— Сегодня рассчитываю на тебя, — мило сказал Зик. Он был одет в аккуратно подогнанный по фигуре фрак и выглядел особенно очаровательно.
Наконец настал день праздничного приёма в честь его выздоровления.
Карен с самого утра привели в порядок с головы до ног и переодели в платье. После макияжа и укладки она пришла в уже знакомую ей комнату Зика.
— Сестрица Карен, ты сегодня очень красивая.
— Спасибо. Вы тоже выглядите прекрасно, господин Зик.
Благодаря снятым меркам платье сидело на ней ещё лучше, чем прошлое.
И на этот раз оно явно не было рассчитано на то, чтобы в нём сражаться, роскошное, усыпанное вшитыми повсюду сверкающими камнями. Карен не решалась даже спросить, что это за бледно‑голубые камни. Такие же украшали запонки на фраке Зика.
Гладкая ткань нежно‑голубого цвета была отделана золотом. Вышивка изображала терновник и дракона. По форме он больше напоминал птицу, но, как объяснил портной, помогавший ей одеться, это и был дракон.
Этот узор был гербом графского дома Элерт, символизирующим подвиг предка, получившего титул после того, как он пробрался в терновый лес и одолел дракона.
— Прошу прощения, господин Зик, но вам придётся смириться с тем, что мои танцевальные навыки далеки от идеала.
— После всего этого, конечно, нельзя отрицать, что мы не до конца подготовились, — тяжело вздохнул Зик.
Преподаватель танцев ушла за неделю до приёма, а нового наставника так и не нашли.
Последнюю неделю Карен обучала Алиса, но она полагалась скорее на чувство, чем на объяснения.
«Вот так... раз-два, потом плавно… и раз!» — примерно в таком духе.
Впрочем, в качестве образца её движения были очень красивы, так что, возможно, у Карен всё же начал формироваться вкус.
— Сестрица Карен, тебе стоило раньше сказать нам, что та преподавательница никуда не годится.
— Для меня это и правда не казалось чем-то тяжёлым.
Она думала лишь о том, что, пусть занятия и строгие, до приёма осталось совсем немного и это даже к лучшему. По-настоящему странным ей это показалось только в самом конце, когда её заставили повторять фразы о мошенничестве.
— Я ведь знал, что ты довольно выносливая… Мне следовало самому это заметить… — тихо сказал Зик, отводя взгляд.
— Кстати, господин Хельфрит тоже так говорил. Всё-таки вы похожи на отца… — она неловко усмехнулась.
— Это не смешно, — серьёзно произнёс Зик, глядя на Карен.
— Да… вы правы. Нельзя закрывать глаза на то, что над тобой издеваются.
— Сестрица Карен, по сравнению с тобой сам приём не имеет значения. Если ради него тебе приходится страдать, он мне не нужен.
Для Зика это был первый приём после выздоровления.
Это был его официальный выход в свет как наследника графского дома Элерт, сюда пригласили людей, чьё признание он должен был заслужить. Он обязан был пройти успешно.
И всё же Карен с благодарностью приняла эти слова и кивнула.
— Да.
— Поэтому, если во время приёма тебе станет тяжело, обязательно скажи. И даже если всё вроде бы нормально, но что-то покажется странным, просто представь, как бы ты отнеслась к этому, будь на твоём месте я. Если это будет выглядеть неправильным, то скажи мне. Даже если из-за этого приём придётся отменить… мне куда хуже потом узнать, что для тебя он вовсе не был радостным.
— Да. Спасибо вам большое, господин Зик.
— И с танцем всё в порядке, не обязательно, чтобы всё было идеально… Я просто хочу потанцевать с тобой, сестрица Карен.
Карен улыбнулась и кивнула.
— Тогда нужно наслаждаться по полной!
Но, глядя на её улыбку, Зик неловко отвёл взгляд.
— Только… прости. Мне пришлось пригласить и Королевский рыцарский орден. Дядя Юлиус ведь покорял столичное подземелье ради меня, и, похоже, мы многим им обязаны. Если тебе это не по душе, извини. Но я постараюсь, чтобы для тебя это обернулось хорошей возможностью.
— А что тут плохого?
Карен удивлённо распахнула глаза, и Зик мягко улыбнулся.
— Раз не понимаешь, значит, ничего страшного.
Карен задумчиво наклонила голову.
Она слышала, что среди вторых и третьих сыновей аристократов многие вступают в Королевский рыцарский орден. Но туда принимают по способностям, так что среди них есть и простолюдины.
Значит, если они придут, доля знати в зале немного снизится, для Карен это даже к лучшему… Но в следующий момент она спохватилась.
Если так, то, возможно, придёт и Лайос.
В этот момент в дверь постучали.
— Вы готовы? Зик, Карен.
— Ух… — простонала Карен, увидев вошедшего в комнату Юлиуса.
Юлиус окинул Карен взглядом и усмехнулся, в его глазах мелькнуло лёгкое веселье.
— Ну как, Карен? Сегодня мой вид особенно тебя смущает?
Карен вспыхнула и опустила глаза.
Юлиус чуть подался вперёд, перехватывая её взгляд, и улыбнулся.
— Ты всегда мила, но сегодня, по‑настоящему прекрасна. Как я и думал, тебе очень идёт цвет неба.
— Это… вы выбрали платье, господин Юлиус?
Она подняла голову и замерла, он оказался куда ближе, чем она ожидала. Карен поспешно отвела взгляд, уставившись на своё платье.
Небесно‑голубая ткань мягко переливалась, а вплетённые серебряные нити вспыхивали при каждом движении. Если он и правда подбирал его под цвет её глаз… неужели они так хорошо сочетаются? Эта мысль показалась ей странной.
Она была уверена, что всё выбрали Алиса или портной, но, похоже, это сделал Юлиус. И тут ей вспомнилась та самая многозначительная улыбка Алисы, когда Карен сказала, что доверяет выбор платья им.
— Да. Я упросил невестку позволить мне самому выбрать для тебя платье.
— П-почему вы вообще решили этим заняться?..
— Потому что хотел увидеть тебя в платье, которое выбрал сам, — его золотые глаза озорно блеснули.
Карен чуть было не схватилась за голову, но вовремя вспомнила о причёске и лишь беспомощно замерла.
— Пожалуйста, хватит меня дразнить! Мне и так сейчас не до этого!
Юлиус тоже был во фраке.
Её и без того едва работающий разум окончательно перестал справляться при виде его в этом наряде.
Волосы были убраны назад, открывая лоб, лицо слегка подчёркнуто макияжем, сколько ни всматривайся, ни единого изъяна. Она пыталась найти хоть малейший недостаток, чтобы убедиться, что Юлиус тоже всего лишь человек, и успокоиться, но так и не смогла.
— Если я занял все твои мысли, Карен, то для меня это только в радость, — с лёгкой усмешкой сказал он.
— Я сейчас забуду все шаги, которые только что вбивала себе в голову!
— О, это уже серьёзно.
Ради успеха племянника Юлиус всё же перестал приближаться к ней.
Им предстояло идти в зал, и сейчас ей совсем не хотелось лишний раз терять самообладание.
С трудом собравшись с мыслями, Карен снова повернулась к Зику.
— Если кто и ошибётся, то это точно буду я… но если вдруг ошибётесь вы, господин Зик, можете смело свалить всё на меня.
— Нет, ошибки дамы должен брать на себя мужчина, который ведёт танец.
— Мои ошибки — мои. И ваши тоже мои, никому не отдам.
Зик говорил, что ничего страшного в ошибках нет, но для него это был первый выход в свет за долгое время. Его дебют как наследника.
Конечно, Карен понимала, что брать на такой приём новичка вроде неё, сомнительная идея. Но, с другой стороны, все и так знали, что она всего лишь простолюдинка, а значит, её промахи, скорее всего, уже заложены в расчёт.
Погрузившись в мысли, она вдруг услышала тихий смешок, Юлиус наблюдал за ними с явным удовольствием.
— У вас двоих такие тёплые отношения… даже завидно.
— Значит, вы завидуете тому, что господин Зик называет меня сестрой?
Карен будто нарочно сделала акцент на этом, но Юлиус лишь усмехнулся, ничего не подтверждая. Вместо ответа он подал знак стоявшей рядом Саре.
Сара подошла с серебряным подносом и остановилась между ними, затем повернула его к Карен и открыла крышку.
Внутри оказался футляр с украшениями: ожерелье и серьги с золотистыми камнями.
Карен растерянно посмотрела на украшения, затем на Сару, по‑прежнему неподвижно державшую поднос. Она перевела взгляд на Зика, но тот лишь пожал плечами. Тогда Карен подняла глаза на Юлиуса, словно требуя объяснений.
— Это в благодарность за саше, которое ты мне дала. Пожалуйста, прими.
Он имел в виду тот подарок, который она привезла из дома?
Или те саше, что они делали вместе с Зиком раньше?
Как бы там ни было, такие украшения явно не дарят в ответ на мешочек с сушёными травами.
— Это совсем неравноценный обмен… не находите?
— Правда? Тогда считай это личным подарком алхимику, который помог моему любимому племяннику.
— Подарок… алхимику…
Пока Карен растерянно повторяла его слова, Юлиус взял ожерелье и обошёл её сзади.
Время начала приёма было назначено после шестого удара колокола.
Когда подошёл срок, Зик отправился встречать гостей. Сейчас он, должно быть, стоит в вестибюле вместе с Алисой.
Карен же почему-то осталась в комнате Зика вместе с Юлиусом. Чтобы не растеряться, она снова мысленно прогнала весь порядок действий.
Когда соберутся основные гости, Зик и Алиса вернутся из вестибюля. Тогда Карен с Юлиусом тоже выйдут из комнаты и направятся к Хельфриту, после чего все вместе пойдут на второй этаж зала.
Сигналом станет смена мелодии оркестра. После объявления дворецкого Фолькера Карен вместе с семьёй Элерт появятся на верху центральной лестницы.
Хельфрит будет в паре с Алисой, Зик — с Карен, а Юлиус — один.
Зик и Карен выйдут вперёд, к подножию лестницы, после чего он представит её как алхимика, исцелившего его.
Если она справится с танцем, дальше всё будет просто, можно будет держаться позади остальных.
Чтобы ничего не перепутать, Карен снова и снова прокручивала последовательность действий в голове, когда Юлиус внезапно обратился к ней:
— Мне нужно с тобой поговорить.
— О чём?
Карен вздрогнула, но, не заметив в его лице ни тени насмешки, быстро взяла себя в руки. Решив, что разговор, скорее всего, о деле, она выпрямилась и приготовилась слушать.
— Сегодня, после вашего с Зиком первого танца… я сделаю тебе предложение, — сказал Юлиус.
— Что?! — Карен не поверила своим ушам.
Юлиус улыбнулся, но в его взгляде не было ни тени насмешки, только серьёзность. Похоже, этой улыбкой он лишь пытался её успокоить. Разговор явно был не из лёгких.
— Ты ведь помнишь слухи? Будто ты взялась за просьбу Зика в расчёте на награду стать моей женой. И что, несмотря на то что он сам преодолел болезнь крови, ты всё равно приписала исполнение условия себе.
— Да… поэтому и устраивают этот приём в честь выздоровления, верно?
Если на этом приёме её представят как благодетельницу, слухи должны утихнуть. Большинство сочтёт вполне естественным, что именно её показывают обществу как настоящего благодетеля дома Элерт.
— Но теперь слухи обросли всевозможными подробностями. Поговаривают, будто наша семья прекрасно понимает, что ты мошенница, но ради сохранения лица мы вынуждены называть тебя исполнителем. А раз ты не настоящая исполнительница, то и подлинной награды тебе не дали… Словом, распускают любые домыслы, лишь бы выставить тебя в дурном свете.
Эти слухи били не только по Карен, они задевали и сам дом Элерт.
— Понимаю… Простите, похоже, я доставляю вам одни неприятности.
Карен нахмурилась, но Юлиус удивлённо расширил глаза.
— Ты ни в чём не виновата, Карен.
— Но ведь эти слухи распространяет торговый дом Губерт, верно? Из‑за моего личного конфликта я втянула в это и дом Элерт… Мне правда очень жаль.
Скорее всего, слухи пустила Мариан, у Карен были причины так думать. И всё же в случившемся она не была виновата. Но для Элертов, невольно втянутых в эту историю, всё это оборачивалось одними лишь неприятностями.
Но зачем Мариан понадобилось втягивать сюда ещё и аристократию?
Даже такие чистокровные дворяне, как Эванетт, поддались слухам и едва не вступили в конфликт с домом Элерт. Это верный способ нажить себе врагов среди знати. Карен тревожилась за Мариан, но стоило вспомнить её поступки, как по пальцам пробегал холод.
И всё же Карен не хотелось видеть, как простолюдинку безжалостно раздавит власть аристократии.
— Торговый дом Губерт? — удивлённо переспросил Юлиус. — А… семья той девушки, с которой теперь обручён твой бывший жених. Нет, это не их рук дело. Да, они тоже распускали о тебе слухи, но всё уже сошло на нет. Они торгуют с аристократами, однако их влияние слишком невелико, чтобы всерьёз затронуть светское общество.
От его спокойствия Карен невольно сглотнула. То, что для неё самой едва не обернулось катастрофой, в глазах Юлиуса выглядело сущим пустяком.
— Слухи о тебе распространяет та самая «странная леди», о которой я уже упоминал.
Карен растерянно моргнула.
— Та самая, что, не собираясь брать заказ, всё же добилась встречи с вами через посредников?
— Да. Она меняла имена, скрывала происхождение, снова и снова находя способы приблизиться ко мне. Похоже, её чувства зашли слишком далеко, настолько, что ты стала для неё помехой. Иначе говоря, эти слухи появились по моей вине.
По его словам, эта леди была явно одержима. Узнав о Юлиусе, она вышла и на Карен, похоже, всё началось именно с этого.
— Поэтому я сделаю вид, что собираюсь на тебе жениться, — тяжело вздохнул Юлиус. — Прости. Из‑за этой нелепой особы я втянул тебя в неприятности.
— Пожалуйста, не извиняйтесь! Вы ни при чём, господин Юлиус!
Карен растерялась, когда он склонил голову.
— Я втянул тебя в свои личные дела и обязан извиниться, — неловко усмехнулся Юлиус.
Слушая, как он повторяет её же доводы, те самые, которыми она только что объясняла историю с Мариан, Карен едва не схватилась за голову.
— Тогда… даже если невольно доставлю вам неудобства, я просто сделаю вид, что всё в порядке и буду держаться с поднятой головой.
— Хм… Если ты так решила, мне, пожалуй, стоит поучиться у тебя, — Юлиус мягко улыбнулся и опустил взгляд, пряди легли тенью на его щёку.
Обычно аристократы, простолюдинов за людей не считают. Но Юлиус не только не смотрел на Карен свысока, он искренне переживал, что причинил ей неудобства.
— Зато причина оказалась пустяковой и это уже хорошо, — нарочито бодро сказала Карен.
— «Хорошо»? Тебя ведь пытаются очернить, — недоумённо нахмурился Юлиус.
Карен лишь улыбнулась и кивнула.
— Но это не интриги против дома Элерт и не борьба за наследство. Так хотя бы спокойнее, правда?
Не тёмные глубины аристократических заговоров, а всего лишь чья‑то ревность.
В этом мире покушения на жизнь Зика или Юлиуса, увы, не редкость. Потому Карен и выдохнула с облегчением, всё оказалось куда прозаичнее.
Юлиус, глядя на её профиль, постепенно смягчился и резкость в его лице растаяла.
— Кстати… как всё это вообще связано с разговором о браке?
Карен сменила тему, и лицо Юлиуса сразу стало серьёзнее.
— Чтобы окончательно развеять подозрения, нужно как минимум показать, что дом Элерт не отказывался от брака с тобой.
— Но ведь, когда опубликуют мою работу и я получу повышение как алхимик, слухи сами собой утихнут, разве нет?
— Даже тогда останется сомнение, не лишили ли мы исполнителя заслуженной награды.
— То есть выходит, что, дав мне зеркало оценки, вы как будто просто попытались замять вопрос… так это будет выглядеть?
Карен и правда хотела это зеркало. Но изначально она несомненно выбрала бы брак с Юлиусом — и никто не знает, почему передумала.
И потому со стороны всё может выглядеть так, будто она не получила желаемую награду, потому что на самом деле не была истинным исполнителем.
Ситуация получалась запутанной.
Юлиус кивнул.
— Чтобы показать, что отказ исходил не от нас, я хочу сделать тебе предложение. Пусть это будет выглядеть так, будто, несмотря на то что ты выбрала другую награду, я всё равно не смог отказаться от своих чувств к тебе.
— Как вы хотите, чтобы я отреагировала?
Способов отказать, множество.
Ради того чтобы спасти Юлиуса и дом Элерт от этой истории, Карен была готова сыграть свою роль до конца.
— Лучше всего... если ты согласишься выйти за меня.
— Ч… что?..
Карен на мгновение замерла, а затем залилась румянцем.
Ведь она уже получила награду огромной ценности.
Чтобы погасить слухи, хватило бы и одного показного предложения. На деле у Юлиуса не было причин всерьёз думать о браке с Карен.
И всё же… брак?
Мысль вспыхнула и перехватила дыхание. Заливаясь краской, Карен едва выговорила:
— М-может… господин Юлиус… вы меня любите?
Если так, её слова о «компромиссе» могли его ранить.
Юлиус мягко улыбнулся.
— Если ты хочешь моих чувств, Карен… я готов отдать их тебе без остатка.
— То есть… это, по сути, «нет»...
Карен закрыла лицо руками, казалось, она вспыхнула вся, до кончиков пальцев.
— Я мог бы солгать, — спокойно сказал Юлиус. — Но если правда откроется позже, это разрушит наше доверие.
— Да… я слишком труслива для такого. Если бы это оказалось ложью, я бы уже не оправилась.
Даже без всякой лжи ей было тяжело из‑за Лайоса, когда казалось, что он сам что‑то к ней чувствует. А если бы её обманули намеренно, это окончательно разбило бы её гордость.
— Я ценю тебя как алхимика и хочу, чтобы ты стала частью дома Элерт.
— Понятно… вот как…
Скорее всего, дело было в панацее.
Воспроизвести её она не смогла, но в доме Элерт уже знали о её потенциале.
По их словам, узнай об этом королевская семья и Карен постарались бы заполучить. Признание радовало, однако от смущения она отвечала сухо и невпопад.
— Даже если тебе это не по душе… ты могла бы не отказывать сразу? Хотя бы оставить всё как есть.
— То есть… мне нельзя отказать?
Если она выйдет замуж, это не просто отвлечёт её, всё станет куда серьёзнее.
Карен легко теряла голову в любви.
Даже если сначала человек не слишком ей нравился, стоило начаться отношениям и она увлекалась без остатка.
А если этим человеком окажется Юлиус…
Тогда весь её мир неизбежно замкнётся на нём одном.
Она была из тех, кто с новым возлюбленным меняет и вкусы, и привычки. В такие моменты собственные желания быстро отступают, растворяясь в чужих.
— Если о твоих способностях узнают и за тебя возьмутся те, кому не отказывают, я, как уже имеющий на тебя преимущественное право, смогу тебя защитить.
Это предложение целиком было в её интересах.
Если подумать, он уже сделал ей предложение и готов был ждать, и почти ничего с этого не получал.
— Я ни в коем случае не намерен мешать тебе как алхимику.
Если ему важна именно она как специалист, логично, что он поддержит её рост.
— Я не собираюсь тебя принуждать. Но прошу, не отказывай сразу.
— Чем больше слушаю, тем больше это похоже на сделку, выгодную только мне… А вам что с этого?
— Право первого выбора. Приоритет в переговорах с таким редким алхимиком, как ты.
— То есть… брак, это «право на переговоры»?
— Именно. Сохраним близость и сможем и дальше вести выгодные дела, — Юлиус кивнул с лёгкой улыбкой.
Его представление о браке настолько расходилось с её, что Карен едва успевала за мыслью.
И всё же…
Ей нужна была защита, на случай, если она снова, сама того не желая, создаст панацею.
Она до сих пор не понимала, как это вышло.
А значит, не знала и как этого избежать.
— Честно говоря… я думала, что вы сначала заставите меня влюбиться, а потом безжалостно отвергнете.
— Какое нелепое заблуждение, — усмехнулся Юлиус.
— Просто… у меня было ощущение, будто вы меня соблазняете. Я решила, что это из‑за того, что тогда позволила себе говорить с вами свысока, о том, что не хочу идти на компромисс… и вы пытаетесь мне отомстить.
— Признаю, я действительно пытался тебя очаровать. Но лишь затем, чтобы сократить дистанцию между нами, — Юлиус лукаво прищурился, и в его золотых глазах мелькнуло веселье.
Нет сомнений, он ценит Карен именно как алхимика. И сейчас, и прежде он смотрел на неё прежде всего как на ценного специалиста, предлагая сделку. Когда всё сложилось в единую картину, стало ясно, что предложение слишком уж выгодное.
Загрузка главы...
Настройки чтения
Размер
18
Шрифт
Выравнивание
Тема
Интервал
1.7
Ширина
Оригинал текста
Отметки прогресса
Алхимик Карен больше не пойдет на компромисс — Главы
Список глав загрузится при открытии.
Комментарии
Войдите, чтобы оставить комментарий.