— Когда-то это был мой дом.
Мы с начальником Пак Тонджуном застыли как вкопанные. Этот дом, где двадцать лет назад Ли Тхэгиль совершил череду похищений, оказался родным домом Чхве Сонхёна.
Пак Тонджун, не в силах поверить собственным ушам, переспросил:
— Что... что он только что сказал?
— Он сказал... что это его дом.
У меня у самого голова шла кругом, мысли путались. Если вернуться на двадцать лет назад, Чхве Сонхёну тогда было всего девять лет. И в те годы в этом доме жил лишь один девятилетний мальчик — Ли Хёнсон.
Сын того самого Ли Тхэгиля, виновника серийных исчезновений в Соннаме, по мотивам которых сняли фильм «Пропавшие: Потерянные».
После того как Ли Тхэгиля арестовали, а его жена покончила с собой, оставшегося без единого родственника Ли Хёнсона отправили на усыновление в США. Этим занимался лично Пак Тонджун. А позже пришло известие, что мальчик погиб там в результате несчастного случая.
И вот теперь Чхве Сонхён заявлял, что он и есть Ли Хёнсон.
— Если честно, я и подумать не мог, что вы меня совсем не узнаете. Фамилия сменилась, но имя-то почти прежнее. Сонхён. Просто переставил слоги в своём настоящем имени — Хёнсон.
Пак Тонджун задрожал всем телом, словно его ударило током:
— Но Хёнсон ведь мёртв... Я лично видел свидетельство о смерти...
— Я едва не погиб. Эти сумасшедшие приёмные родители обдолбались наркотиками и подожгли дом. А я сбежал в тот же вечер, потому что сыт был по горло их ежедневными побоями. К счастью, меня подобрала пожилая пара корейских эмигрантов — так я и выжил. Забавная штука жизнь, правда?
Полиция США решила, что Ли Хёнсон сгорел заживо: тела приёмных родителей нашли на пепелище, а мальчик пропал без вести, вот свидетельство о смерти и выписали. Никто и подумать не мог, что его приютила другая бездетная семья эмигрантов.
Осознав всю картину целиком, Пак Тонджун от потрясения осел на землю.
Я подхватил его под руку и крикнул в сторону заброшенного дома:
— Так почему ты просто не жил дальше своей жизнью?! Зачем нужно было возвращаться и творить всё это?!
Чхве Сонхён отозвался так просто, будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся:
— А ради чего ещё? Ради мести тому, кто держал моего отца в тюрьме до самой смерти и довёл мать до самоубийства.
— Мести?
— Да. Люди клеймили его чудовищем, но для меня он был единственным и самым дорогим отцом. И что мне оставалось? Как сын, я обязан был отомстить. Разве не так?
От его спокойного, будничного тона мороз продирал по коже.
— Тогда почему ты не пошёл прямо к господину Паку? Зачем было впутывать Ли Джунсона и Ли Суён?!
— А, это? Да потому что именно этого Пак Тонджун боится больше всего на свете! Наш дорогой господин Пак просто с катушек слетает, когда пропадают дети.
«Если бы я его не остановил, сколько ещё детей пропало бы в Квачхоне?»
Если бы человек, досконально знающий криминальную психологию, начал путать следы следственной группе по пропавшим без вести, полиция раз за разом хватала бы ложных подозреваемых.
— Впрочем, теперь мне всё равно конец. Но мне любопытно одно... Чон Юнхо, как ты понял, что со мной что-то не так? Моя маскировка ведь была безупречной?
«Потому что я вернулся из будущего, потому что у меня есть Everyday, и потому что у меня есть Мисо».
Разумеется, объяснять ему это я не собирался.
— Это тебе только казалось, что она безупречна! Сделай то, о чём просит господин Пак, и сдайся! Отсюда тебе всё равно не уйти! Здесь тупик, и спецназ будет с минуты на минуту!
— Сдаться? Чтобы гнить в тюрьме до конца дней, как мой отец?! Не смеши меня. Где мне умереть, я выберу сам!
Он сорвался на крик, явно готовый свести счёты с жизнью. И всё же даже он, утверждавший, что лишён чувств, дрогнул перед лицом неминуемой смерти. Голос его надломился.
В этот миг Пак Тонджун наконец очнулся. Вцепившись в мой рукав, он закричал дрожащим голосом:
— Сонхён...
Из глубины заброшенного дома донёсся яростный крик:
— Я же сказал, я не Сонхён! Я Ли Хёнсон!
— И всё равно для меня ты остаёшься Сонхёном.
— Какой же ты упрямый... Ладно, зови как хочешь!
Пак Тонджун перевёл дух и крикнул изо всех сил:
— Сонхён! Ещё не поздно. Брось оружие и выходи! Если ты сдашься сам, суд учтёт все обстоятельства. Искупи вину и начни всё заново! Я помогу тебе. Ты ведь всегда был хорошим мальчиком, помнишь?
— Хорошим?! Да ты слеп! Я не хороший. Если точнее, я вообще ничего не чувствую! Я даже не понимаю, что значит «хороший»! Ты уже должен был понять это! Всё это время я лишь играл роль. Перед тобой, перед Суён!
Но Пак Тонджун не сдавался:
— Нет! Ты не такой! Ты был добрым ребёнком и когда звался Чхве Сонхёном, и тогда, когда был маленьким Ли Хёнсоном! Ты просто запутался! Ты говоришь, что всё было притворством, но это ложь, Сонхён! И Суён, и я... мы находили в тебе такое утешение!
Чхве Сонхён взорвался от отчаяния:
— Нет, это твои иллюзии и пустые надежды! Всё было ложью! Да и как ублюдок с психопатией может быть нормальным?! Посмотри на меня! Я пришёл сюда ради мести. Я похищал людей! Ты до сих пор не понял?! Я точно такой же, как мой отец! Психопат! От этой крови... от неё не убежать!
Он кричал так яростно, словно пытался убедить в этом самого себя.
В этот момент мой телефон завибрировал.
Вж-ж-ж~
«Репортёры?»
С самого утра среди полицейских творилась такая неразбериха, что кто-то запросто мог слить информацию прессе.
Однако дело было не в этом.
[Уведомление: Зарегистрировано сегодняшнее предсказание дня.]
Удивившись, я открыл сообщение.
[Каждый день, версия 12.2]
[Дата: 12 февраля 2021 года]
[Предсказание дня: То, что видно на поверхности — ещё далеко не всё. Не поддавайся предрассудкам.]
Сначала мне показалось, что я ошибся. Это было в точности то же самое предсказание, что и вчера. Я тут же перепроверил вчерашнюю запись — там красовалась ровно та же фраза.
«Почему приложение выдаёт одно и то же сообщение второй раз подряд?»
Вчера мысль о том, что внешность обманчива, помогла мне не потерять бдительность при виде добродушного Чхве Сонхёна. Но сейчас передо мной стоял законченный преступник. Он вернулся в Корею, чтобы отомстить за родителей, и превратился в чудовище, терзающее человека, который когда-то искренне пытался ему помочь — Пак Тонджуна.
И всё же сообщение гласило, что видимое глазу — не всё, и призывало отбросить предрассудки.
«Как такое вообще возможно? Приложение советует мне не считать преступника преступником?»
Сколько я ни ломал голову, понять не мог. Мне до боли захотелось прямо спросить у Everyday, что всё это значит.
И тут подсказка пришла с самой неожиданной стороны — прямо от человека, стоявшего рядом.
— Ты... не сын Ли Тхэгиля... Сонхён.
Я резко повернул голову. Пак Тонджун продолжал говорить перехваченным от рыданий голосом. Он утверждал, что Чхве Сонхён — Ли Хёнсон — не был сыном Ли Тхэгиля. Я уставился на начальника полиции, ошеломлённый нелепостью услышанного.
В этот момент из развалин дома донёсся крик Чхве Сонхёна:
— Опять заведёшь пластинку, что я могу жить иначе, чем мой отец?! Ты ошибаешься! Моя судьба была предрешена с самого начала! Хватит пытаться её изменить!
Пак Тонджун отчаянно замотал головой и закричал в ответ:
— Нет! Я не об этом!.. Я говорю о том, что в буквальном смысле ты не сын Ли Тхэгиля!
— ...Твою мать! Что за чушь ты несёшь?!
— Всё именно так, Сонхён! Когда ты был младенцем, Ли Тхэгиль с женой, которые не могли иметь детей, усыновили тебя! Ты не их родной ребёнок!
— Что... что ты сказал?..
Я был потрясён ничуть не меньше Чхве Сонхёна. Мальчик, которому маньяк Ли Тхэгиль отдавал всю свою любовь и нежность, оказался вовсе не его плотью и кровью, а приёмным сиротой — точно таким же, как я.
Голос Чхве Сонхёна задрожал:
— Нет... этого не может быть. Бред какой-то. Отец так заботился обо мне! Это бессмыслица!
— Я и сам не понимаю, почему этот психопат берёг только тебя, да и кто разберёт, что творилось в его больной голове?! Но одно я знаю наверняка: в тебе нет ни капли его крови! Я узнал об этом уже после того, как тебя отправили в Америку, и у меня есть доказательства! И прекрати твердить, что у тебя нет чувств! Это глупости! До того рокового дня ты был весёлым мальчишкой, который постоянно смеялся и болтал без умолку! Я видел это собственными глазами!
Everyday пытался донести до меня именно это: Чхве Сонхён, выглядевший сейчас законченным психопатом, на самом деле не был таковым по своей природе.
«Один и тот же человек, одни и те же слова, но смысл совершенно другой».
В эту секунду я наконец понял, что происходит с Чхве Сонхёном. Он страдал от сильнейшего посттравматического стрессового расстройства. Если в детстве Ли Хёнсон был открытым, улыбчивым ребёнком, способным искренне выражать эмоции, то арест отца и самоубийство матери стали тем самым страшным ударом, который спровоцировал ПТСР.
Я слишком хорошо понимал это состояние, ведь сам прошёл через ад ПТСР после гибели Мисо в прошлой жизни.
Тогда врач диагностировал у меня крайнюю степень эмоционального истощения и предупреждал о накатывающем удушающем чувстве обречённости. Я сумел заглушить это маниакальной работой, но так и не избавился от навязчивого поведения — маниакально заносил каждую минуту своего дня в органайзер, словно в дневник.
И тут в памяти всплыл один из симптомов ПТСР, о котором тогда говорил доктор.
«Эмоциональное притупление».
Состояние, при котором способность к выражению эмоций полностью атрофируется: человек перестаёт испытывать и гнев, и грусть. Порой стираются даже моральные ориентиры, а любые эмоциональные отклики — радость, злость, скорбь или удовольствие — попросту исчезают.
Со стороны такой человек кажется абсолютным психопатом, но природа этого явления кардинально иная. С этим не рождаются — это психологический блок, защитная реакция на пережитую трагедию. А значит, пусть это и невероятно тяжело, это поддаётся лечению.
— Сонхён! Всё это произошло потому, что в тот день ты пережил чудовищную травму! Ты ведь знаешь, что такое ПТСР? Ты ничего не помнишь о том, что было раньше, именно из-за того шока! Мне следовало лучше всё проверить, прежде чем отправлять тебя на усыновление! Прости меня! Я был молод и глуп, я ничего тогда не понимал! Поэтому прошу тебя... остановись и выходи. Если ты пройдёшь лечение, ты сможешь вернуться к себе прежнему, Сонхён! Умоляю, не ставь на себе крест!
Вот почему Чхве Сонхён на самом деле не причинил вреда ни Ли Джунсону, ни похищенному детективу. Похоже, оглушённый открывшейся правдой, Сонхён потерял дар речи.
И тогда Пак Тонджун решительно шагнул вперёд.
Я перехватил его руку:
— Господин Пак, вы что задумали?
— Я должен поговорить с ним лично.
— У него оружие.
— Если бы он хотел в нас стрелять, уже давно выстрелил бы. И не волнуйся. На мне вот это.
Пак Тонджун постучал себя по груди — раздался глухой стук. Под дождевиком был надет бронежилет.
— К тому же, если мы будем медлить, сюда ворвётся спецназ.
Вооружённый офицер скрылся в глухом месте в одиночку — приказ открывать огонь на поражение могли отдать в любую секунду. Пак Тонджун сказал, что не допустит этого и твёрдо намерен завершить то, чего не сумел сделать двадцать лет назад.
Поколебавшись секунду, я ответил:
— Тогда я пойду с вами.
— Что?
Я повернулся к Ли Сучхану:
— Сучхан. У тебя есть запасной бронежилет?
— У ребят есть, но, хён-ним, прошу, не ходите! Лучше пойдём мы!
Ли Сучхан попытался преградить мне путь, порываясь пойти вместо меня. Я всегда был благодарен ему за эту преданность. Но если к Сонхёну сунется кто-то, кто не понимает его состояния, это лишь спровоцирует трагедию.
К тому же я был уверен в своей безопасности. Если бы мне грозила реальная гибель, Everyday предупредил бы заранее.
— Всё в порядке. Со мной ничего не случится.
— Хён-ним...
Успокоив встревоженных парней, я натянул бронежилет и крепко сжал телефон в левой руке. Ещё раз глянул на экран Everyday — предсказание дня не изменилось.
И всё же, держа аппарат наготове на случай внезапного обновления, я повернулся к начальнику полиции:
— Господин Пак. Пойдёмте.
Массивный Пак Тонджун заслонил меня собой:
— Хорошо. Но держись строго за моей спиной. Что бы ни случилось, я прикрою тебя.
— Понял.
— Лезть через парадный вход слишком опасно. Пойдём в обход.
Пак Тонджун, ориентируясь по воспоминаниям двадцатилетней давности, повёл меня по узкой тропинке к чёрному входу заброшенного дома.
Шурх, шурх.
Вымокшая трава тихо шелестела, цепляясь за наши дождевики.
Задняя внешняя стена дома, где когда-то жил Ли Тхэгиль, давно обвалилась. Внутренние перегородки между хозяйской спальней и соседней комнатой тоже осыпались, так что всё помещение просматривалось насквозь.
Чхве Сонхён сидел прямо посреди разрушенной спальни, низко опустив голову. Капли дождя, просачиваясь сквозь дырявый потолок, мерно барабанили по его дождевику. Мы стояли всего в трёх метрах, но он даже не заметил нашего приближения.
— Ха-а... хы-ы...
Он судорожно хватал ртом воздух, а его тело сотрясала мелкая дрожь. Внезапно Сонхён сунул руку в карман дождевика и медленно извлёк пистолет.
Пак Тонджун тут же закрыл меня собой. Но Чхве Сонхён, дрожа всем телом, приставил дуло к собственному виску.
Времени на раздумья не оставалось. Пак Тонджун рванул с места и влетел в комнату. Я бросился следом.
Бум, бум.
Старые деревянные половицы жалобно затрещали под нашими ногами. Чхве Сонхён рефлекторно вскинул голову. Его расфокусированный, пустой взгляд упёрся в нас.
Пак Тонджун всем своим весом бросился на него с криком:
— Сонхён! Не-е-ет!
В то же мгновение я прыгнул вперёд и перехватил правую руку Сонхёна, сжимавшую рукоять. Когда тяжелая туша Пак Тонджуна сбила его с ног, я изо всех сил вывернул его запястье.
Щёлк.
Ослабевшие пальцы разжались, и пистолет со стуком отлетел в сторону. В ту же секунду мы втроём кубарем покатились по полу.
Глухой удар.
Я впечатался лицом в истлевший линолеум. В нос ударила густая вонь мха, плесени и сырой земли. Но вместо отвращения меня накрыла волна колоссального облегчения.
Пак Тонджун с трудом приподнялся. Кажется, при падении он вывихнул левое плечо — рука безжизненно повисла.
Убедившись, что оружие валяется далеко, он яростно заорал на распластанного под ним Сонхёна:
— Ах ты сопляк! Как у тебя вообще рука поднялась свести счёты с жизнью?!
Тяжело дыша, начальник занёс правый кулак. Однако удара не последовало. Глядя на лежащего перед ним парня, Пак Тонджун разжал пальцы и сгреб его в охапку одной рукой, прижав к груди.
— Сонхён... пускай на это уйдёт вся жизнь, но я помогу тебе исцелиться. Поэтому... раскайся, прими наказание и начни лечение... слышишь?!
Пак Тонджун умолял его сквозь подступающие слёзы, повторяя, что он наконец может сбросить с себя груз преступлений, которые двадцать лет назад совершил Ли Тхэгиль.
То ли оттого, что Пак Тонджун простил его и молил о пощаде к самому себе, то ли от осознания, что он не родной сын чудовища, но по щекам Чхве Сонхёна внезапно покатились крупные, обжигающие слёзы.
А затем с его губ сорвался тихий шёпот:
— Господин Пак... простите меня...
Словно плотина, сдерживавшая чувства двадцать долгих лет, рухнула в одночасье — Чхве Сонхён зарыдал навзрыд, захлёбываясь покаянием. Отчаянная вера Пак Тонджуна сотворила чудо: ледяной панцирь эмоционального притупления дал трещину и рассыпался в прах.
Пак Тонджун, содрогаясь от рыданий, ещё крепче стиснул парня здоровой рукой:
— Нет, это я виноват перед тобой! Тогда мне казалось, что отдать тебя на усыновление — лучший выход. Каким же дураком я был! Если бы я только знал, через какой ад тебе придётся пройти, ни за что бы не отпустил! Сам бы вырастил тебя! Прости меня, мальчик мой...
Чхве Сонхён приподнялся и обеими руками крепко обнял начальника полиции:
— Простите меня, господин Пак... Простите... Всхлип. Я не должен был так поступать с вами... Я был неправ...
И в полуразрушенном доме маньяка Ли Тхэгиля двое мужчин ещё долго сидели, обнявшись, и плакали не таясь.
Тр-р-р-р.
Глухой рокот моторов и треск гравия под тяжёлыми колёсами возвестили о приближении броневиков спецназа.
Я тронул начальника за плечо:
— Господин Пак, кажется, это SWAT.
— А, да...
Пак Тонджун разомкнул объятия и торопливо утёр слёзы:
— Сонхён. Сначала нужно оформить явку с повинной.
По лицу Чхве Сонхёна всё ещё текли слёзы, но он покорно кивнул:
— Да, сэр.
Теперь, когда оцепенение спало, к нему вернулась способность трезво мыслить.
Дзынь.
С горьким вздохом Пак Тонджун достал правой рукой наручники. Но из-за повреждённого левого плеча он никак не мог с ними совладать. Чхве Сонхён слабо, печально улыбнулся и сам защёлкнул браслет на своём правом запястье.
Клац.
Резкий металлический звук разрезал сырой воздух.
— Застегните вторую сторону, господин Пак.
— Х-хорошо...
Стиснув зубы от боли в плече, Пак Тонджун закрепил второй браслет на левой руке Сонхёна.
Клац.
Чхве Сонхён вытер влажное лицо и ровным голосом произнёс:
— Я, лейтенант Чхве Сонхён, добровольно сдаюсь начальнику следственного отдела Пак Тонджуну.
Сдерживая подступающие слёзы, Пак Тонджун ответил:
— Я, начальник отдела Пак Тонджун, принимаю твою явку с повинной.
Я подошёл ближе и подтвердил, что готов выступить официальным свидетелем. После этого Пак Тонджун попытался подняться на ноги.
Его повело в сторону.
Чхве Сонхён скованными руками бережно поддержал его под локоть:
— Вы в порядке?
— Фу-ух... Жить буду. Пойдём отсюда.
У самого выхода Чхве Сонхён на секунду замялся и посмотрел на меня:
— Господин Чон. Я доставил вам много неприятностей. Тот человек, которого я ударил по голове... кажется, вы с ним знакомы. Передайте ему мои глубочайшие извинения.
Взгляд Сонхёна стал кристально чистым — от прежней ледяной пустоты не осталось и следа. Всё вышло именно так, как предсказывал Everyday.
Я кивнул:
— Договорились. Я обязательно передам.
— А насчёт ребёнка... Господи... У меня просто нет оправданий тому, что я натворил.
Я уже собирался ответить, что всё понимаю, но тут мне на ум пришёл один ключевой вопрос, требовавший ответа. До моего возвращения во времени Чхве Сонхён стал виновником пяти серийных похищений детей в Квачхоне.
Спросив его о планах на Ли Джунсона, я мог бы разгадать тайну тех давних нераскрытых дел. И в зависимости от его ответа я окончательно решил бы для себя, смогу ли простить его так же, как простил Пак Тонджун.
— Позволь спросить только одно. Что ты собирался делать с Джунсоном после похищения?
Чхве Сонхён тяжело вздохнул:
— Что ж, насчёт этого...
И в следующую секунду он произнёс слова, которых я никак не ожидал услышать.
Настройки чтения
Размер
18
Шрифт
Выравнивание
Тема
Интервал
1.7
Ширина
Оригинал текста
Отметки прогресса
Агент по подбору талантов для новичков знает все (Новелла) — Главы
Список глав загрузится при открытии.
Комментарии
Войдите, чтобы оставить комментарий.