Глава 39

Ну как же такое событие — и без него! Когда на кону стоит проверка истинной гениальности, разве может Шелдон Ли Купер остаться в стороне?— Эй, маленький гений, ну как, осилишь? — добродушно хмыкнул один из старшекурсников. В университете нравы были всё же помягче, чем в жестоких джунглях старшей школы, поэтому студенты со смехом расступились, пропуская малыша в первый ряд.— Разумеется, я решу её! — не моргнув глазом, высокомерно бросил Шелдон, задирая голову вверх. Но его расширившиеся зрачки уже намертво приклеились к меловым строчкам.Продвинутая формула Фурье, над которой ломали копья величайшие умы планеты, оказалась крепким орешком. Шелдон с досадой осознал, что одним мимолетным взглядом здесь не обойтись.Студенты, посмеиваясь над амбициями малыша, начали понемногу расходиться. Впереди были другие лекции, да и всем было понятно, что чудеса не происходят за пять минут стояния в коридоре.— О, а вот это действительно занятно, — Пейдж, протиснувшаяся следом, остановилась как вкопанная. Её взгляд загорелся неподдельным, почти хищным интересом при виде математической абстракции.Чак тоже остановился. Его темные глаза неотрывно скользили по строчкам формул. Как он уже говорил ранее — он питал слабость к математике. В ней была кристальная, абсолютная честность.Моника, оказавшись в компании застывших изваяний — одного взрослого и двух детей — тяжело вздохнула. Да, физически она стояла плечом к плечу с Чаком, чувствовала тепло, исходящее от его тела, но в то же время осознавала, что прямо сейчас между ними пролегла бесконечная, непреодолимая пропасть. Он был там, в мире идеальных чисел и высших сфер, куда ей вход был заказан.Двери аудитории скрипнули, и в коридор вышла профессор Алисия Харпер. Окинув взглядом живописную группу у доски, она понимающе покачала головой и, мягко ступая, приблизилась к Шелдону:— Мистер Купер, мне казалось, у вас по расписанию еще есть занятия?— Черт возьми! — Шелдон словно очнулся от глубокого гипноза. Он судорожно вскинул руку с часами к глазам и издал придушенный писк. Развернувшись на каблуках, он зашагал по коридору своей фирменной, дерганой походкой, напоминающей движение сломанного робота. Сделав пару шагов, он вдруг резко затормозил, обернулся к Чаку и Пейдж, которые даже не шелохнулись, и звонко крикнул: — Я всё равно найду решение первым!— Я бы на твоем месте не была так в этом уверена, — Пейдж бросила на него насмешливый взгляд через плечо. — Ты, видимо, запамятовал, кто из нас носит титул самого юного и блестящего гения?— Я — самый умный! — лицо Шелдона пошло красными пятнами, а глаза едва не вылезли из орбит. Пыхтя от возмущения, он возобновил свое механическое движение в сторону выхода.Воспоминания жгли его изнутри. Когда-то, живя в Техасе, он посещал лекции в Восточном Техасском технологическом университете. Ему казалось, что он — пуп земли, самый юный вундеркинд в аудитории. Пока не появилась она. Пейдж.В любой интеллектуальной дуэли, в любом споре она разносила его аргументы в пух и прах с пугающей легкостью. Но самым страшным ударом ниже пояса стал день, когда они сверили даты рождения. Пейдж с холодной жестокостью доказала, что именно она — самая молодая студентка на курсе.Они оба родились в тысяча девятьсот восьмидесятом году. Но день рождения Шелдона был двадцать шестого февраля, а Пейдж появилась на свет семнадцатого марта. Разница в жалкие двадцать дней стала для него незаживающей раной.Шелдон проклинал всё на свете, особенно свою глупость. Если бы, сидя в утробе матери, он проявил чуть больше настойчивости и поглотил свою сестру-близняшку Мисси, впитав её жизненную силу... Возможно, тогда ему не пришлось бы капитулировать перед невыносимой теснотой и появляться на свет раньше времени!Он был уверен, что смог бы продержаться там еще месяц, вплоть до двадцать шестого марта! И тогда эта несносная девчонка никогда бы не смогла смотреть на него свысока, козыряя своим возрастом! Во всем виновата Мисси!— Не хочешь ничего прокомментировать? — лукаво улыбнулась Пейдж, провожая взглядом скрывшегося за поворотом Шелдона, и перевела взгляд на Чака, который так и не оторвался от доски.Чак промолчал, продолжая мысленно жонглировать переменными и интегралами.— Завтра начинаются выходные. У тебя... есть какие-нибудь планы? — Моника, не в силах больше выносить это математическое молчание, решилась на отчаянный шаг.Еще пару часов назад она строила планы, как будет играть в неприступную крепость, заставляя его добиваться её внимания. Но появление Алисии Харпер сработало как ледяной душ. Моника нутром чуяла приближающуюся катастрофу. К черту скромность! Если мужчина тебе нравится, нужно брать его в оборот, пока это не сделал кто-то с более высоким IQ.— Я улетаю в Вайоминг, — не меняя позы и не отрывая взгляда от доски, ровным голосом ответил Чак.— Когда? — сердце Моники екнуло, голос предательски дрогнул.— Рейс в девять вечера.— Пейдж, нам пора уходить! — Моника мгновенно приняла решение. Она мертвой хваткой вцепилась в рукав девочки, которая всё еще гипнотизировала формулу. Увидев, что Пейдж собирается возмутиться, она отрезала: — Дома подумаешь. Только не говори мне, что твой хваленый мозг не способен запомнить пару строчек мелом!Моника, проявив чудеса дипломатии и жесткости, вытолкала упирающуюся Пейдж в сторону выхода. Затем, вернувшись на секунду, она что-то быстро и тихо шепнула Чаку на ухо.Чак медленно повернул голову, посмотрел в её раскрасневшееся лицо и коротко кивнул. После чего вновь погрузился в созерцание белых символов на черном фоне.Моника же, едва сдерживая торжествующую улыбку, развернулась и почти бегом бросилась догонять подопечную. Ей нужно было срочно доставить Пейдж в общежитие. Часики тикали.

Ну как же такое событие — и без него! Когда на кону стоит проверка истинной гениальности, разве может Шелдон Ли Купер остаться в стороне?

— Эй, маленький гений, ну как, осилишь? — добродушно хмыкнул один из старшекурсников. В университете нравы были всё же помягче, чем в жестоких джунглях старшей школы, поэтому студенты со смехом расступились, пропуская малыша в первый ряд.

— Разумеется, я решу её! — не моргнув глазом, высокомерно бросил Шелдон, задирая голову вверх. Но его расширившиеся зрачки уже намертво приклеились к меловым строчкам.

Продвинутая формула Фурье, над которой ломали копья величайшие умы планеты, оказалась крепким орешком. Шелдон с досадой осознал, что одним мимолетным взглядом здесь не обойтись.

Студенты, посмеиваясь над амбициями малыша, начали понемногу расходиться. Впереди были другие лекции, да и всем было понятно, что чудеса не происходят за пять минут стояния в коридоре.

— О, а вот это действительно занятно, — Пейдж, протиснувшаяся следом, остановилась как вкопанная. Её взгляд загорелся неподдельным, почти хищным интересом при виде математической абстракции.

Чак тоже остановился. Его темные глаза неотрывно скользили по строчкам формул. Как он уже говорил ранее — он питал слабость к математике. В ней была кристальная, абсолютная честность.

Моника, оказавшись в компании застывших изваяний — одного взрослого и двух детей — тяжело вздохнула. Да, физически она стояла плечом к плечу с Чаком, чувствовала тепло, исходящее от его тела, но в то же время осознавала, что прямо сейчас между ними пролегла бесконечная, непреодолимая пропасть. Он был там, в мире идеальных чисел и высших сфер, куда ей вход был заказан.

Двери аудитории скрипнули, и в коридор вышла профессор Алисия Харпер. Окинув взглядом живописную группу у доски, она понимающе покачала головой и, мягко ступая, приблизилась к Шелдону:

— Мистер Купер, мне казалось, у вас по расписанию еще есть занятия?

— Черт возьми! — Шелдон словно очнулся от глубокого гипноза. Он судорожно вскинул руку с часами к глазам и издал придушенный писк. Развернувшись на каблуках, он зашагал по коридору своей фирменной, дерганой походкой, напоминающей движение сломанного робота. Сделав пару шагов, он вдруг резко затормозил, обернулся к Чаку и Пейдж, которые даже не шелохнулись, и звонко крикнул: — Я всё равно найду решение первым!

— Я бы на твоем месте не была так в этом уверена, — Пейдж бросила на него насмешливый взгляд через плечо. — Ты, видимо, запамятовал, кто из нас носит титул самого юного и блестящего гения?

— Я — самый умный! — лицо Шелдона пошло красными пятнами, а глаза едва не вылезли из орбит. Пыхтя от возмущения, он возобновил свое механическое движение в сторону выхода.

Воспоминания жгли его изнутри. Когда-то, живя в Техасе, он посещал лекции в Восточном Техасском технологическом университете. Ему казалось, что он — пуп земли, самый юный вундеркинд в аудитории. Пока не появилась она. Пейдж.

В любой интеллектуальной дуэли, в любом споре она разносила его аргументы в пух и прах с пугающей легкостью. Но самым страшным ударом ниже пояса стал день, когда они сверили даты рождения. Пейдж с холодной жестокостью доказала, что именно она — самая молодая студентка на курсе.

Они оба родились в тысяча девятьсот восьмидесятом году. Но день рождения Шелдона был двадцать шестого февраля, а Пейдж появилась на свет семнадцатого марта. Разница в жалкие двадцать дней стала для него незаживающей раной.

Шелдон проклинал всё на свете, особенно свою глупость. Если бы, сидя в утробе матери, он проявил чуть больше настойчивости и поглотил свою сестру-близняшку Мисси, впитав её жизненную силу... Возможно, тогда ему не пришлось бы капитулировать перед невыносимой теснотой и появляться на свет раньше времени!

Он был уверен, что смог бы продержаться там еще месяц, вплоть до двадцать шестого марта! И тогда эта несносная девчонка никогда бы не смогла смотреть на него свысока, козыряя своим возрастом! Во всем виновата Мисси!

— Не хочешь ничего прокомментировать? — лукаво улыбнулась Пейдж, провожая взглядом скрывшегося за поворотом Шелдона, и перевела взгляд на Чака, который так и не оторвался от доски.

Чак промолчал, продолжая мысленно жонглировать переменными и интегралами.

— Завтра начинаются выходные. У тебя... есть какие-нибудь планы? — Моника, не в силах больше выносить это математическое молчание, решилась на отчаянный шаг.

Еще пару часов назад она строила планы, как будет играть в неприступную крепость, заставляя его добиваться её внимания. Но появление Алисии Харпер сработало как ледяной душ. Моника нутром чуяла приближающуюся катастрофу. К черту скромность! Если мужчина тебе нравится, нужно брать его в оборот, пока это не сделал кто-то с более высоким IQ.

— Я улетаю в Вайоминг, — не меняя позы и не отрывая взгляда от доски, ровным голосом ответил Чак.

— Когда? — сердце Моники екнуло, голос предательски дрогнул.

— Рейс в девять вечера.

— Пейдж, нам пора уходить! — Моника мгновенно приняла решение. Она мертвой хваткой вцепилась в рукав девочки, которая всё еще гипнотизировала формулу. Увидев, что Пейдж собирается возмутиться, она отрезала: — Дома подумаешь. Только не говори мне, что твой хваленый мозг не способен запомнить пару строчек мелом!

Моника, проявив чудеса дипломатии и жесткости, вытолкала упирающуюся Пейдж в сторону выхода. Затем, вернувшись на секунду, она что-то быстро и тихо шепнула Чаку на ухо.

Чак медленно повернул голову, посмотрел в её раскрасневшееся лицо и коротко кивнул. После чего вновь погрузился в созерцание белых символов на черном фоне.

Моника же, едва сдерживая торжествующую улыбку, развернулась и почти бегом бросилась догонять подопечную. Ей нужно было срочно доставить Пейдж в общежитие. Часики тикали.