— Так что ты предлагаешь? — осведомилась капитан.
— Так что ты предлагаешь? — осведомилась капитан.
— Чудовище слишком опасно, поэтому мы отправим новых рекрутов из числа пленников.
— Чудовище слишком опасно, поэтому мы отправим новых рекрутов из числа пленников.
— Канонир запрыгнул на стол, повернулся лицом к толпе и ткнул пальцем в сторону сбившихся в кучу матросов.
— Канонир запрыгнул на стол, повернулся лицом к толпе и ткнул пальцем в сторону сбившихся в кучу матросов.
— Эту работу должны сделать они! Это кровавая подать за вступление в команду!
— Эту работу должны сделать они! Это кровавая подать за вступление в команду!
Он выдержал паузу и резко сменил тон:
Он выдержал паузу и резко сменил тон:
— Но повести их должен вот этот пленник!
— Но повести их должен вот этот пленник!
С этими словами он указал прямиком на стоящего в тени Ся Луня.
С этими словами он указал прямиком на стоящего в тени Ся Луня.
— Он уже выжил в стычке с тварью. Под его началом это не будет бессмысленным самоубийством.
— Он уже выжил в стычке с тварью. Под его началом это не будет бессмысленным самоубийством.
Проследив за вытянутой рукой канонира, пираты один за другим начали поворачивать головы. Через мгновение все взгляды скрестились на фигуре Ся Луня.
Проследив за вытянутой рукой канонира, пираты один за другим начали поворачивать головы. Через мгновение все взгляды скрестились на фигуре Ся Луня.
— Что это за неудачник? — раздался тихий шёпот в толпе.
— Что это за неудачник? — раздался тихий шёпот в толпе.
Кто-то приглушённо ответил:
Кто-то приглушённо ответил:
— Это тот парень, что покалечил чудовище!
— Это тот парень, что покалечил чудовище!
— Тсс, не болтай! Я видел, как он перебил старпома и его людей! Один выстрел — один труп! — прошелестел другой голос.
— Тсс, не болтай! Я видел, как он перебил старпома и его людей! Один выстрел — один труп! — прошелестел другой голос.
— Чего? Это он прикончил старпома?!
— Чего? Это он прикончил старпома?!
Шёпот слился в тревожный гул, который вместе с морским ветром проникал во мрак и оседал в ушах Ся Луня.
Шёпот слился в тревожный гул, который вместе с морским ветром проникал во мрак и оседал в ушах Ся Луня.
Став центром всеобщего внимания, он не выказал ни капли волнения. Медленным шагом выйдя из тени, Ся Лунь равнодушно окинул взглядом изумлённые, напуганные и полные жалости лица, подмечая малейшие детали.
Став центром всеобщего внимания, он не выказал ни капли волнения. Медленным шагом выйдя из тени, Ся Лунь равнодушно окинул взглядом изумлённые, напуганные и полные жалости лица, подмечая малейшие детали.
Выдержав театральную паузу, он перевёл взгляд на канонира.
Выдержав театральную паузу, он перевёл взгляд на канонира.
— Боюсь, у тебя нет права отдавать мне приказы, — тихо произнёс он.
— Боюсь, у тебя нет права отдавать мне приказы, — тихо произнёс он.
Голос Ся Луня был тихим, словно шелест ветра у виска, но при этом пугающе отчётливым.
Голос Ся Луня был тихим, словно шелест ветра у виска, но при этом пугающе отчётливым.
Кадык канонира дёрнулся. Он нервно сглотнул.
Кадык канонира дёрнулся. Он нервно сглотнул.
Пульс подскочил, зрение сузилось. Глядя в чёрные бездны глаз Ся Луня, канонир невольно вспомнил кровавую бойню в трюме.
Пульс подскочил, зрение сузилось. Глядя в чёрные бездны глаз Ся Луня, канонир невольно вспомнил кровавую бойню в трюме.
Порох, кровь, безжалостная расправа во тьме — разрозненные осколки воспоминаний, подогретые страхом и воображением, начали сливаться в тягучие, омерзительные галлюцинации.
Порох, кровь, безжалостная расправа во тьме — разрозненные осколки воспоминаний, подогретые страхом и воображением, начали сливаться в тягучие, омерзительные галлюцинации.
По правде говоря, этот хладнокровный убийца до дрожи пугал его.
По правде говоря, этот хладнокровный убийца до дрожи пугал его.
Однако, чтобы скрыть нарастающую панику, канонир попытался придать лицу циничное выражение, вызывающе уставившись на противника.
Однако, чтобы скрыть нарастающую панику, канонир попытался придать лицу циничное выражение, вызывающе уставившись на противника.
К его величайшему разочарованию, Ся Лунь даже глазом не моргнул, будто перед ним была пустота, не достойная внимания.
К его величайшему разочарованию, Ся Лунь даже глазом не моргнул, будто перед ним была пустота, не достойная внимания.
В отчаянии канонир инстинктивно скосил глаза на старика, подавшего эту блестящую идею.
В отчаянии канонир инстинктивно скосил глаза на старика, подавшего эту блестящую идею.
Боцман потёр ладонью свежую ссадину на шее и, отделившись от толпы, вышел вперёд.
Боцман потёр ладонью свежую ссадину на шее и, отделившись от толпы, вышел вперёд.
— Юнец, у него, конечно, нет права тебе приказывать, — проскрипел старик.
— Юнец, у него, конечно, нет права тебе приказывать, — проскрипел старик.
— Но по корабельным законам самая чёрная и опасная работа всегда ложится на плечи новичков.
— Но по корабельным законам самая чёрная и опасная работа всегда ложится на плечи новичков.
Не дав Ся Луню ответить, он продолжил:
Не дав Ся Луню ответить, он продолжил:
— Если откажешься, нам придётся тянуть жребий и выбирать неудачника случайным образом.
— Если откажешься, нам придётся тянуть жребий и выбирать неудачника случайным образом.
Он небрежно пожал плечами, словно бы между делом добавляя:
Он небрежно пожал плечами, словно бы между делом добавляя:
— И выбор может пасть на кого угодно.
— И выбор может пасть на кого угодно.
Одной лишь этой фразы хватило, чтобы в душах людей холодным туманом расползлась тревога...
Одной лишь этой фразы хватило, чтобы в душах людей холодным туманом расползлась тревога...
В этом и заключался коварный план боцмана.
В этом и заключался коварный план боцмана.
Если слова канонира правдивы, значит, Ся Лунь является могущественным сторонником капитана. Если Грид промолчит, старик сможет без единой капли крови избавиться от смертоносного противника и ослабить капитана. В конце концов, одного толкового матроса за штурвалом будет вполне достаточно.
Если слова канонира правдивы, значит, Ся Лунь является могущественным сторонником капитана. Если Грид промолчит, старик сможет без единой капли крови избавиться от смертоносного противника и ослабить капитана. В конце концов, одного толкового матроса за штурвалом будет вполне достаточно.
Если же Грид вступится за пленника, она тем самым поставит под угрозу жизни всех остальных членов команды, что катастрофически скажется на её авторитете. В таком случае боцман предложит решить вопрос «голосованием», фактически лишив капитана абсолютной власти.
Если же Грид вступится за пленника, она тем самым поставит под угрозу жизни всех остальных членов команды, что катастрофически скажется на её авторитете. В таком случае боцман предложит решить вопрос «голосованием», фактически лишив капитана абсолютной власти.
Ограничить диктатуру капитана было жизненно необходимо для предотвращения репрессий. Даже если она захочет свести счёты на Острове Опасных Земель, общекорабельное голосование сплотит матросов. Оставшись без поддержки большинства, она окажется связана по рукам и ногам.
Ограничить диктатуру капитана было жизненно необходимо для предотвращения репрессий. Даже если она захочет свести счёты на Острове Опасных Земель, общекорабельное голосование сплотит матросов. Оставшись без поддержки большинства, она окажется связана по рукам и ногам.
Беспроигрышная стратегия, требовавшая всего пары метких слов.
Беспроигрышная стратегия, требовавшая всего пары метких слов.
Такова была сила слова. Порой слова слабее легчайшего бриза, но иногда они ранят страшнее отточенного клинка.
Такова была сила слова. Порой слова слабее легчайшего бриза, но иногда они ранят страшнее отточенного клинка.
Старик хищно прищурил единственный глаз, не сводя его с капитана. Он даже не взглянул в сторону Ся Луня — для него тот был уже покойником с отсрочкой, пешкой, недостойной внимания.
Старик хищно прищурил единственный глаз, не сводя его с капитана. Он даже не взглянул в сторону Ся Луня — для него тот был уже покойником с отсрочкой, пешкой, недостойной внимания.
Однако старого пирата смутило, что Грид лишь неспешно достала трубку, бросила странный взгляд на пленника и сделала долгую затяжку.
Однако старого пирата смутило, что Грид лишь неспешно достала трубку, бросила странный взгляд на пленника и сделала долгую затяжку.
На фоне сгущающихся сумерек пылинки в табачном дыму выписывали пируэты над тусклым огоньком. Напряжение на палубе росло в геометрической прогрессии.
На фоне сгущающихся сумерек пылинки в табачном дыму выписывали пируэты над тусклым огоньком. Напряжение на палубе росло в геометрической прогрессии.
Канонир переводил лихорадочный взгляд с капитана на старика. Его бледное лицо выдавало панику, маска равнодушия окончательно треснула.
Канонир переводил лихорадочный взгляд с капитана на старика. Его бледное лицо выдавало панику, маска равнодушия окончательно треснула.
Люди начали догадываться, что между командирами вспыхнула новая схватка. Хрупкий мир готов был в любой момент рухнуть в бездну.
Люди начали догадываться, что между командирами вспыхнула новая схватка. Хрупкий мир готов был в любой момент рухнуть в бездну.
Когда напряжение, подобно натянутой струне, достигло предела, Ся Лунь, всё это время казавшийся лишь статистом, неожиданно взял слово.
Когда напряжение, подобно натянутой струне, достигло предела, Ся Лунь, всё это время казавшийся лишь статистом, неожиданно взял слово.
— С чудовищем в трюме можно договориться, — ровным тоном заявил он.
— С чудовищем в трюме можно договориться, — ровным тоном заявил он.
— И я единственный, кто способен общаться с ним.
— И я единственный, кто способен общаться с ним.
— Что? — канонир на мгновение завис, а затем уставился на Ся Луня как на полного идиота.
— Что? — канонир на мгновение завис, а затем уставился на Ся Луня как на полного идиота.
Такого жалкого вранья он ещё не слышал.
Такого жалкого вранья он ещё не слышал.
Но стоило словам повиснуть в воздухе, как капитан подхватила:
Но стоило словам повиснуть в воздухе, как капитан подхватила:
— Я подтверждаю это. Это правда. Именно поэтому мы смогли выбраться живыми.
— Я подтверждаю это. Это правда. Именно поэтому мы смогли выбраться живыми.
Слова капитана имели вес. Насколько бы абсурдно они ни звучали, её статус и холодная серьёзность придавали им пугающую убедительность.
Слова капитана имели вес. Насколько бы абсурдно они ни звучали, её статус и холодная серьёзность придавали им пугающую убедительность.
— Чего?
— Чего?
Зрачок старика расширился. Челюсть предательски отвисла.
Зрачок старика расширился. Челюсть предательски отвисла.
«Этот покрытый шипами и щупальцами кусок мяса умеет говорить?!»
«Этот покрытый шипами и щупальцами кусок мяса умеет говорить?!»
«Что за бред?!»
«Что за бред?!»
Пираты застыли в оцепенении, а затем взорвались гвалтом.
Пираты застыли в оцепенении, а затем взорвались гвалтом.
Кто-то кричал, что Ся Лунь и капитан сбрендили. Кто-то пытался выспросить, о чём говорила тварь. Другие просто стояли, не в силах вымолвить ни слова. Накопившееся напряжение лопнуло, и палуба превратилась в кипящий котёл.
Кто-то кричал, что Ся Лунь и капитан сбрендили. Кто-то пытался выспросить, о чём говорила тварь. Другие просто стояли, не в силах вымолвить ни слова. Накопившееся напряжение лопнуло, и палуба превратилась в кипящий котёл.
— Чем чудовищнее ложь, тем легче в неё верят... — пробормотал себе под нос священник.
— Чем чудовищнее ложь, тем легче в неё верят... — пробормотал себе под нос священник.
— Ты разговаривал с этой тварью?! — взвизгнул поражённый канонир.
— Ты разговаривал с этой тварью?! — взвизгнул поражённый канонир.
— Ты лжёшь!
— Ты лжёшь!
Проигнорировав выкрики, Ся Лунь дал информации немного отстояться, затем поднял руку, призывая к тишине:
Проигнорировав выкрики, Ся Лунь дал информации немного отстояться, затем поднял руку, призывая к тишине:
— Завтра утром я расскажу вам о деталях нашего договора. Но сейчас мне нужно время, чтобы привести мысли в порядок.
— Завтра утром я расскажу вам о деталях нашего договора. Но сейчас мне нужно время, чтобы привести мысли в порядок.
На самом деле он уже давно продумал каждое своё слово. Отсрочка до завтрашнего утра преследовала лишь одну цель — дать толпе достаточно времени на раскол.
На самом деле он уже давно продумал каждое своё слово. Отсрочка до завтрашнего утра преследовала лишь одну цель — дать толпе достаточно времени на раскол.
Кроме того, Ся Лунь намеревался использовать Очки воспоминаний, чтобы во сне усилить собственные характеристики.
Кроме того, Ся Лунь намеревался использовать Очки воспоминаний, чтобы во сне усилить собственные характеристики.
«Пришло время повышать уровни!»
«Пришло время повышать уровни!»
— Вы слышали Ся Луня, — подытожила капитан.
— Вы слышали Ся Луня, — подытожила капитан.
— А теперь, друзья мои, всё, что нам нужно — набраться терпения. Больше смертей не будет. Эта буря скоро закончится, я вам обещаю.
— А теперь, друзья мои, всё, что нам нужно — набраться терпения. Больше смертей не будет. Эта буря скоро закончится, я вам обещаю.

Комментарии

Загрузка...