Глава 32

На следующее утро Ко-тяна разбудил какой-то шум.Он открыл глаза – за окном уже совсем рассвело. Снизу доносились встревоженные голоса нескольких человек, слов было не разобрать, но говорили они очень спешно.Иви тоже проснулся и, навострив уши, прислушивался к происходящему снаружи.Ко-тян быстро оделся, спустился по лестнице и увидел у двери старейшину Фудзи. Тот беседовал с местными жителями. Лица у горожан были напряженные, и во время разговора они то и дело указывали в сторону Башни Покемонов.— Что случилось? — Спросил Ко-тян, подходя ближе.Старейшина Фудзи обернулся с мрачным видом.— У Башни снова неспокойно, — ответил он. — Вчера ночью люди видели, как неподалеку крутились подозрительные типы из Команды R.У Ко-тяна сжалось сердце.Опять Команда R.— Чего они хотят?— Не знаю, — старейшина покачал головой. — В саму Башню они не заходили. Покрутились вокруг и ушли.— Но тогда почему все так...— Из-за Кьюбона, — перебил его старейшина. — Кое-кто видел, что Кьюбона ночью не было дома.Ко-тян опешил.Он повернулся к вольеру в углу.Там и вправду было пусто.Псайдак и Нидорино спали на своих местах, а вот Кьюбона след простыл.— Когда он пропал?— Ночью, — вздохнул старейшина Фудзи. — Когда я вставал подлить ему воды, он был здесь. А утром уже исчез.В его голосе звучала глубокая тревога.— Он никогда раньше сам не уходил. С тех пор как его мамы... он все время сидел тут и никуда не высовывался.Ко-тян задумался.— Может, он пошел искать маму?Старейшина Фудзи на мгновение замолчал.— Я тоже так думаю. Каждую ночь он смотрел в сторону Башни, и я прекрасно понимал, о чем он тоскует. — Старейшина поднялся. — Надо сходить в Башню, проверить.— Я с вами, — вызвался Ко-тян.Старейшина взглянул на него и кивнул.Взяв с собой Иви, они быстрым шагом направились к Башне Покемонов.Утром в Башне было еще тише, чем ночью.Солнечный свет проникал сквозь окна, ложась на каменные плиты яркими квадратами. В воздухе, словно золотистый туман, кружились мелкие пылинки.Они обыскивали этаж за этажом.Второй, третий, четвертый – никого.Пятый, шестой – тоже пусто.— Седьмой этаж, — выдохнул старейшина Фудзи.Они поднялись по последнему пролету.На седьмом этаже царило безмолвие.Солнце лилось из самого большого окна, освещая надгробия. Обломки разрушенных плит все так же громоздились в углу, но перед самым крупным памятником сидел маленький силуэт.Это был Кьюбон.Он замер перед плитой, на которой было высечено: «Маровак – самой храброй матери».Старейшина Фудзи тихо подошел и присел рядом с ним.— Малыш... — нежно позвал он.Кьюбон не обернулся.Он просто сидел, не отводя взгляда от надгробия.Ко-тян молча наблюдал за ними со стороны.Иви осторожно приблизился к Кьюбону и устроился рядом.Два маленьких покемона вместе смотрели на холодный камень.Прошло много времени, прежде чем Кьюбон шевельнулся.Он протянул лапку и робко коснулся вырезанных букв.Читать он не умел. Но всем сердцем чуял, что здесь написано имя его мамы.Малыш тихонько вскрикнул.Этот звук – тонкий, жалобный, похожий на натянутую ниточку – эхом разнесся по просторному залу.И тут случилось нечто невероятное.Воздух вокруг задрожал.Прямо у надгробия из пустоты начал проступать бледный, едва различимый силуэт.Это была Маровак.Нет, не живая покемонка – призрачный образ, сотканный из тумана и лунного света, готовый растаять в любое мгновение.Но она действительно была здесь.Кьюбон поднял голову и посмотрел на призрак матери.Его глаза заблестели.Он радостно вскрикнул, и в этом крике смешались удивление и восторг.Силуэт склонил голову, глядя на малыша.Беззвучно, без единого движения – просто созерцая.Но в этом призрачном взоре сквозила безграничная нежность.Ко-тян замер, боясь даже вздохнуть.Перед ними был дух Маровак.Матери, которая пожертвовала жизнью, чтобы спасти свое дитя.Она не ушла в небытие. Все это время она оставалась здесь, охраняя надгробие и преданно дожидаясь своего сына.Кьюбон поднялся, желая подойти ближе.Но стоило ему сделать шаг, как силуэт начал тускнеть.Маровак покачала головой.Ей нельзя было приближаться. Она не могла позволить Кьюбону коснуться себя.И вовсе не потому, что не хотела.Просто от любого прикосновения ее дух мгновенно рассеялся бы навсегда.Кьюбон замер на месте, и его глаза наполнились глубокой печалью.В глазах Маровак отразилась та же скорбь.Но она слабо улыбнулась.Она протянула лапу и ласково провела ею по воздуху.Это движение напоминало поглаживание – нежное, но разделенное невидимым стеклом.Кьюбон все понял.Он опустился на колени и прижался лбом к холодному камню надгробия.А лапа Маровак, преодолевая преграду из камня, стирая грань между жизнью и смертью, мягко-мягко гладила его по голове.Солнечные лучи ласкали их двоих.Они пронизывали полупрозрачный дух матери и согревали маленького Кьюбона.Иви молча созерцал эту картину.В его глазах блестели слезы – Ко-тян не знал, умеют ли покемоны плакать, но сейчас он видел это собственными глазами.И тут тело Иви начало светиться.Это не было сиянием эволюции – скорее мягкий, струящийся, подобно воде, свет. Это свечение исходило от него, медленно разливаясь вокруг и заполняя собой весь седьмой этаж.Гастли, Хонтеры и Генгары, обитавшие в Башне, стали со всех сторон выплывать из темноты, безмолвно наблюдая за происходящим.Сияние становилось все ярче, пока наконец не сосредоточилось на призраке Маровак.Ее силуэт, который только что почти растаял, вдруг обрел четкие очертания.Маровак опустила взгляд, посмотрела на свои лапы, а затем перевела взор на Иви.Иви тихонько подал голос.В его тихом звуке слышалось и благословение, и прощание.Маровак все поняла.Она кивнула и снова посмотрела на Кьюбона.В последний раз она протянула лапу и через надгробие – через ту вечную черту, которую невозможно пересечь – ласково погладила своего малыша по голове.После этого ее тело озарилось ярким светом.То был не свет угасания, а свет чистой нежности.Свечение усилилось, рассыпаясь на мириады крошечных искр, которые закружились в воздухе.Светящиеся пылинки опускались на надгробие, на Кьюбона, на Иви, проникая в самые темные уголки древней Башни.Кьюбон поднялся на ноги, провожая взглядом эти искры.Он не кричал и не плакал.Просто молча смотрел.Пока последняя искорка не растворилась без следа.Солнце все так же светило в окно, в Башне по-прежнему царила тишина.Но Ко-тян чувствовал: мир вокруг изменился.Маровак ушла.В этот раз – навсегда.Кьюбон повернулся, подошел к старейшине Фудзи и доверчиво потерся о его ладонь.Старейшина бережно взял его на руки.— Пойдем домой, — тихо промолвил он.Когда они вышли из Башни, солнце уже поднялось высоко в небо.Ко-тян обернулся и бросил последний взгляд на величественное строение.В окнах седьмого этажа дрожали солнечные блики, похожие на золотое пламя.А из окон каждого яруса за их уходом молча наблюдали Гастли, Хонтеры и Генгары.Иви бежал чуть впереди, весело помахивая хвостом.Ко-тян нагнал его, присел на корточки и заглянул покемону в глаза.— То сияние... — спросил он. — Это ведь твоих лап дело?Иви посмотрел на него и тихонько тявкнул.В этом звуке слышалось: «Да, но я был не один».Ко-тян немного подумал и улыбнулся.И правда, не он один.Это сделали все покемоны, живущие в этой Башне.Они сплотились, чтобы проводить старого друга в последний путь.Вернувшись в Дом Покемонов, старейшина Фудзи бережно опустил Кьюбона в вольер.Стоило малышу оказаться внутри, как Псайдак и Нидорино тут же окружили его, ласково тычась носами, словно пытаясь утешить.Кьюбон прижался к ним в ответ, а затем отошел в угол, присел и уставился в окно.Он по-прежнему смотрел в сторону Башни Покемонов.Но теперь в его глазах не было тоски.Только бесконечная нежность.Старейшина Фудзи ласково посмотрел на него и тихо произнес:— Теперь с ним все будет хорошо.Ко-тян кивнул.— Мама все-таки пришла попрощаться с ним.Старейшина покосился на юношу.— Ты видел ее?— Да.Старейшина немного помолчал.— А я ничего не видел, — признался он. — Но я все почувствовал. — Он тепло улыбнулся Ко-тяну. — Иногда то, чего не видишь глазами, оказывается самым осязаемым.Ко-тян не до конца понял эти слова.Но глубоко сохранил их в памяти.Поздним вечером Ко-тян снова устроился у окна.Иви, свернувшись клубочком у его ног, уже сладко спал.Вдали под серебряным лунным светом дремала Башня Покемонов. Из ее окон время от времени пробивались слабые фиолетовые огоньки – то резвились ночные Гастли, Хонтеры и Генгары.Ко-тян созерцал Башню, прокручивая в голове события минувшего дня.Призрак Маровак, Кьюбона и то таинственное сияние, исходившее от Иви.Он не знал, что это была за магия.Но был уверен – это нечто прекрасное.Это было благословение, прощание и сама любовь.Он положил ладонь на спину Иви и мягко погладил его по шелковистой шерстке.Иви лишь слегка пошевелился, не просыпаясь.Лунный свет струился в комнату – тихий, ласковый.Невероятно ласковый.

На следующее утро Ко-тяна разбудил какой-то шум.

Он открыл глаза – за окном уже совсем рассвело. Снизу доносились встревоженные голоса нескольких человек, слов было не разобрать, но говорили они очень спешно.

Иви тоже проснулся и, навострив уши, прислушивался к происходящему снаружи.

Ко-тян быстро оделся, спустился по лестнице и увидел у двери старейшину Фудзи. Тот беседовал с местными жителями. Лица у горожан были напряженные, и во время разговора они то и дело указывали в сторону Башни Покемонов.

— Что случилось? — Спросил Ко-тян, подходя ближе.

Старейшина Фудзи обернулся с мрачным видом.

— У Башни снова неспокойно, — ответил он. — Вчера ночью люди видели, как неподалеку крутились подозрительные типы из Команды R.

У Ко-тяна сжалось сердце.

Опять Команда R.

— Чего они хотят?

— Не знаю, — старейшина покачал головой. — В саму Башню они не заходили. Покрутились вокруг и ушли.

— Но тогда почему все так...

— Из-за Кьюбона, — перебил его старейшина. — Кое-кто видел, что Кьюбона ночью не было дома.

Ко-тян опешил.

Он повернулся к вольеру в углу.

Там и вправду было пусто.

Псайдак и Нидорино спали на своих местах, а вот Кьюбона след простыл.

— Когда он пропал?

— Ночью, — вздохнул старейшина Фудзи. — Когда я вставал подлить ему воды, он был здесь. А утром уже исчез.

В его голосе звучала глубокая тревога.

— Он никогда раньше сам не уходил. С тех пор как его мамы... он все время сидел тут и никуда не высовывался.

Ко-тян задумался.

— Может, он пошел искать маму?

Старейшина Фудзи на мгновение замолчал.

— Я тоже так думаю. Каждую ночь он смотрел в сторону Башни, и я прекрасно понимал, о чем он тоскует. — Старейшина поднялся. — Надо сходить в Башню, проверить.

— Я с вами, — вызвался Ко-тян.

Старейшина взглянул на него и кивнул.

Взяв с собой Иви, они быстрым шагом направились к Башне Покемонов.

Утром в Башне было еще тише, чем ночью.

Солнечный свет проникал сквозь окна, ложась на каменные плиты яркими квадратами. В воздухе, словно золотистый туман, кружились мелкие пылинки.

Они обыскивали этаж за этажом.

Второй, третий, четвертый – никого.

Пятый, шестой – тоже пусто.

— Седьмой этаж, — выдохнул старейшина Фудзи.

Они поднялись по последнему пролету.

На седьмом этаже царило безмолвие.

Солнце лилось из самого большого окна, освещая надгробия. Обломки разрушенных плит все так же громоздились в углу, но перед самым крупным памятником сидел маленький силуэт.

Это был Кьюбон.

Он замер перед плитой, на которой было высечено: «Маровак – самой храброй матери».

Старейшина Фудзи тихо подошел и присел рядом с ним.

— Малыш... — нежно позвал он.

Кьюбон не обернулся.

Он просто сидел, не отводя взгляда от надгробия.

Ко-тян молча наблюдал за ними со стороны.

Иви осторожно приблизился к Кьюбону и устроился рядом.

Два маленьких покемона вместе смотрели на холодный камень.

Прошло много времени, прежде чем Кьюбон шевельнулся.

Он протянул лапку и робко коснулся вырезанных букв.

Читать он не умел. Но всем сердцем чуял, что здесь написано имя его мамы.

Малыш тихонько вскрикнул.

Этот звук – тонкий, жалобный, похожий на натянутую ниточку – эхом разнесся по просторному залу.

И тут случилось нечто невероятное.

Воздух вокруг задрожал.

Прямо у надгробия из пустоты начал проступать бледный, едва различимый силуэт.

Это была Маровак.

Нет, не живая покемонка – призрачный образ, сотканный из тумана и лунного света, готовый растаять в любое мгновение.

Но она действительно была здесь.

Кьюбон поднял голову и посмотрел на призрак матери.

Его глаза заблестели.

Он радостно вскрикнул, и в этом крике смешались удивление и восторг.

Силуэт склонил голову, глядя на малыша.

Беззвучно, без единого движения – просто созерцая.

Но в этом призрачном взоре сквозила безграничная нежность.

Ко-тян замер, боясь даже вздохнуть.

Перед ними был дух Маровак.

Матери, которая пожертвовала жизнью, чтобы спасти свое дитя.

Она не ушла в небытие. Все это время она оставалась здесь, охраняя надгробие и преданно дожидаясь своего сына.

Кьюбон поднялся, желая подойти ближе.

Но стоило ему сделать шаг, как силуэт начал тускнеть.

Маровак покачала головой.

Ей нельзя было приближаться. Она не могла позволить Кьюбону коснуться себя.

И вовсе не потому, что не хотела.

Просто от любого прикосновения ее дух мгновенно рассеялся бы навсегда.

Кьюбон замер на месте, и его глаза наполнились глубокой печалью.

В глазах Маровак отразилась та же скорбь.

Но она слабо улыбнулась.

Она протянула лапу и ласково провела ею по воздуху.

Это движение напоминало поглаживание – нежное, но разделенное невидимым стеклом.

Кьюбон все понял.

Он опустился на колени и прижался лбом к холодному камню надгробия.

А лапа Маровак, преодолевая преграду из камня, стирая грань между жизнью и смертью, мягко-мягко гладила его по голове.

Солнечные лучи ласкали их двоих.

Они пронизывали полупрозрачный дух матери и согревали маленького Кьюбона.

Иви молча созерцал эту картину.

В его глазах блестели слезы – Ко-тян не знал, умеют ли покемоны плакать, но сейчас он видел это собственными глазами.

И тут тело Иви начало светиться.

Это не было сиянием эволюции – скорее мягкий, струящийся, подобно воде, свет. Это свечение исходило от него, медленно разливаясь вокруг и заполняя собой весь седьмой этаж.

Гастли, Хонтеры и Генгары, обитавшие в Башне, стали со всех сторон выплывать из темноты, безмолвно наблюдая за происходящим.

Сияние становилось все ярче, пока наконец не сосредоточилось на призраке Маровак.

Ее силуэт, который только что почти растаял, вдруг обрел четкие очертания.

Маровак опустила взгляд, посмотрела на свои лапы, а затем перевела взор на Иви.

Иви тихонько подал голос.

В его тихом звуке слышалось и благословение, и прощание.

Маровак все поняла.

Она кивнула и снова посмотрела на Кьюбона.

В последний раз она протянула лапу и через надгробие – через ту вечную черту, которую невозможно пересечь – ласково погладила своего малыша по голове.

После этого ее тело озарилось ярким светом.

То был не свет угасания, а свет чистой нежности.

Свечение усилилось, рассыпаясь на мириады крошечных искр, которые закружились в воздухе.

Светящиеся пылинки опускались на надгробие, на Кьюбона, на Иви, проникая в самые темные уголки древней Башни.

Кьюбон поднялся на ноги, провожая взглядом эти искры.

Он не кричал и не плакал.

Просто молча смотрел.

Пока последняя искорка не растворилась без следа.

Солнце все так же светило в окно, в Башне по-прежнему царила тишина.

Но Ко-тян чувствовал: мир вокруг изменился.

Маровак ушла.

В этот раз – навсегда.

Кьюбон повернулся, подошел к старейшине Фудзи и доверчиво потерся о его ладонь.

Старейшина бережно взял его на руки.

— Пойдем домой, — тихо промолвил он.

Когда они вышли из Башни, солнце уже поднялось высоко в небо.

Ко-тян обернулся и бросил последний взгляд на величественное строение.

В окнах седьмого этажа дрожали солнечные блики, похожие на золотое пламя.

А из окон каждого яруса за их уходом молча наблюдали Гастли, Хонтеры и Генгары.

Иви бежал чуть впереди, весело помахивая хвостом.

Ко-тян нагнал его, присел на корточки и заглянул покемону в глаза.

— То сияние... — спросил он. — Это ведь твоих лап дело?

Иви посмотрел на него и тихонько тявкнул.

В этом звуке слышалось: «Да, но я был не один».

Ко-тян немного подумал и улыбнулся.

И правда, не он один.

Это сделали все покемоны, живущие в этой Башне.

Они сплотились, чтобы проводить старого друга в последний путь.

Вернувшись в Дом Покемонов, старейшина Фудзи бережно опустил Кьюбона в вольер.

Стоило малышу оказаться внутри, как Псайдак и Нидорино тут же окружили его, ласково тычась носами, словно пытаясь утешить.

Кьюбон прижался к ним в ответ, а затем отошел в угол, присел и уставился в окно.

Он по-прежнему смотрел в сторону Башни Покемонов.

Но теперь в его глазах не было тоски.

Только бесконечная нежность.

Старейшина Фудзи ласково посмотрел на него и тихо произнес:

— Теперь с ним все будет хорошо.

Ко-тян кивнул.

— Мама все-таки пришла попрощаться с ним.

Старейшина покосился на юношу.

— Ты видел ее?

— Да.

Старейшина немного помолчал.

— А я ничего не видел, — признался он. — Но я все почувствовал. — Он тепло улыбнулся Ко-тяну. — Иногда то, чего не видишь глазами, оказывается самым осязаемым.

Ко-тян не до конца понял эти слова.

Но глубоко сохранил их в памяти.

Поздним вечером Ко-тян снова устроился у окна.

Иви, свернувшись клубочком у его ног, уже сладко спал.

Вдали под серебряным лунным светом дремала Башня Покемонов. Из ее окон время от времени пробивались слабые фиолетовые огоньки – то резвились ночные Гастли, Хонтеры и Генгары.

Ко-тян созерцал Башню, прокручивая в голове события минувшего дня.

Призрак Маровак, Кьюбона и то таинственное сияние, исходившее от Иви.

Он не знал, что это была за магия.

Но был уверен – это нечто прекрасное.

Это было благословение, прощание и сама любовь.

Он положил ладонь на спину Иви и мягко погладил его по шелковистой шерстке.

Иви лишь слегка пошевелился, не просыпаясь.

Лунный свет струился в комнату – тихий, ласковый.

Невероятно ласковый.