Чтобы переманить режиссёра Ё Икхвана, я направился в кампус Сохэджона в Чонно вместе с Чхве Ынсоком — начальником первого актёрского отдела и его давним университетским сокурсником. Поводом послужило то, что сегодня днём Ё Икхван читал в институте специальную субботнюю лекцию.
После долгой дороги мы наконец подъехали к главным воротам Сохэджона — официально именовавшегося Сеульским национальным университетом искусств. Величественные корпуса гармонично сочетали в себе дух старины и современность. Возможно, из-за того, что я впервые оказался здесь после возвращения в прошлое, сердце отчего-то забилось чуть быстрее.
— Впечатляющее зрелище. Сразу чувствуется вековая история.
Основанный в 1919 году как Кёнсонская академия искусств и переименованный после освобождения страны, Сохэджон превратился в главный многопрофильный творческий вуз Кореи. Благодаря этому его влияние на отечественную индустрию культуры и развлечений было поистине колоссальным. И пусть со временем верхушка университета сколотила вокруг себя глухой клан, их вклад в развитие корейского искусства отрицать было нельзя.
— Ну ещё бы, больше сотни лет прошло, — отозвался Чхве Ынсок. — К тому же их напрямую поддерживает Министерство культуры, спорта и туризма. Опора у них железная.
Любуясь колыбелью корейского искусства, мы неспешно шагали к изящному лекционному корпусу. Едва мы миновали установленный у входа бюст короля Лира, как у меня невольно вырвался тихий вздох восхищения.
В этот момент Чхве Ынсок негромко предостерёг:
— И всё же... начальник Чон, имейте в виду. Здешние деятели с кинофакультета вас, мягко говоря, недолюбливают.
В конце концов, именно я в своё время сбросил с пьедестала режиссёра Кон Хакпома — самую почитаемую фигуру этого университета. Однако я лишь ободряюще улыбнулся спутнику. В отличие от прежних времён, Сохэджон больше не внушал мне ни малейшего страха.
— Не беспокойтесь. Теперь эти люди уже не представляют для меня никакой угрозы.
— А? Звучит на редкость уверенно.
Не успел я объяснить свои слова, как телефон в кармане коротко завибрировал. Пришёл ответ на предложение, которое я ранее отправил Ё Икхвану в мессенджере.
[Доцент Ё Икхван: Прошу прощения, только сейчас увидел сообщение — был на занятиях. Благодарю за предложение снять фильм, но я больше не планирую возвращаться к режиссуре.]
Когда я показал экран Чхве Ынсоку, тот помрачнел:
— Вот же незадача. Похоже, нахрапом тут ничего не решишь...
— Предоставьте это мне, господин Чхве.
Кому, как не мне, было знать, каким именно путём Ё Икхван вернулся в кинематограф в моей прошлой жизни.
— Хм, ладно. Значит, нам нужно хотя бы вытащить его на разговор?
— Именно. И я буду очень признателен, если в нужный момент вы поможете направить беседу в правильное русло.
Больше всего на свете Ё Икхван желал стабильности для своей семьи. Я собирался гарантировать ему эту стабильность и тем самым вернуть в кресло режиссёра.
Однако Чхве Ынсок всё ещё выглядел обеспокоенным:
— Дело в том... профессор Хан Бомсу вряд ли обрадуется, если вы переманите режиссёра Ё. Он ведь был прямым протеже режиссёра Кон Хакпома.
— Знаю. Но дело тут уже не в мести за господина Кона. Просто профессор боится потерять своего главного лакея.
В старом выпуске передачи «В фокусе — звёзды», который я смотрел ещё до возвращения во времени, Ё Икхван с горечью признавался, что Хан Бомсу обращался с ним как с бесправным рабом. Чтобы вымолить место преподавателя, ему пришлось встать на колени, а затем годами прислуживать профессору в роли личного секретаря. Он выполнял любые поручения, замещал его на лекциях и даже работал ночным водителем, развозя пьяного патрона по домам.
Жена Ё Икхвана, Сон Ёджин, была вынуждена батрачить в заведении супруги Хан Бомсу: помогать на кухне, мыть посуду и даже квасить кимчи на всю их семью. Поскольку от благосклонности профессора зависело их выживание, ни муж, ни жена не смели и слова сказать против, какие бы унижения им ни приходилось терпеть.
При слове «раб» Чхве Ынсок тяжело вздохнул:
— М-да... Режиссёр Ё всегда был слишком мягкосердечным. Он просто органически не способен сказать «нет» чужой наглости. Представляю, как ему тяжело. Он ещё со студенческих лет был добрым и безотказным до глупости.
Я кивнул:
— Вот именно. Поэтому мы и обязаны забрать его отсюда. Но не в качестве прислуги, а как режиссёра.
— Хорошо. Давайте придумаем, как ему помочь.
До конца лекции Ё Икхвана по режиссуре и мизансцене оставалось десять минут. Мы с Чхве Ынсоком присели на деревянную скамью в коридоре, дожидаясь звонка.
Стрелки часов перевалили за пять вечера. Двери аудитории распахнулись, и студенты гурьбой хлынули в коридор через передний и задний выходы.
Несколько человек узнали меня и принялись шушукаться за спиной — сказались недавние появления во «Всеведущем взгляде» на MBS и рекламе Real Ramen. Впрочем, стояла суббота, молодёжь торопилась поскорее разбежаться по домам и спешно покидала здание.
Наконец в дверях показался сам Ё Икхван, шагавший последним — медленно, с печатью глубокой усталости на лице. Заметив, как он прижимает к груди потрёпанный планшет, я учтиво согнулся в глубоком поклоне:
— Добрый вечер, господин Ё!
Ё Икхван вздрогнул от неожиданности и изумлённо уставился на меня:
— Так вы... правда приехали лично?..
— Я счёл правильным повторить своё предложение с глазу на глаз.
Ё Икхван тревожно заозирался по сторонам, явно опасаясь, что нас засечёт кто-нибудь с кинофакультета. По выражению его лица было ясно: принимать моё предложение он не собирался вовсе. Мужчина до смерти боялся, что уход со стабильной университетской должности обернётся лишь новыми бедами для его жены и семьи. Однако я припас козырь, способный поколебать даже столь железное упрямство.
В этот момент вперёд выступил Чхве Ынсок и с улыбкой поздоровался:
— Здравствуй, Икхван. Сколько лет прошло? Пять, никак не меньше?
Поскольку они были сокурсниками, церемониться им не требовалось.
— Да, давненько... Но ты-то почему здесь? — опешил Ё Икхван.
— Как почему? Пришёл помочь вернуть тебя в большое кино.
Ё Икхван устало покачал головой:
— Брось, Ынсок. Ты ведь прекрасно знаешь моё положение.
Чхве Ынсок отрезал твёрдо:
— Нет. Если начистоту, ни черта я не знал. На встречи выпускников ты носа не казал, о своей жизни никому не рассказывал. Всё, о чём я слышал со стороны — это что твои картины провалились в прокате.
— Вот как?..
— Да. Но начальник Чон, стоящий перед тобой, осведомлён о твоих трудностях куда лучше меня. Поэтому прошу тебя по-дружески: просто выслушай его. Это чертовски редкий шанс.
Чхве Ынсок не присутствовал на дневном совещании, поэтому всю подноготную о бедствиях Ё Икхвана я пересказал ему по дороге в машине. Осознав, в какой яме всё это время пропадал его старый товарищ, начальник первого отдела загорелся желанием вытащить его отсюда ещё сильнее, чем я.
— Послушайте, я же ясно написал: с режиссурой покончено.
— Да брось ты упираться! Сделай одолжение хотя бы ради меня, а?
Сдавшись под напором искренней настойчивости старого друга, Ё Икхван нехотя повернулся ко мне:
— Хорошо... Скоро у меня совместный ужин с деканом, так что у вас есть двадцать минут.
— Премного благодарен.
— Пройдёмте ко мне на кафедру.
Я кивнул, и мы проследовали за ним в преподавательскую.
Опустившись на стул в кабинете Ё Икхвана, я без лишних предисловий выложил условия:
— Сценарий фильма «Она была красивой» уже прошёл полную и доскональную экспертизу в LT Entertainment. Главную женскую роль исполнит Чон Юджин, чьим продвижением руковожу я лично. Компания LT взяла на себя обязательства по стопроцентному финансированию производства и общенациональному прокату. Что же касается вашего режиссёрского вознаграждения, мы предлагаем гарантированный гонорар в пятьсот миллионов вон плюс десять процентов от чистой прибыли картины.
Условия были несоизмеримо выгоднее всего, что он получал даже на волне оглушительного триумфа своего дебютного фильма. К тому же гарантии инвестиций и дистрибуции от такого гиганта, как LT Entertainment, сводили коммерческие риски практически к нулю. Человек, давший зарок больше никогда не прикасаться к камере, заметно задрожал.
— Вы... вы серьёзно? — переспросил Ё Икхван, глядя на меня во все глаза. — Предлагаете такие баснословные условия человеку, который загубил три фильма подряд?!
— Буду откровенен: на мой взгляд, на тех съёмках вам просто не создали условий, чтобы раскрыть свои сильные стороны. В этот раз я возьму всю организационную рутину на себя. Вашей единственной задачей будет творчество.
Годовой оклад Ё Икхвана на должности доцента составлял около пятидесяти миллионов вон. Фактически я только что предложил ему сумму, равную его зарплате за десять лет непрерывной службы, да ещё и с солидной долей от будущих кассовых сборов. Несмотря на все клятвы бросить кино, было видно, как под тяжестью такого колоссального предложения его решимость дала трещину. На мгновение мне показалось, что дело сделано.
Но тут Ё Икхван судорожно сжал кулаки и покачал головой:
— Мне жаль... Это невероятно щедрое предложение. Но у меня действительно нет ни малейшего желания возвращаться в режиссуру.
В прошлой жизни он согласился на перезапуск карьеры в куда более жалких и кабальных условиях. А сейчас, получив контракт мечты, упрямо шёл в отказ.
Чхве Ынсок не выдержал и всплеснул руками:
— Да очнись ты, Икхван! Лучше условий тебе в жизни никто не предложит! С этими деньгами ты сможешь разом расплатиться со всеми долгами и начать всё с чистого листа! Подумай о жене — Ёджин ведь тоже заслужила нормальную жизнь, разве нет?!
На губах Ё Икхвана промелькнула слабая, полная горечи усмешка:
— А если я снова всё испорчу? Я больше не могу подвергать Ёджин такому кошмару. Даже пятьсот миллионов — это ничто по сравнению с пожизненной преподавательской ставкой и стабильной пенсией. Да и вообще... признаться честно, я просто больше не верю, что способен снять хорошее кино.
Предложение манило его, но череда громких фиаско начисто выжгла в нём уверенность в себе. Он смирился с серой долей университетского клерка, надеясь лишь на повышение до профессора и тихую старость.
Вот только в этом плане крылся один фатальный изъян. Человек, безжалостно выжимавший из него все соки — Хан Бомсу — вовсе не собирался отдавать профессорскую ставку Ё Икхвану. Он уже давно готовил на это место своего прямого любимчика с режиссёрского отделения — доцента Ан Джунсона.
На секунду у меня мелькнула мысль раскрыть ему глаза прямо сейчас, благо я доподлинно знал будущее. Но, взглянув на его затравленное лицо, я понял: он попросту мне не поверит.
В этот момент Чхве Ынсок в сердцах выпалил:
— Да послушай же ты, чёрт возьми! Доверься наконец начальнику Чону! Сценарий крепкий, всё готово — от тебя требуется просто сделать базовую работу! Пятьсот миллионов гарантированно! А с десятью процентами от сборов там и на все два миллиарда набежать может! Один-единственный успешный проект — и ты снова на вершине, обеспечен до конца дней! Какого чёрта ты отказываешься?!
— Эти деньги будут только в случае успеха. А я говорю прямо: у меня нет никакой уверенности, что фильм выстрелит.
Чхве Ынсок уже набрал в грудь воздуха, чтобы продолжить спор, но я мягко остановил его жестом. Душевное состояние Ё Икхвана было слишком надломленным. Давить дальше означало сломать его окончательно — куда разумнее было пойти на тактическое отступление.
— Что ж, в таком случае мы не станем злоупотреблять вашим временем.
— Я искренне признателен за доверие... но простите меня.
Я сдержанно поклонился Ё Икхвану и вывел из кабинета едва сдерживающего ярость Чхве Ынсока.
Едва мы вышли в коридор, начальник первого отдела шумно и раздражённо выдохнул:
— Да мы же почти дожали его! Ещё пара минут давления, и он бы сдался! Зачем мы ушли?!
— Такие вещи силой не делаются.
— А? У вас есть другой план?
Я усмехнулся:
— Что бы ни говорил господин Ё, я ясно видел, как он дрогнул. А это значит, пришло время обратиться за помощью к единственному человеку, чьи слова имеют для него настоящий вес.
Чхве Ынсок мгновенно понял, о ком речь:
— Постойте... вы про его жену?
— Именно.
— Вы даже знаете, где она работает?
— Знаю. В итальянском ресторане прямо напротив кампуса. Я направляюсь туда. Вы со мной?
Не зря говорят: куй железо, пока горячо. Увидев сомнения в глазах Ё Икхвана, медлить было нельзя ни секунды. Я не сомневался: супруга сумеет вернуть ему веру в себя и подтолкнуть к верному решению.
— Разумеется, я с вами! Но в каком именно ресторане?
— Во «Флоренции».
Сон Ёджин работала во «Флоренции» — ресторане, принадлежавшем Е Джихён, законной супруге профессора Хан Бомсу. И если муж обратил в бессловесного раба Ё Икхвана, то благоверная проделала ровно то же самое с его женой. Семейный подряд эксплуататоров во всей красе.
Чхве Ынсок помрачнел ещё сильнее:
— Господи помилуй... Неудивительно, что Икхван слова не проронил о своей жизни. Теперь всё сходится.
— Да. И те немногие, кто был в курсе, наверняка молчали из жалости, щадя его мужскую гордость.
— Чёрт... Мне стыдно называться его другом.
Ободрив пристыженного Чхве Ынсока парой тёплых слов, я повёл его ко входу во «Флоренцию», располагавшуюся прямо за воротами университета.
Итальянский ресторан «Флоренция» находился у самого въезда в кампус Сохэджона в Чонно и принадлежал Е Джихён — жене Хан Бомсу.
Будучи дипломированным шеф-поваром с европейским образованием, Е Джихён периодически мелькала на телевидении. В своё время она даже вела кулинарное шоу «Кулинарный класс красавицы» на канале TVM вместе с Хару, так что мы были шапочно знакомы.
Сон Ёджин работала здесь одновременно официанткой и посудомойкой. За этот каторжный труд ей платили жалкие полтора миллиона вон в месяц. Несмотря на вопиющее нарушение трудового законодательства и ставки минимальной оплаты, женщина молча тянула лямку. На кону стояла карьера её мужа и призрачный шанс получить профессорскую мантию.
Остановившись перед помпезным фасадом заведения, Чхве Ынсок тяжело вздохнул:
— С ума сойти... Надо же было устроиться именно сюда! Уж лучше бы хоть один из них нашёл нормальную работу на стороне, где платят по-человечески.
— Раньше госпожа Сон Ёджин работала в мясном ресторане, — пояснил я. — Получала два миллиона за куда меньшее количество часов. Но шеф Е Джихён лично вытащила её оттуда.
Сон Ёджин окончила факультет изящных искусств и обладала великолепным вкусом к декору и визуальному оформлению интерьеров. Е Джихён цинично воспользовалась этим, заставив её бесплатно подобрать картины и разработать дизайнерскую концепцию «Флоренции». А когда дело было сделано, просто перевела женщину в зал официанткой, заставляя драить кухню после закрытия.
— Дизайн, подбор картин, разнос блюд, да ещё и мытьё посуды?! Господи... да эти двое просто чудовища! Начальник Чон, позвольте мне с ней поговорить. Я сам всё ей объясню и заставлю убедить мужа!
— Нет. Говорить буду я. От вас потребуется только дружеская поддержка.
— Эх... ладно. Только скажите, если что-то понадобится.
Успокоив кипевшего от праведного гнева Чхве Ынсока, я толкнул тяжёлую стеклянную дверь ресторана.
Дзинь.
Над головой мелодично звякнул медный колокольчик.
К нам с дежурной лучезарной улыбкой тут же поспешила миловидная девушка с бейджем «Ю Ёджон»:
— Добро пожаловать! Вы бронировали столик?
Я покачал головой:
— Нет.
— Поняла вас. Сколько человек в вашей компании?
— Нас двое.
— Отлично, следуйте за мной, я подберу удобный столик.
В этот момент я мягко перебил её:
— Мы бы хотели заказать курс VIP-меню. Это возможно?
— Разумеется!
Местный VIP-сет стоил около трёхсот тысяч вон на персону. Я выбрал его вовсе не ради изысканной кухни, а по вполне практической причине: гостей в VIP-зоне обслуживали персональные официанты, прикреплённые к конкретной комнате. Мой план заключался в том, чтобы потребовать к нам Сон Ёджин и спокойно всё с ней обсудить.
— В таком случае, если вы не против, я буду лично обслуживать ваш столик, — с энтузиазмом предложила Ю Ёджон.
Щедрые чаевые от VIP-гостей манили любого официанта, и в голосе девушки звенело неподдельное воодушевление. Однако сегодня был не её день.
— Прошу прощения, но сегодня мы бы хотели, чтобы нас обслуживала госпожа Сон Ёджин. Мой спутник — давний друг её супруга.
Ю Ёджон смутилась и растерянно развела руками:
— Вот как... Понимаете, онни Ёджин сейчас занята в первой VIP-комнате. Как же поступить?..
Я незаметно вложил в её ладонь купюру в пятьдесят тысяч вон:
— В таком случае начните обслуживание вы, а как только госпожа Сон освободится в соседнем зале, пригласите её к нам.
Глаза девушки вспыхнули неподдельным восторгом, а чаевые мгновенно исчезли в кармане форменного фартука:
— Сию минуту! Я проведу вас во вторую VIP-комнату. Пожалуйста, следуйте за мной.
Мы двинулись вслед за ней вглубь ресторана, где располагалась обособленная зона закрытых кабинетов.
Нас усадили во второй VIP-зал. Пока Сон Ёджин накрывала на стол в соседней комнате, мы терпеливо дожидались подачи закусок.
И тут из коридора донёсся резкий, оглушительный шум.
Грохот!
— А-а-ай!..
Звон бьющегося вдребезги фарфора эхом прокатился по залу.
— Ах ты тварь криворукая! Смотри, куда прешь, чёрт тебя дери! Ты хоть знаешь, сколько стоит этот костюм?!
В коридоре поднялся невообразимый переполох. Пока я прислушивался к доносящимся крикам, дверь нашей комнаты приоткрылась, и внутрь на негнущихся ногах вошла Ю Ёджон с подносом холодных закусок. Лицо официантки было белее мела.
— Что там стряслось? — поинтересовался я.
Дрожащим голосом девушка пролепетала:
— Там... онни Ёджин... она случайно задела гостя в соседней комнате и опрокинула на него блюдо с соусом...
— Что за гость? Кто-то важный?
— Д-да... директор административного отдела Сохэджона, господин Ан Гильтхэ. У него такой скверный нрав... Боже, что теперь будет...
«Что будет? Всё просто — мы идём на помощь».
Едва я поднялся со стула, Чхве Ынсок испуганно схватил меня за локоть:
— Начальник Чон! Я не против вмешаться, но подумайте как следует! С Ан Гильтхэ шутки плохи! Его двоюродный брат — проректор университета, а кузен его жены — Чан Тхэхёк, начальник департамента культурной политики в министерстве! Этот человек — правая рука самого замминистра!
Будучи директором по общим вопросам, Ан Гильтхэ единолично распоряжался штатным расписанием, ставками, премиями и всеми финансовыми потоками вуза. В стенах университета он вёл себя как полноправный царь и бог. А Чан Тхэхёк и вовсе был высокопоставленным чиновником первого ранга, державшим в руках ключевые рычаги государственной культурной политики.
Тем не менее я даже глазом не моргнул:
— Внушительная родня. Но моим покровителям они и в подмётки не годятся.
— Вы про кого, про президента Син Джонги из LT Entertainment? — опешил Чхве Ынсок. — Исключено! Даже господин Син не пойдёт на открытый конфликт с Чан Тхэхёком. Говорят, тот вот-вот сам займёт кресло заместителя министра!
— Нет. Мои связи куда серьёзнее, чем господин Син.
— Но кто тогда?! Кто стоит за вашей спиной, начальник Чон?!
Я не просто так разгуливал по вражеской территории с абсолютным ледяным спокойствием. Теперь за моими плечами возвышалась поистине несокрушимая скала.
Я толкнул дверь VIP-комнаты и с лёгкой усмешкой бросил Чхве Ынсоку через плечо:
— Отец моего друга.

Комментарии

Загрузка...