленных останков, усеявших поле боя, у начальника Фу начинали ныть зубы.
Но еще сильнее его тревожил другой вопрос: каким образом столько порождений Пограничья проникло в Реальный мир?
Но еще сильнее его тревожил другой вопрос: каким образом столько порождений Пограничья проникло в Реальный мир?
Этих тварей набралось достаточно, чтобы навязать полноценный бой регулярным армейским частям...
Этих тварей набралось достаточно, чтобы навязать полноценный бой регулярным армейским частям...
— Какого черта творится на таможне? — раздраженно проворчал он, чиркнув зажигалкой и затягиваясь сигаретным дымом.
— Какого черта творится на таможне? — раздраженно проворчал он, чиркнув зажигалкой и затягиваясь сигаретным дымом.
— Я бы и сама с удовольствием проучила этих бездельников, но, увы, таможня тут ни при чем, — со вздохом разочарования ответила Ай Цин и озвучила новую гипотезу: — Что, если они не просачивались через границу, а были выращены прямо здесь, в Реальном мире?
— Я бы и сама с удовольствием проучила этих бездельников, но, увы, таможня тут ни при чем, — со вздохом разочарования ответила Ай Цин и озвучила новую гипотезу: — Что, если они не просачивались через границу, а были выращены прямо здесь, в Реальном мире?
— Что? — Начальник Фу опешил, а затем нахмурился еще сильнее.
— Что? — Начальник Фу опешил, а затем нахмурился еще сильнее.
Если это правда, то многие элементы пазла наконец вставали на свои места. Становилось ясно, куда уходили все колоссальные средства и ресурсы, которые годами выкачивало Общество Спасителя, и ради чего их верхушка так отчаянно цеплялась за связи во власти.
Если это правда, то многие элементы пазла наконец вставали на свои места. Становилось ясно, куда уходили все колоссальные средства и ресурсы, которые годами выкачивало Общество Спасителя, и ради чего их верхушка так отчаянно цеплялась за связи во власти.
Но масштаб катастрофы при таком раскладе возрастал многократно.
Но масштаб катастрофы при таком раскладе возрастал многократно.
Какая ирония: Общество Спасителя годами плело свою паутину в прибрежных районах, а Отдел по особым делам пребывал в счастливом неведении, пока гнойник не вскрыла террористическая группировка вроде Зеленого Дня...
Какая ирония: Общество Спасителя годами плело свою паутину в прибрежных районах, а Отдел по особым делам пребывал в счастливом неведении, пока гнойник не вскрыла террористическая группировка вроде Зеленого Дня...
Очевидно, что кто-то очень влиятельный в верхах старательно заметал следы и держал оборону, позволяя этой заразе беспрепятственно разрастаться.
Очевидно, что кто-то очень влиятельный в верхах старательно заметал следы и держал оборону, позволяя этой заразе беспрепятственно разрастаться.
К тому же, твари Пограничья — это не домашний скот, который можно вырастить на подножном корме. Они требуют ухода куда более тщательного, чем редкие виды из Красной книги. На их развитие влияет абсолютно все: чистота воздуха, особый рацион и даже глубина залегания инкубаторов.
К тому же, твари Пограничья — это не домашний скот, который можно вырастить на подножном корме. Они требуют ухода куда более тщательного, чем редкие виды из Красной книги. На их развитие влияет абсолютно все: чистота воздуха, особый рацион и даже глубина залегания инкубаторов.
Если исключить Президиум Выживания — некогда закрытый гигантский комплекс Астрономического общества по изучению макробиологии, — организаций с подобными технологиями во всем мире оставались считаные единицы.
Если исключить Президиум Выживания — некогда закрытый гигантский комплекс Астрономического общества по изучению макробиологии, — организаций с подобными технологиями во всем мире оставались считаные единицы.
И одна из них как раз славилась умением разводить бестий Пограничья...
И одна из них как раз славилась умением разводить бестий Пограничья...
— Народ Очищения... — едва ли не со стоном выговорил начальник Фу, устало потирая виски. — Черт, мы влипли по самые уши. Уверена на сто процентов?
— Народ Очищения... — едва ли не со стоном выговорил начальник Фу, устало потирая виски. — Черт, мы влипли по самые уши. Уверена на сто процентов?
— У нас ведь есть отличный подопытный, — Ай Цин кивнула в сторону запертого в клетке Возвышенного по имени Тишэ. В ее глазах блеснул холодный огонек. — Если за этим стоят те сумасшедшие, он все равно не заговорит. Так почему бы не пустить этот мусор в дело?
— У нас ведь есть отличный подопытный, — Ай Цин кивнула в сторону запертого в клетке Возвышенного по имени Тишэ. В ее глазах блеснул холодный огонек. — Если за этим стоят те сумасшедшие, он все равно не заговорит. Так почему бы не пустить этот мусор в дело?
Каждый из Народа Очищения в момент искусственного Возвышения получает несмываемое клеймо Владыки в саму душу. С этой секунды все, чем они владеют, включая плоть и разум, до последней капли крови принадлежит их высшему господину.
Каждый из Народа Очищения в момент искусственного Возвышения получает несмываемое клеймо Владыки в саму душу. С этой секунды все, чем они владеют, включая плоть и разум, до последней капли крови принадлежит их высшему господину.
В бездне Обители Блаженства и рядовые верующие, и посланники — не более чем ходячий сухой паек. Стоит им потерять полезность, как старшие хозяева с удовольствием сожрут их на очередном пиршестве...
В бездне Обители Блаженства и рядовые верующие, и посланники — не более чем ходячий сухой паек. Стоит им потерять полезность, как старшие хозяева с удовольствием сожрут их на очередном пиршестве...
С этими словами она перевела взгляд на начальника Фу. Тот долго менялся в лице, взвешивая все за и против, пока наконец обреченно не махнул рукой:
С этими словами она перевела взгляд на начальника Фу. Тот долго менялся в лице, взвешивая все за и против, пока наконец обреченно не махнул рукой:
— Ладно, делай что хочешь. Документы я подпишу.
— Ладно, делай что хочешь. Документы я подпишу.
Ай Цин удовлетворенно кивнула и поманила пальцем Хуай Ши.
Ай Цин удовлетворенно кивнула и поманила пальцем Хуай Ши.
Юноша, который до этого с комфортом бездельничал в сторонке, вздрогнул. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что зовут именно его, он почувствовал, как по спине пробежал холодок предчувствия.
Юноша, который до этого с комфортом бездельничал в сторонке, вздрогнул. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что зовут именно его, он почувствовал, как по спине пробежал холодок предчувствия.
— Эм, госпожа Ай... — заканючил он, нехотя переминаясь с ноги на ногу. — Я, конечно, понимаю, что кадры Астрономического общества — как кирпичи, которые кладут куда велят, но таскать меня туда-сюда целыми днями тоже как-то не по-человечески, а?
— Эм, госпожа Ай... — заканючил он, нехотя переминаясь с ноги на ногу. — Я, конечно, понимаю, что кадры Астрономического общества — как кирпичи, которые кладут куда велят, но таскать меня туда-сюда целыми днями тоже как-то не по-человечески, а?
— Не бойся, в пекло лезть не заставлю, — Ай Цин указала на его карман, из которого виднелась рукоять жертвенного ножа. — Отдай мне клинок.
— Не бойся, в пекло лезть не заставлю, — Ай Цин указала на его карман, из которого виднелась рукоять жертвенного ножа. — Отдай мне клинок.
Поколебавшись секунду, Хуай Ши все же вынул нож и протянул его девушке рукоятью вперед.
Поколебавшись секунду, Хуай Ши все же вынул нож и протянул его девушке рукоятью вперед.
— Осторожнее с ним. Очень уж он пакостный.
— Осторожнее с ним. Очень уж он пакостный.
— Всего лишь реликвия Пограничья класса D. Риск вполне допустимый.
— Всего лишь реликвия Пограничья класса D. Риск вполне допустимый.
Ай Цин хладнокровно обернула рукоять платком и перехватила нож. Стоило оружию покинуть руки Хуай Ши, как оно вновь задергалось, издав противный, скрежещущий звон, от которого мороз шел по коже.
Ай Цин хладнокровно обернула рукоять платком и перехватила нож. Стоило оружию покинуть руки Хуай Ши, как оно вновь задергалось, издав противный, скрежещущий звон, от которого мороз шел по коже.
Опершись на костыль, Ай Цин медленно поднялась с инвалидного кресла. Держа нож в свободной руке, она с каменным лицом подошла к клетке и сквозь стальные прутья одним резким движением вогнала лезвие прямо в горло пленного Тишэ.
Опершись на костыль, Ай Цин медленно поднялась с инвалидного кресла. Держа нож в свободной руке, она с каменным лицом подошла к клетке и сквозь стальные прутья одним резким движением вогнала лезвие прямо в горло пленного Тишэ.
Раздался глухой хруст.
Раздался глухой хруст.

Комментарии

Загрузка...