О Бокхи собиралась провести актёрский разбор прямо на площадке.
Обычно это означало, что режиссёр лично наставляет актёров, добиваясь игры в точном соответствии со своим видением дорамы, и О Бокхи славилась предельной жёсткостью в таких наставлениях.
Однако с самого приезда на съёмки «Хваранджон» в Кёнджу она ни разу к этому не прибегала. Причиной такой сдержанности послужил скандал на её предыдущем проекте — «Magic Lamp».
Тогда во время разбора игры ведущего актёра Чхве Тхэуна вспыхнула бурная ссора, едва не переросшая в драку и чуть не сорвавшая всё производство сериала.
И хотя конфликт разгорелся по вине самого Чхве Тхэуна, который пренебрегал репетициями и полагался лишь на свою звёздность, всю вину свалили на О Бокхи.
Чтобы избежать новых проблем, принимаясь за «Хваранджон», О Бокхи пообещала Чхве Санбёну свести прямое вмешательство в игру актёров к минимуму. И вот теперь печально известная своей строгостью постановщица собиралась нарушить данное слово.
Кым Ындон догнал её и ухватил за локоть:
— Режиссёр О! П-подождите минутку!
О Бокхи повернула голову:
— Что случилось, Ындон? Какие-то проблемы?
— Да, ещё какие! Даже если речь только о детях-актёрах, что вы будете делать, если разозлите актрис класса S? Если во время ваших наставлений хоть что-то пойдёт не так, сюда мигом примчатся и начальник отдела, и президент канала, чтобы устроить вам выволочку!
О Бокхи ответила с невозмутимым спокойствием:
— Выволочку? Да ради бога. Пусть заодно и печень мою заберут!
— Режиссёр О!
О Бокхи шутливо расхохоталась и прикрыла уши ладонями:
— Да успокойся ты. Не собираюсь я лезть к вашим звёздным актрисам. Они и сами прекрасно справляются, разве нет? Я просто хочу подсказать детям, они ведь ни разу не снимались перед зелёным экраном.
Кым Ындон недоверчиво сощурился:
— Вы уверены?
— Это ещё что? Не веришь мне? Может, тогда пойти и правда отчитать взрослых актрис?
— Ч-что за жуткие шутки вы отпускаете?
О Бокхи усмехнулась:
— Шучу я, шучу. Помогу только детям в сцене со спецэффектами. Можешь выдохнуть.
Уф-ф... Кым Ындон тяжело перевёл дух:
— Ладно. Тогда я предупрежу съёмочную группу.
О Бокхи похлопала его по плечу и шагнула на площадку.
Наблюдавшая за всем этим Юджин озадаченно склонила голову:
— Оппа, а почему это проблема, если режиссёр О подскажет актёрам, как играть?
— Просто её разборы славятся невыносимой дотошностью. Она знает сценарий наизусть и требует от актёров ювелирной точности, а многие воспринимают это как мелочные придирки и сразу встают в штыки.
Актёры в большинстве своём терпеть не могут, когда режиссёр навязывает им манеру игры. Для них это вопрос профессиональной гордости.
Юджин искренне не понимала:
— Разве это плохо? Наоборот, помогает стать лучше и исправить слабые места. Мисо никогда раньше не работала с зелёным экраном, ей подсказка точно пойдёт на пользу.
Я невольно покосился в сторону площадки и вздохнул:
— Если бы все рассуждали как ты, никаких склок вообще бы не было. Но актёрство — дело самолюбивое, и гордые артисты на дух не переносят чужого диктата. В любом случае, хорошо хоть она ограничится детьми...
Вот только Ли Тхэён была не из тех, кто позволит кому-то поучать её дочь без громкого скандала.
Кажется, намечалась буря.
Посреди декораций, одна сторона которых была затянута зелёным полотном, лежал расшитый шёлковый матрас.
Мисо лежала на нём, повторяя реплики вместе с Чхве Джиён. Примерно в двух метрах от них в ожидании своей очереди сидели остальные члены королевской семьи.
О Бокхи поздоровалась с занятыми подготовкой актёрами и присела рядом с Мисо, начиная наставление:
— Мисо, ты ведь помнишь, что светлячков в этой сцене потом добавят на компьютере?
Лежавшая под одеялом Мисо живо приподнялась:
— Да! В сценарии написано, что светлячки, которых послал Пихёнран, влетят через вон то окошко и окружат меня!
Мисо указала пальцем на окно и с жаром пересказала, как должны лететь светлячки.
При виде её сияющих глаз О Бокхи довольно улыбнулась:
— Верно. Так вот, Мисо, пока не услышишь сигнал, притворяйся мёртвой, а потом открой глаза.
— Но с закрытыми глазами я ведь не увижу сигнала. Хм... А можно мне открыть глаза, когда Вторая королева упадёт на пол прямо передо мной? — простодушно предложила Мисо, наклонив голову.
Лицо О Бокхи расплылось в ещё более тёплой улыбке:
— Мисо, ты и правда очень внимательно прочитала сценарий, да?
Девочка отложила тетрадь и широко развела ручки:
— Конечно! Мама сказала, что тётя Хан очень старалась, когда его писала, поэтому нужно читать внимательно. Я перечитала его раз десять... нет, больше двадцати раз!
О Бокхи просияла так, словно перед ней сидело само очарование:
— Правда? Ох, Мисо, какая же ты умница.
Мисо смешно поклонилась, не вставая с места, и хихикнула:
— Хе-хе, спасибо!
— Ну хорошо. А дальше сосредоточься на руках. Представь, что у тебя на ладони сидит светлячок, и бережно прикрой его...
Не дожидаясь, пока режиссёр покажет движение, Мисо сложила ладошки лодочкой и с нежностью заглянула в пустое пространство между ними:
— Вот так?
Лицо девочки в одно мгновение смягчилось, наполнившись такой трепетной лаской, словно она встретила старого друга.
Когда Мисо за долю секунды полностью преобразилась в принцессу Юхва, О Бокхи не сдержала восхищённого возгласа:
— Ого... Чудесно! А сможешь посмотреть ещё чуть нежнее? Словно смотришь на того, кого очень-очень любишь?
У О Бокхи проснулся азарт, и она дала девочке более тонкую задачу.
Мисо на секунду задумалась, а затем спросила:
— Тогда можно представить, что у меня в ладошках светлячки — это мама и дядя Юнхо?
— Мама и дядя Юнхо?
— Да! Я люблю маму и дядю Юнхо больше всех на свете.
Мисо объявила о своих чувствах звонко и безо всякого стеснения, так что слышали все вокруг. В такие минуты мне становилось одновременно тепло на душе и немного стыдно. С тех пор как в этом году под крыло «Команды Чон» перешло столько новых артистов, я уже не мог уделять Мисо столько времени, сколько прежде.
О Бокхи кивнула:
— Прекрасно. Вот так и сыграй.
И на этом О Бокхи неожиданно завершила разбор.
«Чего это она так быстро закончила?» — удивился я.
Та О Бокхи, которую я знал, обычно гоняла актёра не меньше десяти минут. А с Мисо она ворковала, словно добрая тётушка.
И тут до меня дошло: Мисо выросла настолько, что заслужила безоговорочное признание даже у столь требовательного мастера, как О Бокхи.
Юджин недоверчиво покосилась на меня:
— Оппа, да она совсем не кажется строгой.
— Это потому, что Мисо идеально подготовилась. Готов поспорить, она первый актёр, который прошёл проверку режиссёра О настолько гладко.
Юджин прищурилась, явно не веря ни единому моему слову.
И едва я почувствовал укол досады, как О Бокхи перешла к Ян Иджи:
— Иджи, сцена, которую мы сейчас снимаем, очень непростая. Ты ведь это понимаешь?
— Да, понимаю.
Указывая на декорации и точку съёмки, О Бокхи принялась объяснять задачу:
— Хорошо. Принцесса Чонхва должна выглядеть напуганной, глаза у неё должны бегать. Время от времени бросай взгляд на лежащую в постели Мисо — так, словно желаешь ей поскорее умереть. Эмоция сложная, но постарайся не зажиматься.
Ян Иджи молча слушала, а потом невинно наклонила голову:
— Но мама сказала, что в этой сцене я не главная, поэтому могу отдохнуть.
— Нет, твоё лицо будет попадать в общие планы. Нельзя стоять с отрешённым видом. Даже если тебя покажут мельком, ты обязана полностью жить внутри сцены.
О Бокхи подробно разобрала эмоциональный переход, направление взгляда, ритм реплик и даже мизансцену для проходного эпизода.
Только тогда поражённая Юджин кивнула:
— Ого... А она и правда не шутит.
— Видишь? Я же тебе говорил.
— Беру свои слова назад!
И тут Ли Тхэён, всё это время молча наблюдавшая за происходящим, не выдержала затянувшегося разбора и вмешалась:
— Режиссёр О. Я сама занимаюсь актёрской подготовкой своего ребёнка, так что вам незачем заходить так далеко.
О Бокхи впилась в неё тяжёлым взглядом:
— Послушайте, госпожа Ли Тхэён.
Обычно О Бокхи с подчёркнутым уважением звала её «госпожа Тхэён», но теперь внезапно перешла на ледяной официальный тон. Столь резкая перемена застала врасплох даже самоуверенную актрису.
— Ч-что вы сказали, режиссёр О?
— Вы находитесь здесь как мать или как актриса Ли Тхэён?
— К чему этот вопрос?
— Если как мать, я буду вынуждена попросить вас покинуть съёмочную площадку.
Их взгляды скрестились, и в воздухе буквально заискрило напряжение. При виде их перепалки Ян Иджи вздрогнула и опустила голову.
О Бокхи тут же обратилась к девочке:
— Подними голову, Ян Иджи! Сейчас ты здесь не как дочь Ли Тхэён. Ты здесь как самостоятельная актриса!
Даже сцепившись с Ли Тхэён, О Бокхи смотрела на Ян Иджи не как на чей-то придаток, а как на собственного актёра.
И следом заговорила с Ли Тхэён так, словно перед ней стояла дилетантка, ничего не смыслящая в профессии:
— У Иджи прекрасные задатки. Но если мать и дальше будет вот так лезть под руку, она никогда не сможет раскрыть свой настоящий талант.
— Ч-что вы несёте?!
Лицо Ли Тхэён исказилось от ярости, но О Бокхи и бровью не повела:
— Поэтому в этой заключительной сцене отойдите в сторону. Мне нужно прямо сейчас вытащить из Иджи всё, на что она способна!
Когда О Бокхи повысила голос и в упор посмотрела на актрису, та ответила ей таким же свирепым взглядом.
Однако О Бокхи даже не моргнула, выдвигая ультиматум:
— Решайте прямо сейчас. Либо вы остаётесь на площадке как актриса Ли Тхэён и работаете, либо выходите как мать Иджи и разбираетесь со мной за воротами!
Противостояние двух гордых женщин наэлектризовало воздух до предела. Казалось, ещё секунда — и они вцепятся друг другу в волосы, отчего стоявшие вокруг сотрудники покрылись холодным потом.
К счастью, Ли Тхэён отступила первой:
— Прекрасно! Делайте, как знаете!
Она раздражённо фыркнула и уткнулась обратно в свой сценарий.
В тот же миг О Бокхи как ни в чём не бывало продолжила детально наставлять Ян Иджи:
— Иджи, при работе перед зелёным экраном нужно помнить о нескольких вещах...
Девочка на секунду растерялась, но вскоре вновь сосредоточилась на словах режиссёра.
Теперь стало окончательно ясно, насколько верным решением было пригласить О Бокхи в «Хваранджон». Ради качества дорамы она не боялась пойти напролом даже против актрисы класса S — а это сулило сериалу оглушительный успех.
Закончив подробные наставления для Чин Гонджу, О Бокхи вернулась к монитору.
Взяв мегафон, она с сосредоточенным лицом скомандовала:
— Так, начинаем! Реквизит, режиссёрская группа, операторы — работаем по моему сигналу. Поехали! Четвёртая серия, пятидесятая сцена. Приготовились... Мотор!
По команде О Бокхи начались съёмки «Хваранджон».
Придворный лекарь осмотрел Мисо, лежащую без чувств после отравления грибом, и безнадёжно покачал головой:
— Душа принцессы Юхва... уже наполовину перешла реку Сандзу.
В этот миг Чхве Джиён, игравшая Вторую королеву, издала отчаянный вскрик и прижала Мисо к груди.
Мисо, изображая потерю сознания, безвольно обмякла в её руках.
Чхве Джиён нежно провела ладонью по лицу девочки и заговорила голосом, полным рвущей душу тоски:
— Юхва, прошу тебя, очнись. Я отдам тебе всё... всё что угодно. Только открой глаза, умоляю.
Но грудь Мисо оставалась совершенно неподвижной.
Тогда из горла Чхве Джиён вырвался душераздирающий плач:
— Юхва, неужели ты меня не слышишь? Я ведь приготовила для тебя целую корзину цветочных рисовых пирожков. Я велела сшить для тебя самое красивое шёлковое платье. Так пожалуйста... пожалуйста... просто открой глазки. Я разрешу тебе всё, что ты только пожелаешь, лишь бы ты очнулась...
Голос Чхве Джиён, звенящий от невыносимой боли, разнёсся над площадкой, и вся съёмочная группа замерла в благоговейной тишине.
И вдруг тело Мисо окончательно ослабло. Её худенькая ручка соскользнула с колен и упала на одеяло ладонью вверх, а головка, словно до последнего цеплявшаяся за жизнь, безжизненно запрокинулась назад.
Поражённые сотрудники ахнули, а стоявшая рядом Юджин так сильно вцепилась мне в руку, что едва не оставила синяки — настолько её потрясло увиденное.
Подумать только, семилетняя девочка сумела одним движением тела настолько достоверно передать саму смерть! Сколько бы я ни смотрел на неё, игра Мисо каждый раз приводила меня в изумление. В каждом её жесте чувствовались поразительная точность и глубина.
В эту секунду Чхве Джиён сильнее стиснула Мисо в объятиях и истошно закричала срывающимся голосом:
— Дитя моё! Кровинушка моя! Нет! Куда же ты собралась, оставив мать одну?!
Лицо Чхве Джиён налилось кровью. На тонкой шее вздулись вены, а из самой глубины груди вырвался отчаянный крик, эхом прокатившийся по павильону. Её вопли были пропитаны такой первобытной болью, словно её сердце в самом деле разрывали на части.
Накал страстей стремительно нарастал, и воздух на площадке натянулся до предела.
Затем Чхве Джиён запрокинула голову к небесам и заголосила, словно на погребальном обряде:
— Духи небесные... О великие небесные духи, хранящие Сораболь... Я отдаю вам все оставшиеся мне годы жизни. Умоляю, заклинаю вас — подарите жизнь моей Юхва!
Голос Чхве Джиён гремел с невероятной мощью, и каждое её слово сочилось безысходным отчаянием. Выкрикнув мольбу, она со всей силы прикусила мизинец, к которому заранее приладили капсулу для спецэффектов.
С пальца густыми каплями закапала бутафорская кровь.
Сон Джихван, исполнявший роль короля Ымгальмуна, потрясённо вскрикнул:
— Государыня! Нет, одумайтесь!
Однако Чхве Джиён не остановилась и принялась выводить собственной кровью таинственный знак сначала на своём лбу, а затем и на лбу Мисо.
Таков был древний ритуал, в котором она с помощью силы токкэби передавала дочери собственный жизненный срок.
Пока Чхве Джиён чертила узоры стекающей кровью, напряжение среди съёмочной группы достигло пика.
От пугающего великолепия её исступлённой игры стыла кровь — и теперь маленькой Мисо предстояло подхватить эту неистовую волну и органично продолжить сцену.
Все затаили дыхание, в напряжённом ожидании глядя, как девочка ответит на столь мощный накал.
И я сам не мог унять ни тревожного трепета, ни острого предвкушения перед тем, какую игру сейчас покажет Мисо.

Комментарии

Загрузка...