]Они помолчали, переглянулись и вдруг дружно расхохотались. Отсмеявшись, Линь Хай проговорил:
]
Они помолчали, переглянулись и вдруг дружно расхохотались. Отсмеявшись, Линь Хай проговорил — именно так.
— Перед моим уходом начальник бюро Гао особо наказывал: мол, старик там изведется весь, погорячится еще, ты уж его успокой, образумь. Но сейчас вижу, зря он переживал. С твоей-то соображалкой унывать точно не придется.
— Перед моим уходом начальник бюро Гао особо наказывал: мол, старик там изведется весь, погорячится еще, ты уж его успокой, образумь. Но сейчас вижу, зря он переживал. С твоей-то соображалкой унывать точно не придется.
Начальник Лю тихонько вздохнул:
Начальник Лю тихонько вздохнул:
— Тридцать лет в полиции, чай не впервой дело запарываю. С чего мне унывать? Запорол – провел работу над ошибками да начал все заново. Только вот сегодняшнее дело не просто запорото. Сам же видел – нас откровенно как дураков вокруг пальца обвели. Так что я не унываю, мне просто паскудно на душе!
— Тридцать лет в полиции, чай не впервой дело запарываю. С чего мне унывать? Запорол – провел работу над ошибками да начал все заново. Только вот сегодняшнее дело не просто запорото. Сам же видел – нас откровенно как дураков вокруг пальца обвели. Так что я не унываю, мне просто паскудно на душе!
Линь Хай лишь слабо улыбнулся, не зная, что на это ответить.
Линь Хай лишь слабо улыбнулся, не зная, что на это ответить.
— Будь противник действительно гением, который раздавил бы нас чистым превосходством, я бы смирился, — продолжал начальник Лю. — Тут уж ничего не поделаешь, раз умом не вышли. Но ведь соль в том, что... — Он осекся, словно сообразив, что при Линь Хае некоторые вещи говорить не стоит. Тихо выругавшись сквозь зубы, он поднял стопку и одним махом осушил ее, словно проглатывая вместе с алкоголем все несказанные слова. Поставив стопку, он указал на стакан Линь Хая:
— Будь противник действительно гением, который раздавил бы нас чистым превосходством, я бы смирился, — продолжал начальник Лю. — Тут уж ничего не поделаешь, раз умом не вышли. Но ведь соль в том, что... — Он осекся, словно сообразив, что при Линь Хае некоторые вещи говорить не стоит. Тихо выругавшись сквозь зубы, он поднял стопку и одним махом осушил ее, словно проглатывая вместе с алкоголем все несказанные слова. Поставив стопку, он указал на стакан Линь Хая:
— Чего задумался? А ну давай, пей.
— Чего задумался? А ну давай, пей.
— Мне скоро в уезд ехать, так что обойдусь, — спокойно ответил Линь Хай. — Эрфэй тяжело ранен, почка пробита. Сейчас на операционном столе, спасают парня.
— Мне скоро в уезд ехать, так что обойдусь, — спокойно ответил Линь Хай. — Эрфэй тяжело ранен, почка пробита. Сейчас на операционном столе, спасают парня.
Начальник Лю тихо вздохнул:
Начальник Лю тихо вздохнул:
— Жить-то будет?
— Жить-то будет?
— Пока трудно сказать. Нож вонзился в почку – орган жизненно важный, так что положение крайне опасное, — нахмурившись, произнес Линь Хай.
— Пока трудно сказать. Нож вонзился в почку – орган жизненно важный, так что положение крайне опасное, — нахмурившись, произнес Линь Хай.
Выслушав его, начальник Лю полез в карман, вытащил банковскую карту и протянул Линь Хаю:
Выслушав его, начальник Лю полез в карман, вытащил банковскую карту и протянул Линь Хаю:
— Пароль от нее – шесть восьмерок. Здесь все, что Хэ Шестой за эти годы мне на лапу принес. Забирай пока, пригодятся. У Эрфэя судьба и так горькая, Хэ Шестой его нормальную семью до основания разрушил, осталась только мать полубезумная. Если с парнем что-то случится, мне эту форму носить стыдно будет.
— Пароль от нее – шесть восьмерок. Здесь все, что Хэ Шестой за эти годы мне на лапу принес. Забирай пока, пригодятся. У Эрфэя судьба и так горькая, Хэ Шестой его нормальную семью до основания разрушил, осталась только мать полубезумная. Если с парнем что-то случится, мне эту форму носить стыдно будет.
Линь Хай не спешил брать карту. Он перевел взгляд на пластиковый прямоугольник:
Линь Хай не спешил брать карту. Он перевел взгляд на пластиковый прямоугольник:
— А это ладно ли? Деньги-то...
— А это ладно ли? Деньги-то...
— Чего неладно-то? Бери давай. Наша уездная больница – дыра дырой, парня лучше сразу в столицу провинции везти. С таким тяжелым ранением расходов будет выше крыши, — пробормотал начальник Лю.
— Чего неладно-то? Бери давай. Наша уездная больница – дыра дырой, парня лучше сразу в столицу провинции везти. С таким тяжелым ранением расходов будет выше крыши, — пробормотал начальник Лю.
Не успел он договорить, как у Линь Хая зазвонил телефон. Это был Хэ Юань. Он сообщил, что хирург только что вышел из операционной: когда Эрфэю вскрыли брюшную полость, оказалось, что повреждения куда серьезнее, чем предполагалось. В уездной больнице за такое браться боятся и настоятельно рекомендуют срочную транспортировку.
Не успел он договорить, как у Линь Хая зазвонил телефон. Это был Хэ Юань. Он сообщил, что хирург только что вышел из операционной: когда Эрфэю вскрыли брюшную полость, оказалось, что повреждения куда серьезнее, чем предполагалось. В уездной больнице за такое браться боятся и настоятельно рекомендуют срочную транспортировку.
Выслушав, Линь Хай тут же велел Хэ Юаню немедленно оформлять перевод и вызывать реанимобиль до столицы провинции, а сам пообещал оперативно связаться со столичной клиникой и тамошними врачами.
Выслушав, Линь Хай тут же велел Хэ Юаню немедленно оформлять перевод и вызывать реанимобиль до столицы провинции, а сам пообещал оперативно связаться со столичной клиникой и тамошними врачами.
Положив трубку, он достал визитку и сразу набрал Гао Чэна. Стоило обрисовать ситуацию, как Гао Чэн горячо откликнулся – дело спасения жизни не терпит отлагательств. Он велел немедленно везти раненого в столицу провинции, пообещав лично уладить вопрос с госпитализацией.
Положив трубку, он достал визитку и сразу набрал Гао Чэна. Стоило обрисовать ситуацию, как Гао Чэн горячо откликнулся – дело спасения жизни не терпит отлагательств. Он велел немедленно везти раненого в столицу провинции, пообещав лично уладить вопрос с госпитализацией.
Очень скоро Гао Чэн перезвонил с хорошими новостями: в провинциальной народной больнице уже все предупреждены, везти нужно прямо в приемный покой, оперировать будет лично ведущий хирург.
Очень скоро Гао Чэн перезвонил с хорошими новостями: в провинциальной народной больнице уже все предупреждены, везти нужно прямо в приемный покой, оперировать будет лично ведущий хирург.
Не тратя времени на лишние разговоры, Линь Хай набрал Хэ Юаня. Выяснилось, что документы на перевод уже готовы, сейчас подготавливают машину и сопровождающую бригаду медиков. Ван Синьлянь и старина Гао тоже были на месте. Посовещавшись, они решили, что сопровождать Эрфэя поедут Хэ Юань и Ван Синьлянь.
Не тратя времени на лишние разговоры, Линь Хай набрал Хэ Юаня. Выяснилось, что документы на перевод уже готовы, сейчас подготавливают машину и сопровождающую бригаду медиков. Ван Синьлянь и старина Гао тоже были на месте. Посовещавшись, они решили, что сопровождать Эрфэя поедут Хэ Юань и Ван Синьлянь.
— Хорошо, выезжайте первыми, — сказал Линь Хай. — У меня тут еще пара дел, закончу – и тоже выеду в ночь.
— Хорошо, выезжайте первыми, — сказал Линь Хай. — У меня тут еще пара дел, закончу – и тоже выеду в ночь.
Когда он повесил трубку, начальник Лю вновь указал на банковскую карту и усмехнулся:
Когда он повесил трубку, начальник Лю вновь указал на банковскую карту и усмехнулся:
— Вот как раз деньги и понадобятся. Забирай, на всякий случай.
— Вот как раз деньги и понадобятся. Забирай, на всякий случай.
Немного подумав, Линь Хай со вздохом принял карту, а затем осторожно произнес:
Немного подумав, Линь Хай со вздохом принял карту, а затем осторожно произнес:
— Эрфэй пострадал, и расходы на лечение по-хорошему должен нести я. Карту я пока возьму, но если сам как-то справлюсь, то буду считать это просто долгом.
— Эрфэй пострадал, и расходы на лечение по-хорошему должен нести я. Карту я пока возьму, но если сам как-то справлюсь, то буду считать это просто долгом.
Начальник Лю хмыкнул:
Начальник Лю хмыкнул:
— Эти деньги – взятки от Хэ Шестого. Что с ними делать дальше, решим, когда определится его судьба. Так что пользуйся пока, а там видно будет.
— Эти деньги – взятки от Хэ Шестого. Что с ними делать дальше, решим, когда определится его судьба. Так что пользуйся пока, а там видно будет.
Линь Хай в задумчивости спросил:
Линь Хай в задумчивости спросил:
— А Хэ Шестой вообще станет давать показания?
— А Хэ Шестой вообще станет давать показания?
— А ты сам-то как думаешь? — Прищурился начальник Лю.
— А ты сам-то как думаешь? — Прищурился начальник Лю.
Линь Хай поразмыслил и с улыбкой ответил:
Линь Хай поразмыслил и с улыбкой ответил:
— Признает он вину или нет, зависит исключительно от напора следствия. Ты ведь у нас тертый калач, неужели не расколешь его?
— Признает он вину или нет, зависит исключительно от напора следствия. Ты ведь у нас тертый калач, неужели не расколешь его?
Начальник Лю тяжело вздохнул:
Начальник Лю тяжело вздохнул:
— Я ведь раньше думал, что Хэ Шестой – обычный местный задира да бандит, с которым сладить раз плюнуть. Но сейчас вижу, что недооценил гада. Этот парень уже перья расправил, так просто его теперь не взять.
— Я ведь раньше думал, что Хэ Шестой – обычный местный задира да бандит, с которым сладить раз плюнуть. Но сейчас вижу, что недооценил гада. Этот парень уже перья расправил, так просто его теперь не взять.

Комментарии

Загрузка...