Се Шуцюн отвесила Гу Сяосяо звонкую пощечину. Ей даже показалось, что у той слишком уж толстая кожа — ладонь неприятно заныла от удара.
Гу Сяосяо схватилась за мгновенно вспухшую щеку. Её лицо, только что казавшееся слабым и жалким, внезапно исказилось в яростной гримасе.
— Се Шуцюн, ты посмела меня ударить?! Ты действительно подняла на меня руку?! Я тебя уничтожу!
От этого жуткого оскала парень, который только что расхваливал её красоту, невольно вздрогнул. «Да уж, ну и зрение у меня... — подумал он. — Эта девка просто монстр, как бы кошмары ночью не приснились».
Гу Сяосяо бросилась вперед, пытаясь вцепиться ногтями в лицо обидчицы, но Се Шуцюн была на целую голову выше и намного сильнее. Стоило Шуцюн просто упереться ладонью в лоб противницы, как та, несмотря на все свои отчаянные взмахи руками и ногами, не смогла даже коснуться её.
— Я тебя не только ударю, я тебя еще и пну! — отрезала Се Шуцюн.
С этими словами она резко ударила ногой по голени Гу Сяосяо. Та охнула и повалилась на колени. Се Шуцюн тут же шагнула вперед, схватила её за волосы на макушке и с силой дернула вверх, заставляя задрать голову.
Хлысть!
Хлысть!
Хлысть!
Се Шуцюн принялась методично раздавать пощечины — то слева, то справа. Вторая половина лица Гу Сяосяо тоже распухла, и теперь физиономия цзицина выглядела на редкость симметрично.
Окружающие, слыша эти сочные шлепки, невольно морщились, будто у них самих разболелись щеки.
— Ого, ну и лютая же девка!
— Не дай бог с такой связаться. Отойду-ка я подальше от греха.
— Эй, Гу Сяосяо, ты чего? Дай ей сдачи! Царапайся!
— Эх, скукотища. Шуцюн её просто в одни ворота выносит, никакого азарта.
Деревенские жители, обступившие дерущихся, даже не думали их разнимать. Напротив, они вовсю комментировали происходящее.
— Се Шуцюн... Я заставлю тебя поплатиться! — прошипела Гу Сяосяо, хотя из-за распухших губ её слова больше походили на невнятное бормотание.
Она смотрела на Се Шуцюн взглядом, полным яда. Если бы глаза могли убивать, Шуцюн бы уже скончалась раз сто.
— Думаешь, я тебя боюсь? Послушай меня, Гу Сяосяо: не воображай, будто никто не знает о твоих грязных делишках.
Се Шуцюн наклонилась к самому уху девушки и заговорила так тихо, что слышать её могла только Гу Сяосяо:
— Например, о тех отметинах у тебя на шее... Думаешь, если прикроешь их воротником, никто ничего не заметит? Бесстыжая дрянь, лиса шелудивая. Строишь из себя невинность, а на деле — обычная подстилка, которую уже все по кругу пустили.
Голос Шуцюн стал еще тише, почти переходя в зловещий шепот:
— Скажи, а что будет, если я раззвоню об этом на всю деревню? Как думаешь, каково тебе тогда здесь живется? Хочешь проверить?
Гу Сяосяо в ужасе уставилась на Се Шуцюн. «Нет... Откуда она знает? Она блефует, точно блефует!»
— Се Шуцюн, у тебя нет доказательств! Это клевета! — она попыталась изобразить твердость, но дрожь во всем теле выдавала её с головой.
— Клевета это или нет — не тебе решать. Доказательства? Да ты сама — ходячее доказательство. Может, сходим в Женсовет? Пусть они посмотрят, клевещу я или нет.
Се Шуцюн сделала вид, что собирается схватить её за руку и потащить за собой. Вот тут Гу Сяосяо окончательно сломалась.
— Нет, не надо! Пожалуйста! Я виновата, я признаю! Я не хотела толкать Лу Чжинин, это вышло случайно! Я напишу объяснительную, я извинюсь перед всей деревней! Только отпусти меня, умоляю, я больше никогда так не буду!
Гу Сяосяо разрыдалась. Забыв о гордости и о том, что на неё смотрят десятки людей, она вцепилась в ноги Се Шуцюн, стоя на коленях и моля о пощаде.
Сельчане стояли в полном недоумении. Они что-то пропустили? Вроде всё время были здесь, но стоило Шуцюн что-то прошептать цзицинше на ухо, как та рухнула на колени и завыла. Неужели Шуцюн раздобыла на неё какой-то серьезный компромат? Эта девчонка с детства была смышленой и хитрой как лиса.
— Бригадир идет! — выкрикнул кто-то в толпе.
К месту происшествия, свинцово-серый от гнева, приближался бригадир Се Цзяньчжун.
— Что здесь происходит?! Вместо того чтобы работать, вы тут бунт устроили?
С каждым днем хлопот всё больше. Стоило ему отлучиться ненадолго, как они уже в драку полезли.
— А ну расступись! Я посмотрю, кому тут работа не мила, кто тут вечно ищет повод поскандалить!
Увидев разгневанного бригадира, жители присмирели. Все похватали свои инструменты и поспешили разойтись, хотя по пути то и дело оглядывались, желая узнать, чем всё закончится.
Когда толпа поредела, Се Шуцюн и Гу Сяосяо оказались прямо перед Се Цзяньчжуном.
Услышав голос отца, Се Шуцюн первым делом захотела сбежать. Но эта дрянь Гу Сяосяо намертво вцепилась в её ноги, а показывать слабость перед врагом было нельзя. Пришлось напустить на себя невозмутимый вид и ждать «расправы».
Бригадир посмотрел на Гу Сяосяо, рыдающую у ног его дочери, затем на саму дочь, которая явно чувствовала себя неловко. У него голова пошла кругом. Он ведь мчался сюда, боясь, что его девочку обидят, а тут... Она что, всегда была такой боевой? Почему он об этом не знал?
Видя, что отец молчит и мрачнеет на глазах, Се Шуцюн не могла понять: злится он или нет. Она осторожно высвободила ноги из цепких рук Гу Сяосяо и подбежала к отцу. Нужно было спасать положение.
— Пап, ты только сейчас ничего не говори. Оставь мне хоть каплю достоинства перед людьми. Дома отругаешь, ладно?
От этих слов Се Цзяньчжуну стало совсем не по себе. «Слышали бы вы её! — подумал он. — Я что, в твоих глазах самодур какой-то, который без разбору орать будет? И вообще, когда это я тебя пальцем трогал? Стоит мне на тебя голос повысить, как твоя мать мне такую взбучку устроит, что мало не покажется. Ты думаешь, я самоубийца?»
Разумеется, вслух бригадир этого не произнес — авторитет прежде всего.
— Кхм... Обе за мной. Разберусь в деталях, тогда и решу, как вас наказать.
Перед тем как развернуться, он всё же строго зыркнул на дочь. Се Шуцюн тут же притихла и покорно поплелась следом. В памяти всплыло, как отец когда-то задал трепку её младшему брату, и ей стало совсем неуютно.
Погруженная в свои тревожные мысли, она совсем забыла о Гу Сяосяо, шедшей позади. И, конечно, она не видела того полного ненависти взгляда, который та бросила ей в спину. Гу Сяосяо сейчас напоминала затаившуюся гадюку, которая ждет лишь подходящего момента, чтобы нанести смертельный удар.
В кабинете правления бригадир Се Цзяньчжун чинно уселся за свой рабочий стол. Се Шуцюн и Гу Сяосяо стояли неподалеку, понурив головы.
Се Цзяньчжун с силой хлопнул ладонью по столу.
— Кто начнет? Из-за чего вы сегодня сцепились?
Голос его звучал сурово и властно. Ни Шуцюн, ни Гу Сяосяо не решались открыть рот. Се Шуцюн покосилась на соперницу, подавая ей знаки глазами: «Ну же, признавайся в содеянном!»
Заметив, что дочь прямо у него под носом пытается строить рожи, Се Цзяньчжун вскочил и ткнул в её сторону пальцем.
— Се Шуцюн, говори ты! — «Совсем от рук отбилась, отца ни во что не ставит. Ну, я тебе сегодня устрою!»
Се Шуцюн надула губы и нехотя сделала шаг вперед.
— Пап, ну я тут вообще ни при чем, честное слово. Сегодня же была жеребьевка на расчистку пустоши. Я попала в одну группу с Се Чжао, Цинь Чу, Лу Чжинин, Ван Бовэнем и вот с ней, — она указала на Гу Сяосяо. — Мы распределили инструменты, каждый занялся своим делом. Но этой женщине вечно всё не так, характер у неё такой — лишь бы к кому прицепиться. Лу Чжинин спокойно работала киркой, убирала камни. А эта... мало того что сама лодырничала, так еще и пристала к Лу Чжинин, требуя поменяться инструментами.
Шуцюн перевела дух и продолжила:
— Лу Чжинин — душа добрая, уступила ей, поменялась. Но той и этого мало показалось! Она начала ходить хвостом за Лу Чжинин и ныть, чтобы та за неё всю работу сделала. Я, как лучшая подруга, конечно, не могла на это смотреть и заступилась. Мы начали спорить, слово за слово, я вспылила... А когда Лу Чжинин попыталась нас разнять, эта дрянь её толкнула. Лу Чжинин ударилась головой о камень и потеряла сознание.
— А что было дальше, вы и сами видели. Да, я признаю, что побила Гу Сяосяо. Тут я была неправа и готова понести наказание.
Выслушав дочь, Се Цзяньчжун перевел взгляд на Гу Сяосяо. Лицо девушки превратилось в сплошной красный отек. Его дочь обычно была тихой и вежливой... Видимо, эта цзицинша действительно довела её до белого каления.
«Эх, — вздохнул он про себя. — Вроде симпатичная девчонка, а характер — хуже некуда».

Комментарии

Загрузка...