— А-а-а... Да как так жить-то вообще?!
— А-а-а... Да как так жить-то вообще?!
Хуай Ши сидел прямо на земле посреди запущенного сада — взъерошенный, бледный как смерть. Стоило ему вспомнить всё, что свалилось на него за последние два дня, как на глаза снова наворачивались слёзы. Он задрал голову к небу и жалобно взвыл.
Хуай Ши сидел прямо на земле посреди запущенного сада — взъерошенный, бледный как смерть. Стоило ему вспомнить всё, что свалилось на него за последние два дня, как на глаза снова наворачивались слёзы. Он задрал голову к небу и жалобно взвыл.
И ладно бы дело было только в нищете и угрозе остаться без крыши над головой. Всё началось с того, что его поймали на собеседовании в хост-клуб — и прощай, честное имя! Затем он умудрился наткнуться на труп. Потом его под дулами автоматов уволокли в какое-то подозрительное ведомство. И наконец, его неокрепшую психику просто растоптали...
И ладно бы дело было только в нищете и угрозе остаться без крыши над головой. Всё началось с того, что его поймали на собеседовании в хост-клуб — и прощай, честное имя! Затем он умудрился наткнуться на труп. Потом его под дулами автоматов уволокли в какое-то подозрительное ведомство. И наконец, его неокрепшую психику просто растоптали...
Он был разорён начисто — как морально, так и финансово. Сил влачить это жалкое существование больше не оставалось.
Он был разорён начисто — как морально, так и финансово. Сил влачить это жалкое существование больше не оставалось.
Особенно после того, что появилось на страницах этой проклятой книги. Хуай Ши готов был сквозь землю провалиться от стыда каждый раз, когда вспоминал ту запись. Вот только в доме шаром покати — даже на верёвку денег нет, а газ за неуплату отрезали ещё полгода назад.
Особенно после того, что появилось на страницах этой проклятой книги. Хуай Ши готов был сквозь землю провалиться от стыда каждый раз, когда вспоминал ту запись. Вот только в доме шаром покати — даже на верёвку денег нет, а газ за неуплату отрезали ещё полгода назад.
Ни помереть по-человечески, ни жить нормально.
Ни помереть по-человечески, ни жить нормально.
— Да пропади оно всё пропадом!
— Да пропади оно всё пропадом!
В бессильной ярости он швырнул тетрадь на землю и разрыдался, точь-в-точь как тот мемный плачущий панда. Вдоволь наплакавшись и выпустив пар, Хуай Ши покорно пополз обратно, подобрал блокнот, заботливо отряхнул его от пыли и, тяжело вздохнув, уставился на чахлые кусты в пустом саду.
В бессильной ярости он швырнул тетрадь на землю и разрыдался, точь-в-точь как тот мемный плачущий панда. Вдоволь наплакавшись и выпустив пар, Хуай Ши покорно пополз обратно, подобрал блокнот, заботливо отряхнул его от пыли и, тяжело вздохнув, уставился на чахлые кусты в пустом саду.
"Всё пройдёт, Хуай Ши, всё наладится... — уверял он себя. — Пройдёт немного времени, и ты сам обо всём забудешь"
"Всё пройдёт, Хуай Ши, всё наладится... — уверял он себя. — Пройдёт немного времени, и ты сам обо всём забудешь"
Он мысленно взмолился всем богам, а затем снова помрачнел, раздумывая, где достать денег на еду.
Он мысленно взмолился всем богам, а затем снова помрачнел, раздумывая, где достать денег на еду.
— Славно, если ты и правда так думаешь. Вот только, судя по моим подсчетам, те ребята уже вышли на твой след...
— Славно, если ты и правда так думаешь. Вот только, судя по моим подсчетам, те ребята уже вышли на твой след...
Рядом раздался незнакомый голос. Он звучал вкрадчиво, с хрипотцой — так могла бы говорить соблазнительная женщина, решившая над кем-то потешаться.
Рядом раздался незнакомый голос. Он звучал вкрадчиво, с хрипотцой — так могла бы говорить соблазнительная женщина, решившая над кем-то потешаться.
— Юноша, — добавила она с явной усмешкой, — тебе крышка.
— Юноша, — добавила она с явной усмешкой, — тебе крышка.
— Сама ты сейчас сдохнешь! — огрызнулся Хуай Ши и сердито обернулся.
— Сама ты сейчас сдохнешь! — огрызнулся Хуай Ши и сердито обернулся.
Но тут же осёкся.
Но тут же осёкся.
Рядом никого не было.
Рядом никого не было.
Это был его собственный задний двор, сюда и так никто никогда не заглядывал, а уж тем более некому было заводить с ним светские беседы.
Это был его собственный задний двор, сюда и так никто никогда не заглядывал, а уж тем более некому было заводить с ним светские беседы.
Тогда кто говорил?
Тогда кто говорил?
На деревянном заборе, лениво расправляя перья, сидела крупная чёрная ворона.
На деревянном заборе, лениво расправляя перья, сидела крупная чёрная ворона.
— Хватит глазеть на меня с таким глупым видом. Да, это я с тобой разговариваю, — невозмутимо произнесла птица, пока парень пытался переварить увиденное. — Тебе не чудится, и это не дурной сон.
— Хватит глазеть на меня с таким глупым видом. Да, это я с тобой разговариваю, — невозмутимо произнесла птица, пока парень пытался переварить увиденное. — Тебе не чудится, и это не дурной сон.
Договорив, она издала звук, подозрительно похожий на сытую отрыжку.
Договорив, она издала звук, подозрительно похожий на сытую отрыжку.
— Ты... разговариваешь? — опешил Хуай Ши, но тут же насторожился: — Стоп. Ты ещё что за тварь такая?!
— Ты... разговариваешь? — опешил Хуай Ши, но тут же насторожился: — Стоп. Ты ещё что за тварь такая?!
Ворона негромко рассмеялась, и в её голосе зазвучали притворно-обиженные нотки:
Ворона негромко рассмеялась, и в её голосе зазвучали притворно-обиженные нотки:
— Ой-ой-ой, как грубо! Когда ты целыми днями пялился на меня не отрывая глаз, я была твоей лапочкой, а теперь вдруг стала «тварью»?
— Ой-ой-ой, как грубо! Когда ты целыми днями пялился на меня не отрывая глаз, я была твоей лапочкой, а теперь вдруг стала «тварью»?
— Ты... ты... — Хуай Ши похолодел от догадки. — Ты из этой дурацкой тетради?!
— Ты... ты... — Хуай Ши похолодел от догадки. — Ты из этой дурацкой тетради?!
Он судорожно распахнул блокнот. Так и есть: на форзаце, где раньше красовался нарисованный силуэт вороны, теперь не осталось ничего. Словно рисунок ожил и улетел со страницы.
Он судорожно распахнул блокнот. Так и есть: на форзаце, где раньше красовался нарисованный силуэт вороны, теперь не осталось ничего. Словно рисунок ожил и улетел со страницы.
— Ну, можно сказать и так, — вздохнула ворона, покосившись на тетрадь в его руках. — Хотя мы обе — лишь уцелевшие обломки, сейчас я представляю собой всего лишь архивную запись в этой системе. Впрочем, путать меня с самим «Небесным царством» — это курам на смех.
— Ну, можно сказать и так, — вздохнула ворона, покосившись на тетрадь в его руках. — Хотя мы обе — лишь уцелевшие обломки, сейчас я представляю собой всего лишь архивную запись в этой системе. Впрочем, путать меня с самим «Небесным царством» — это курам на смех.
Она заговорила о вещах, в которых Хуай Ши абсолютно ничего не смыслил, но вдруг умолкла. Её рубиново-красные глаза уставились прямо на юношу.
Она заговорила о вещах, в которых Хуай Ши абсолютно ничего не смыслил, но вдруг умолкла. Её рубиново-красные глаза уставились прямо на юношу.
— Но не важно, кто я. Важно другое: ты правда думаешь, что я тебя разыгрываю? — тихо спросила она. — Те воспоминания, оставленные несчастными перед смертью... Разве ты не прочувствовал их на собственной шкуре?
— Но не важно, кто я. Важно другое: ты правда думаешь, что я тебя разыгрываю? — тихо спросила она. — Те воспоминания, оставленные несчастными перед смертью... Разве ты не прочувствовал их на собственной шкуре?
Вспомнив кошмары, терзавшие его всю прошлую ночь, Хуай Ши невольно вздрогнул.
Вспомнив кошмары, терзавшие его всю прошлую ночь, Хуай Ши невольно вздрогнул.
— Они и правда... все мертвы? — хрипло спросил он.
— Они и правда... все мертвы? — хрипло спросил он.
— Абсолютно, — кивнула ворона. — Из всех, кто видел тот ящик, в живых остался только ты. А ведь внутри было столько полезного! Столько лет в спячке... Нам несказанно повезло поглотить столько первоматерии. Пускай она грязная и хаотичная, но по объёму там набралось душ примерно на восемьсот-девятьсот человек.
— Абсолютно, — кивнула ворона. — Из всех, кто видел тот ящик, в живых остался только ты. А ведь внутри было столько полезного! Столько лет в спячке... Нам несказанно повезло поглотить столько первоматерии. Пускай она грязная и хаотичная, но по объёму там набралось душ примерно на восемьсот-девятьсот человек.
Она довольно прищелкнула клювом и с весёлым прищуром уставилась на Хуай Ши:
Она довольно прищелкнула клювом и с весёлым прищуром уставилась на Хуай Ши:
— Считай это моим приветственным подарком. Ну так что, малец, помощь нужна?
— Считай это моим приветственным подарком. Ну так что, малец, помощь нужна?
***
***
— Сорок граммов меди, пятьдесят семь граммов серебра, двенадцать граммов оловянной пудры... тигель, газовая горелка, а свинец мне вообще отдали бесплатно в нагрузку...
— Сорок граммов меди, пятьдесят семь граммов серебра, двенадцать граммов оловянной пудры... тигель, газовая горелка, а свинец мне вообще отдали бесплатно в нагрузку...
Уже под вечер Хуай Ши, взмыленный после целого дня беготни по городу, наконец приплёлся домой. Он швырнул пластиковые пакеты на стол, схватил недопитую позавчерашнюю бутылку минералки и принялся жадно глотать воду, напрочь забыв о правилах гигиены.
Уже под вечер Хуай Ши, взмыленный после целого дня беготни по городу, наконец приплёлся домой. Он швырнул пластиковые пакеты на стол, схватил недопитую позавчерашнюю бутылку минералки и принялся жадно глотать воду, напрочь забыв о правилах гигиены.
— Я все лимиты по кредиткам исчерпал, в долгах теперь как в шелках! И ради чего? Зачем мне весь этот хлам?
— Я все лимиты по кредиткам исчерпал, в долгах теперь как в шелках! И ради чего? Зачем мне весь этот хлам?
— Для алхимии, — невозмутимо ответила ворона, чистя пёрышки. — Создать стигму, которую сможет использовать обычный человек вроде тебя — задача не из лёгких.
— Для алхимии, — невозмутимо ответила ворона, чистя пёрышки. — Создать стигму, которую сможет использовать обычный человек вроде тебя — задача не из лёгких.
— Стигму? — Хуай Ши скептически усмехнулся. — И что мне с ней делать? Идти в боевые горничные и крутить сальто в воздухе?
— Стигму? — Хуай Ши скептически усмехнулся. — И что мне с ней делать? Идти в боевые горничные и крутить сальто в воздухе?
— Это какой-то современный юмор? Не улавливаю сути.
— Это какой-то современный юмор? Не улавливаю сути.
— Да забудь, это просто уловки китайских игроделов, чтобы выкачивать деньги из наивных геймеров.
— Да забудь, это просто уловки китайских игроделов, чтобы выкачивать деньги из наивных геймеров.
Вспомнив одноклассников, которые спускали на донат безумные тысячи, закладывая последние штаны ради пикселей, Хуай Ши почувствовал укол зависти. Вот бы ему столько лишних денег...
Вспомнив одноклассников, которые спускали на донат безумные тысячи, закладывая последние штаны ради пикселей, Хуай Ши почувствовал укол зависти. Вот бы ему столько лишних денег...
— Всё совсем иначе, Хуай Ши, — прервала его мысли ворона. — Хоть названия и похожи, стигма, о которой говорю я, не имеет ничего общего с дешёвыми играми.
— Всё совсем иначе, Хуай Ши, — прервала его мысли ворона. — Хоть названия и похожи, стигма, о которой говорю я, не имеет ничего общего с дешёвыми играми.
Она перешла на серьёзный, лекторский тон:
Она перешла на серьёзный, лекторский тон:
— Если душа Возвышенного несёт в себе зачатки божественной власти, то стигма — это результат расшифровки божественного наследия. Путь к святости лежит через воссоздание крупиц былого величия. Мы изучаем деяния богов, копируем их власть и исследуем оставленные ими следы. С помощью ритуалов из металлов и благовоний мы воссоздаем микроскопическое чудо по образу и подобию великого таинства. В этом и заключается суть стигмы.
— Если душа Возвышенного несёт в себе зачатки божественной власти, то стигма — это результат расшифровки божественного наследия. Путь к святости лежит через воссоздание крупиц былого величия. Мы изучаем деяния богов, копируем их власть и исследуем оставленные ими следы. С помощью ритуалов из металлов и благовоний мы воссоздаем микроскопическое чудо по образу и подобию великого таинства. В этом и заключается суть стигмы.
— Богов?.. — опешил Хуай Ши. — Так они действительно существуют?
— Богов?.. — опешил Хуай Ши. — Так они действительно существуют?
— Существовали, — на мгновение ворона умолкла. — Но все они давно мертвы. Пережитки ушедших эпох больше не представляют угрозы для нашего мира. Думаю, пройдёт ещё немного времени, и о них даже не вспомнят.
— Существовали, — на мгновение ворона умолкла. — Но все они давно мертвы. Пережитки ушедших эпох больше не представляют угрозы для нашего мира. Думаю, пройдёт ещё немного времени, и о них даже не вспомнят.
Развивать эту тему она явно не желала. Вместо этого ворона велела Хуай Ши поскорее установить тигель и готовиться к выплавке.
Развивать эту тему она явно не желала. Вместо этого ворона велела Хуай Ши поскорее установить тигель и готовиться к выплавке.
— И этого правда хватит?
— И этого правда хватит?
Когда горелка достаточно разогрелась, Хуай Ши, следуя указаниям птицы, нацепил защитную маску и принялся растирать свинец в мелкий порошок. Затем, смешав получившуюся пудру со своей кровью, он принялся выводить неведомые ему руны на тончайшей металлической пластине. Символы выглядели обманчиво простыми, но малейшая ошибка могла испортить всё дело.
Когда горелка достаточно разогрелась, Хуай Ши, следуя указаниям птицы, нацепил защитную маску и принялся растирать свинец в мелкий порошок. Затем, смешав получившуюся пудру со своей кровью, он принялся выводить неведомые ему руны на тончайшей металлической пластине. Символы выглядели обманчиво простыми, но малейшая ошибка могла испортить всё дело.
Глаз у вороны оказался невероятно зорким. Стоило Хуай Ши отклониться хоть на миллиметр, как она заставляла его всё стирать и начинать заново. Слив приличное количество собственной крови, бледный и измождённый парень наконец закончил эту кропотливую работу.
Глаз у вороны оказался невероятно зорким. Стоило Хуай Ши отклониться хоть на миллиметр, как она заставляла его всё стирать и начинать заново. Слив приличное количество собственной крови, бледный и измождённый парень наконец закончил эту кропотливую работу.
— Это всего лишь вспомогательные материалы, — пояснила ворона. — Даже самую примитивную стигму невозможно выплавить с помощью обычного огня и земных металлов. Сейчас мы создаём простейший суррогат на скорую руку. В будущем, если захочешь получить стигму повыше рангом, тебе понадобятся литры крови мифических тварей, сакральные жертвы и кое-что посерьёзнее...
— Это всего лишь вспомогательные материалы, — пояснила ворона. — Даже самую примитивную стигму невозможно выплавить с помощью обычного огня и земных металлов. Сейчас мы создаём простейший суррогат на скорую руку. В будущем, если захочешь получить стигму повыше рангом, тебе понадобятся литры крови мифических тварей, сакральные жертвы и кое-что посерьёзнее...
Она осеклась и сухо добавила:
Она осеклась и сухо добавила:
— Переведи дух десять минут. Начнём ровно в четверть двенадцатого. Помни: у тебя есть только одна попытка. Второго шанса не будет. Хотя, учитывая твой пустой кошелёк, на покупку новых ингредиентов денег у тебя всё равно нет, верно?
— Переведи дух десять минут. Начнём ровно в четверть двенадцатого. Помни: у тебя есть только одна попытка. Второго шанса не будет. Хотя, учитывая твой пустой кошелёк, на покупку новых ингредиентов денег у тебя всё равно нет, верно?
Напоминание о долгах заставило Хуай Ши занервничать ещё сильнее. Сжимая в руках тетрадь, он раз за разом мысленно повторял порядок действий, надиктованный вороной.
Напоминание о долгах заставило Хуай Ши занервничать ещё сильнее. Сжимая в руках тетрадь, он раз за разом мысленно повторял порядок действий, надиктованный вороной.
Сама же птица устроилась на краю тигля, не отрывая взгляда от пляшущих языков пламени.
Сама же птица устроилась на краю тигля, не отрывая взгляда от пляшущих языков пламени.
Вдруг обычный рыжий огонь вспыхнул ослепительно-белым светом. Из самого сердца пламени заструились мириады разноцветных искр, сплетаясь в неописуемой красоты узоры.
Вдруг обычный рыжий огонь вспыхнул ослепительно-белым светом. Из самого сердца пламени заструились мириады разноцветных искр, сплетаясь в неописуемой красоты узоры.
В то же время силуэт вороны начал стремительно таять, становясь прозрачным.
В то же время силуэт вороны начал стремительно таять, становясь прозрачным.
— Что это такое? — прошептал Хуай Ши.
— Что это такое? — прошептал Хуай Ши.
— Первоматерия. Пылающая первоматерия, — ворона скосила на него глаз. Заметив его недоумение, она неохотно добавила: — По сути, это субстанция, из которой состоят души. Энергия духа, запертая в материи... Считай это осколками чужих жизней. Поскольку твои ингредиенты никуда не годятся, приходится компенсировать их качество за счёт жара. Сейчас каждая секунда горения пожирает эквивалент одной человеческой души. Но не переживай за источник — это всё запасы из того самого ящика.
— Первоматерия. Пылающая первоматерия, — ворона скосила на него глаз. Заметив его недоумение, она неохотно добавила: — По сути, это субстанция, из которой состоят души. Энергия духа, запертая в материи... Считай это осколками чужих жизней. Поскольку твои ингредиенты никуда не годятся, приходится компенсировать их качество за счёт жара. Сейчас каждая секунда горения пожирает эквивалент одной человеческой души. Но не переживай за источник — это всё запасы из того самого ящика.
Хуай Ши с трудом сглотнул слюну.
Хуай Ши с трудом сглотнул слюну.
Сама мысль о том, что каждую секунду в огне сгорает человеческая жизнь, ужасала. Но ещё страшнее было осознавать масштаб: если верить вороне, в том ящике хранилась первоматерия почти тысячи человек...
Сама мысль о том, что каждую секунду в огне сгорает человеческая жизнь, ужасала. Но ещё страшнее было осознавать масштаб: если верить вороне, в том ящике хранилась первоматерия почти тысячи человек...
Что же это, чёрт возьми, была за находка?
Что же это, чёрт возьми, была за находка?
— Выбрось лишние мысли из головы. Пора начинать, Хуай Ши, — прервала его размышления ворона.
— Выбрось лишние мысли из головы. Пора начинать, Хуай Ши, — прервала его размышления ворона.
Птица бросила на него быстрый взгляд. Расплавленный свинец в чаше яростно бурлил, но привычного едкого запаха не было. Напротив, под воздействием белого огня серая жижа начала отливать благородным золотом, словно в свинец подмешали драгоценную пыльцу.
Птица бросила на него быстрый взгляд. Расплавленный свинец в чаше яростно бурлил, но привычного едкого запаха не было. Напротив, под воздействием белого огня серая жижа начала отливать благородным золотом, словно в свинец подмешали драгоценную пыльцу.
Хуай Ши отбросил сомнения. Он быстро хватал разложенные по порядку компоненты и один за другим бросал их в тигель: сначала олово, затем медь, а под конец — серебро.
Хуай Ши отбросил сомнения. Он быстро хватал разложенные по порядку компоненты и один за другим бросал их в тигель: сначала олово, затем медь, а под конец — серебро.
При каждом добавлении кипящий сплав мгновенно поглощал металлы без единого всплеска.
При каждом добавлении кипящий сплав мгновенно поглощал металлы без единого всплеска.
Вдруг белый огонь взметнулся до самого потолка. Радужное свечение со свистом втянулось в тигель, и вспыхнул такой яркий свет, что Хуай Ши пришлось зажмуриться от рези в глазах.
Вдруг белый огонь взметнулся до самого потолка. Радужное свечение со свистом втянулось в тигель, и вспыхнул такой яркий свет, что Хуай Ши пришлось зажмуриться от рези в глазах.
В это мгновение сквозь гул пламени до него донёсся тихий вздох вороны.
В это мгновение сквозь гул пламени до него донёсся тихий вздох вороны.
— Надеюсь, на этот раз моя ставка сыграет, Хуай Ши...
— Надеюсь, на этот раз моя ставка сыграет, Хуай Ши...
Прошептав эти слова, полупрозрачный призрачный силуэт птицы взмахнул крыльями и камнем ринулся прямо в бурлящий металл.
Прошептав эти слова, полупрозрачный призрачный силуэт птицы взмахнул крыльями и камнем ринулся прямо в бурлящий металл.
Раздался глухой рокот.
Раздался глухой рокот.
Огонь мгновенно угас. Из тигля поднялась сверкающая струя жидкого металла, вычертила в воздухе сложнейшую трёхмерную фигуру и резко сжалась сама в себя.
Огонь мгновенно угас. Из тигля поднялась сверкающая струя жидкого металла, вычертила в воздухе сложнейшую трёхмерную фигуру и резко сжалась сама в себя.
Хуай Ши заворожённо наблюдал, как раскалённая плазма остывает, обретая плотность, и плавно опускается вниз.
Хуай Ши заворожённо наблюдал, как раскалённая плазма остывает, обретая плотность, и плавно опускается вниз.
Это было перо.
Это было перо.
Тяжёлое металлическое перо.
Тяжёлое металлическое перо.
Выкованное словно из чистейшего серебра, оно выглядело безупречно — ни единой неровности, каждая ворсинка была проработана до мельчайших деталей. На его зеркальной поверхности переливался свет, а в гранях, будто в калейдоскопе, мелькали причудливые, постоянно меняющиеся картины чужих миров.
Выкованное словно из чистейшего серебра, оно выглядело безупречно — ни единой неровности, каждая ворсинка была проработана до мельчайших деталей. На его зеркальной поверхности переливался свет, а в гранях, будто в калейдоскопе, мелькали причудливые, постоянно меняющиеся картины чужих миров.
Перо мягко опустилось на ладонь Хуай Ши.
Перо мягко опустилось на ладонь Хуай Ши.
— Отныне это моё истинное тело. Уникальная внесистемная стигма — Ветвь Событий.
— Отныне это моё истинное тело. Уникальная внесистемная стигма — Ветвь Событий.
В ушах раздался до предела утомлённый голос вороны.
В ушах раздался до предела утомлённый голос вороны.
— С этой Книгой Судеб и Ветвью Событий в руках ты, по крайней мере, до начала великих потрясений вполне потянешь на звание младшего архивариуса.
— С этой Книгой Судеб и Ветвью Событий в руках ты, по крайней мере, до начала великих потрясений вполне потянешь на звание младшего архивариуса.
Хуай Ши растерянно перевёл взгляд на увесистую тетрадь. Её страницы зашелестели, переворачиваясь сами по себе, отчего у парня закружилась голова. Текст на листах непрерывно тёк и менялся, но Хуай Ши казалось, будто он смотрится в зеркало и видит там другого себя.
Хуай Ши растерянно перевёл взгляд на увесистую тетрадь. Её страницы зашелестели, переворачиваясь сами по себе, отчего у парня закружилась голова. Текст на листах непрерывно тёк и менялся, но Хуай Ши казалось, будто он смотрится в зеркало и видит там другого себя.
Себя, но существующего лишь в виде сухих строчек отчёта.
Себя, но существующего лишь в виде сухих строчек отчёта.
— Что же это... за чертовщина такая?
— Что же это... за чертовщина такая?
— Хм, как бы тебе объяснить... — тихо вздохнула ворона. — Пожалуй, это последний уцелевший след Небесного царства на Земле. Можешь называть её Книгой Судеб.
— Хм, как бы тебе объяснить... — тихо вздохнула ворона. — Пожалуй, это последний уцелевший след Небесного царства на Земле. Можешь называть её Книгой Судеб.
В тот же миг все хаотичные буквы на бумаге застыли и послушно выстроились в ровные ряды. Рисунок вороны на форзаце исчез без следа, уступив место чётким, аккуратным строкам системного отчёта.
В тот же миг все хаотичные буквы на бумаге застыли и послушно выстроились в ровные ряды. Рисунок вороны на форзаце исчез без следа, уступив место чётким, аккуратным строкам системного отчёта.
[Хуай Ши (Период адаптации)]
[Хуай Ши (Период адаптации)]
[Титул: Отсутствует]
[Титул: Отсутствует]
[Стигма: Отсутствует]
[Стигма: Отсутствует]
[Божественное клеймо: Отсутствует]
[Божественное клеймо: Отсутствует]
[Изученные навыки:]
[Изученные навыки:]
[- Общая эрудиция: Уровень 3]
[- Общая эрудиция: Уровень 3]
[- Искусство (игра на виолончели): Уровень 6]
[- Искусство (игра на виолончели): Уровень 6]
[- Предчувствие смерти: Уровень 0]
[- Предчувствие смерти: Уровень 0]
— Вот видишь, теперь книга признала тебя своим законным владельцем, — сонным голосом пробормотала ворона. — Разберёшься тут сам со всеми функциями, а мне нужно поспать...
— Вот видишь, теперь книга признала тебя своим законным владельцем, — сонным голосом пробормотала ворона. — Разберёшься тут сам со всеми функциями, а мне нужно поспать...
— Погоди! Какое ещё «Предчувствие смерти»? И почему этот пункт такой блёклый, еле видно?
— Погоди! Какое ещё «Предчувствие смерти»? И почему этот пункт такой блёклый, еле видно?
Хуай Ши чуть ли не носом уткнулся в страницу, пытаясь разобрать полупрозрачные буквы.
Хуай Ши чуть ли не носом уткнулся в страницу, пытаясь разобрать полупрозрачные буквы.
— Ну, обычное предчувствие кончины. Любое живое существо, умерев несколько десятков раз подряд, волей-неволей начнёт что-то понимать в этом процессе. Серый цвет означает, что навык только зарождается и ещё не сформировался до конца. Но вот чего я никак не ожидала, так это шестого уровня в игре на виолончели. Слушай, а ты ведь и правда в чём-то гений...
— Ну, обычное предчувствие кончины. Любое живое существо, умерев несколько десятков раз подряд, волей-неволей начнёт что-то понимать в этом процессе. Серый цвет означает, что навык только зарождается и ещё не сформировался до конца. Но вот чего я никак не ожидала, так это шестого уровня в игре на виолончели. Слушай, а ты ведь и правда в чём-то гений...
Её голос окончательно затих, растворившись в тишине комнаты.
Её голос окончательно затих, растворившись в тишине комнаты.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...