]— Профессор университета? Да вряд ли, — с улыбкой усомнился Линь Хай. — В те годы в нашей деревне тоже жили сосланные, целыми семьями. Но как только началась реабилитация, все они давно разъехались по домам. Скорее всего, слухи на пустом месте, ну или он сам прихвастнул.
]
— Профессор университета? Да вряд ли, — с улыбкой усомнился Линь Хай. — В те годы в нашей деревне тоже жили сосланные, целыми семьями. Но как только началась реабилитация, все они давно разъехались по домам. Скорее всего, слухи на пустом месте, ну или он сам прихвастнул — именно так.
Ван Синьлянь, однако, лишь покачала головой:
Ван Синьлянь, однако, лишь покачала головой:
— Это мне отец лично рассказывал, тут уж точно без ошибки. Он был профессором истории в Провинциальном университете. В те годы из-за неблагодарного происхождения его сослали в деревню на перевоспитание. Вообще-то изначально он попал в соседний уезд, нас с ними только гора разделяет. Но поскольку он разбирался в традиционной медицине, его временно перевели к нам – помогать с обучением босоногих докторов.
— Это мне отец лично рассказывал, тут уж точно без ошибки. Он был профессором истории в Провинциальном университете. В те годы из-за неблагодарного происхождения его сослали в деревню на перевоспитание. Вообще-то изначально он попал в соседний уезд, нас с ними только гора разделяет. Но поскольку он разбирался в традиционной медицине, его временно перевели к нам – помогать с обучением босоногих докторов.
— А что потом? — С живым интересом спросил Линь Хай.
— А что потом? — С живым интересом спросил Линь Хай.
— А потом бог знает почему, но он так и остался жить у нас, — продолжила Ван Синьлянь. — Производственная бригада даже выделила ему жилье. А когда началась реабилитация, он уже умом слегка тронулся. Целыми днями бродил по горам с сумкой наперевес, домой не возвращался – никто и понять не мог, чем он там занимается. Из поселка к нему как-то приезжали, говорили, что университет в столице провинции повсюду его ищет. Но он лишь твердил, что его работа здесь не закончена, и наотрез отказывался куда-либо ехать. Так незаметно прошло пять-шесть лет, и о нем постепенно перестали вспоминать.
— А потом бог знает почему, но он так и остался жить у нас, — продолжила Ван Синьлянь. — Производственная бригада даже выделила ему жилье. А когда началась реабилитация, он уже умом слегка тронулся. Целыми днями бродил по горам с сумкой наперевес, домой не возвращался – никто и понять не мог, чем он там занимается. Из поселка к нему как-то приезжали, говорили, что университет в столице провинции повсюду его ищет. Но он лишь твердил, что его работа здесь не закончена, и наотрез отказывался куда-либо ехать. Так незаметно прошло пять-шесть лет, и о нем постепенно перестали вспоминать.
Надо же, а этот вечно важничающий Чжан Большой Нос, оказывается, и вправду интеллигент. Линь Хай задумчиво усмехнулся про себя.
Надо же, а этот вечно важничающий Чжан Большой Нос, оказывается, и вправду интеллигент. Линь Хай задумчиво усмехнулся про себя.
— Он только с виду безумный, а на деле человек очень непростой, — продолжала Ван Синьлянь. — Не просто в медицине понимает, но и гадать умеет мастерски. На каждый Новый год к нему за предсказаниями из всех окрестных деревень в очередь выстраивались! Но и это еще не все. Он отлично разбирается в выращивании лесного женьшеня. Сам вывел целую систему правил, хотел бесплатно обучить односельчан, да только никто его слушать не стал. Он тогда жутко разозлился, обозвал местных жителей «говорящими свиньями» и ушел жить в храм Гуань-ди. С тех пор лет семь или восемь пролетело, и как его ни уговаривали – возвращаться не желает.
— Он только с виду безумный, а на деле человек очень непростой, — продолжала Ван Синьлянь. — Не просто в медицине понимает, но и гадать умеет мастерски. На каждый Новый год к нему за предсказаниями из всех окрестных деревень в очередь выстраивались! Но и это еще не все. Он отлично разбирается в выращивании лесного женьшеня. Сам вывел целую систему правил, хотел бесплатно обучить односельчан, да только никто его слушать не стал. Он тогда жутко разозлился, обозвал местных жителей «говорящими свиньями» и ушел жить в храм Гуань-ди. С тех пор лет семь или восемь пролетело, и как его ни уговаривали – возвращаться не желает.
Северо-Восток всегда считался родиной и главным производителем женьшеня.
Северо-Восток всегда считался родиной и главным производителем женьшеня.
Это растение невероятно требовательно к природным условиям: высота над уровнем моря, продолжительность солнечного света, температура, влажность, питательность почвы – важно абсолютно все. Так называемый лесной женьшень выращивается человеком искусственно, но в естественной лесной среде, подходящей для его роста, то есть в полудиком состоянии. В наши дни, когда дикий женьшень практически невозможно отыскать, именно лесной женьшень стал главным товаром на рынке.
Это растение невероятно требовательно к природным условиям: высота над уровнем моря, продолжительность солнечного света, температура, влажность, питательность почвы – важно абсолютно все. Так называемый лесной женьшень выращивается человеком искусственно, но в естественной лесной среде, подходящей для его роста, то есть в полудиком состоянии. В наши дни, когда дикий женьшень практически невозможно отыскать, именно лесной женьшень стал главным товаром на рынке.
— Выращивание лесного женьшеня – дело прибыльное. Почему же люди отказались? — Полюбопытствовал Линь Хай.
— Выращивание лесного женьшеня – дело прибыльное. Почему же люди отказались? — Полюбопытствовал Линь Хай.
Ван Синьлянь на мгновение задумалась:
Ван Синьлянь на мгновение задумалась:
— Чтобы лесной женьшень набрал хорошее качество, его нужно растить минимум десять, а то и пятнадцать лет до сбора. За такой долгий срок слишком много всего может случиться, риски огромные. Деревенские просто побоялись нести такую ответственность. Говорили, что за эти десять лет они в городе на заработках куда больше получат. Да и к тому же в соседнем уезде женьшень вовсю выращивают в теплицах – там объемы огромные, они сильно сбили цены. Вот никто и не захотел связываться.
— Чтобы лесной женьшень набрал хорошее качество, его нужно растить минимум десять, а то и пятнадцать лет до сбора. За такой долгий срок слишком много всего может случиться, риски огромные. Деревенские просто побоялись нести такую ответственность. Говорили, что за эти десять лет они в городе на заработках куда больше получат. Да и к тому же в соседнем уезде женьшень вовсю выращивают в теплицах – там объемы огромные, они сильно сбили цены. Вот никто и не захотел связываться.
«Вот оно что».
«Вот оно что».
При массовом выращивании на плантациях объемы действительно растут, но лечебный смысл неизбежно теряется, оттого и цена низкая. У лесного женьшеня срок созревания долгий, риски выше, однако если этим централизованно займется лесхоз, то за счет масштаба производства риски можно значительно снизить. Конечно, на первых порах потребуются солидные вложения, которые при нынешнем финансовом положении потянуть трудно, но в будущем – кто знает? Это вполне может стать долгосрочным планом развития. По крайней мере, в отчете для секретаря Яна об этом определенно стоит написать во всех красках.
При массовом выращивании на плантациях объемы действительно растут, но лечебный смысл неизбежно теряется, оттого и цена низкая. У лесного женьшеня срок созревания долгий, риски выше, однако если этим централизованно займется лесхоз, то за счет масштаба производства риски можно значительно снизить. Конечно, на первых порах потребуются солидные вложения, которые при нынешнем финансовом положении потянуть трудно, но в будущем – кто знает? Это вполне может стать долгосрочным планом развития. По крайней мере, в отчете для секретаря Яна об этом определенно стоит написать во всех красках.
Проработав много лет с бумагами, Линь Хай прекрасно понимал важность составления отчетов. Подобные проекты, независимо от того, воплотятся ли они в жизнь, при должном и детальном описании всегда воспринимаются руководством как показатель высокой деловой квалификации сотрудника.
Проработав много лет с бумагами, Линь Хай прекрасно понимал важность составления отчетов. Подобные проекты, независимо от того, воплотятся ли они в жизнь, при должном и детальном описании всегда воспринимаются руководством как показатель высокой деловой квалификации сотрудника.
— Похоже, я обошелся с господином Чжаном излишне дерзко, — с улыбкой произнес он. — Надо будет выбрать время и нанести ему официальный визит.
— Похоже, я обошелся с господином Чжаном излишне дерзко, — с улыбкой произнес он. — Надо будет выбрать время и нанести ему официальный визит.
— Отлично! Я тогда пойду с тобой, — радостно отозвалась Ван Синьлянь.
— Отлично! Я тогда пойду с тобой, — радостно отозвалась Ван Синьлянь.
Линь Хай с улыбкой кивнул в знак согласия.
Линь Хай с улыбкой кивнул в знак согласия.
Пока Хэ Шестой не внес арендную плату, Линь Хаю оставалось заниматься только уборкой. Сразу после обеда он организовал всеобщую генеральную уборку. Провозившись до самого вечера, они привели в порядок ветхое здание конторы, так что оно прямо-таки преобразилось и задышало жизнью.
Пока Хэ Шестой не внес арендную плату, Линь Хаю оставалось заниматься только уборкой. Сразу после обеда он организовал всеобщую генеральную уборку. Провозившись до самого вечера, они привели в порядок ветхое здание конторы, так что оно прямо-таки преобразилось и задышало жизнью.
В половине пятого люди потихоньку начали расходиться по домам. Эрфэй вызвался добровольцем дежурить ночью на складе вместе с парой приятелей – мало ли, вдруг Хэ Шестой решит втихаря напакостить. У Линь Хая и самого были подобные опасения, поэтому после короткого колебания он согласно кивнул.
В половине пятого люди потихоньку начали расходиться по домам. Эрфэй вызвался добровольцем дежурить ночью на складе вместе с парой приятелей – мало ли, вдруг Хэ Шестой решит втихаря напакостить. У Линь Хая и самого были подобные опасения, поэтому после короткого колебания он согласно кивнул.
Он отобрал троих шустрых молодых парней, так что вместе с Эрфэем их набралось четверо – как раз хватит составить партию в маджонг, чтобы не скучать долгой ночью.
Он отобрал троих шустрых молодых парней, так что вместе с Эрфэем их набралось четверо – как раз хватит составить партию в маджонг, чтобы не скучать долгой ночью.
Расквартировав парней, он вернулся в здание конторы и с удивлением обнаружил, что Ван Синьлянь все еще здесь и увлеченно хлопочет на кухне.
Расквартировав парней, он вернулся в здание конторы и с удивлением обнаружил, что Ван Синьлянь все еще здесь и увлеченно хлопочет на кухне.
Он приоткрыл дверь и спросил:
Он приоткрыл дверь и спросил:
— Ты почему еще не дома?
— Ты почему еще не дома?
Ван Синьлянь утерла пот со лба и приветливо улыбнулась:
Ван Синьлянь утерла пот со лба и приветливо улыбнулась:
— А я не уйду. Завтра утром приготовлю завтрак для тебя и ребят Эрфэя.
— А я не уйду. Завтра утром приготовлю завтрак для тебя и ребят Эрфэя.
— Да брось ты, иди домой, — с улыбкой возразил он. — Мы здоровые мужики, оттого что один раз не поедим, с голоду не помрем.
— Да брось ты, иди домой, — с улыбкой возразил он. — Мы здоровые мужики, оттого что один раз не поедим, с голоду не помрем.
Но Ван Синьлянь упрямо покачала головой:
Но Ван Синьлянь упрямо покачала головой:
— Как это – не есть? Даже не спорь со мной.
— Как это – не есть? Даже не спорь со мной.
— Но где ты спать-то собралась? — Спросил он.
— Но где ты спать-то собралась? — Спросил он.
Ван Синьлянь указала на стоявшую в углу раскладушку:
Ван Синьлянь указала на стоявшую в углу раскладушку:
— Я обо всем заранее подумала. — Она лукаво улыбнулась, и на ее щеках проступили очаровательные ямочки. Не терпя возражений, она мягко выставила Линь Хая за дверь.
— Я обо всем заранее подумала. — Она лукаво улыбнулась, и на ее щеках проступили очаровательные ямочки. Не терпя возражений, она мягко выставила Линь Хая за дверь.
— Внизу слишком холодно, может, лучше ты поднимешься наверх, а я переночую здесь? — Предложил Линь Хай.
— Внизу слишком холодно, может, лучше ты поднимешься наверх, а я переночую здесь? — Предложил Линь Хай.
— Не нужно, я привычная, — даже не оборачиваясь, отозвалась Ван Синьлянь.
— Не нужно, я привычная, — даже не оборачиваясь, отозвалась Ван Синьлянь.
Посмотрев на ее хрупкую спину, Линь Хай тепло улыбнулся и вернулся к себе в кабинет. Он открыл ноутбук, чтобы записать несколько свежих мыслей и планов. Эта привычка осталась у него со времен долгой бумажной работы: не стоит недооценивать такие разрозненные наброски – когда их накопится достаточно, из них можно составить весьма убедительный рабочий документ.
Посмотрев на ее хрупкую спину, Линь Хай тепло улыбнулся и вернулся к себе в кабинет. Он открыл ноутбук, чтобы записать несколько свежих мыслей и планов. Эта привычка осталась у него со времен долгой бумажной работы: не стоит недооценивать такие разрозненные наброски – когда их накопится достаточно, из них можно составить весьма убедительный рабочий документ.
За работой он и не заметил, как за окном окончательно стемнело.
За работой он и не заметил, как за окном окончательно стемнело.
Он закрыл ноутбук и уже собирался еще раз сходить проверить склад, когда дверь приоткрылась и вошла Ван Синьлянь, неся в руках большой чайник с горячей водой и пластиковый таз.
Он закрыл ноутбук и уже собирался еще раз сходить проверить склад, когда дверь приоткрылась и вошла Ван Синьлянь, неся в руках большой чайник с горячей водой и пластиковый таз.
— Я уже заглядывала к тебе чуть раньше, но увидела, что ты занят, и не стала мешать, — сказала Ван Синьлянь.
— Я уже заглядывала к тебе чуть раньше, но увидела, что ты занят, и не стала мешать, — сказала Ван Синьлянь.
— Что-то случилось? — Спросил он.
— Что-то случилось? — Спросил он.
Ван Синьлянь со всей серьезностью ответила:
Ван Синьлянь со всей серьезностью ответила:
— Ноги погреть надо. Ты целый день на ногах, это отлично снимает усталость. Я специально заварила травяной сбор, он помогает уснуть – гарантирую, будешь спать без задних ног.
— Ноги погреть надо. Ты целый день на ногах, это отлично снимает усталость. Я специально заварила травяной сбор, он помогает уснуть – гарантирую, будешь спать без задних ног.
С этими словами она налила воду в таз, проверила температуру рукой и придвинула его ближе. Линь Хай после целого дня трудов и вправду чувствовал себя утомленным, а от такой заботы грех было отказываться. Он стянул обувь и только успел опустить ноги в теплую воду, как снаружи раздался пронзительный крик во всю глотку.
С этими словами она налила воду в таз, проверила температуру рукой и придвинула его ближе. Линь Хай после целого дня трудов и вправду чувствовал себя утомленным, а от такой заботы грех было отказываться. Он стянул обувь и только успел опустить ноги в теплую воду, как снаружи раздался пронзительный крик во всю глотку.
— Далянь-эр, тебя куда черти унесли?!
— Далянь-эр, тебя куда черти унесли?!
Этот хрипловатый, но на редкость зычный голос невозможно было не узнать – орал Чжан Большой Нос.
Этот хрипловатый, но на редкость зычный голос невозможно было не узнать – орал Чжан Большой Нос.
Ван Синьлянь торопливо поднялась и распахнула дверь кабинета:
Ван Синьлянь торопливо поднялась и распахнула дверь кабинета:
— Да здесь я!
— Да здесь я!
— Мать твою за ногу! Велел же тебе приготовить закуску, а ты куда на второй этаж сбежала? — Ворча под нос, Чжан Большой Нос уверенно поднялся по лестнице. Он толкнул дверь, заглянул внутрь и, покрутив мутными маленькими глазками, ухмыльнулся:
— Мать твою за ногу! Велел же тебе приготовить закуску, а ты куда на второй этаж сбежала? — Ворча под нос, Чжан Большой Нос уверенно поднялся по лестнице. Он толкнул дверь, заглянул внутрь и, покрутив мутными маленькими глазками, ухмыльнулся:
— А-а, вот оно что, теперь понятно. Мужчина и женщина наедине, вовсю милуются... Я тут, часом, чуть-чуть не вовремя?
— А-а, вот оно что, теперь понятно. Мужчина и женщина наедине, вовсю милуются... Я тут, часом, чуть-чуть не вовремя?

Комментарии

Загрузка...