Я протянул платок плачущему Токпэ.
Вытерев слёзы, мы присели рядом на стульях перед отделением неотложной помощи. В ожидании Квак Мухёка мы много говорили, и я наконец смог понять, насколько тяжёлой была его жизнь.
Вскоре появился Квак Мухёк.
— Глава команды Чон, это он?
— Да. У него даже удостоверения личности нет, так что придётся оформить регистрацию. Помогите, пожалуйста, сделать его опекуном Хануля. Если не выйдет, опекуном стану я.
Квак Мухёк озадаченно почесал затылок.
— Хлопот тут, конечно, немало, да?
— Верно, но этот парень станет опорой нашей компании.
Квак Мухёк окинул Токпэ оценивающим взглядом с ног до головы.
— Грубоватые, но выразительные черты, да и смуглая кожа придаёт мужественности. Впрочем, твой выбор ещё никогда не подводил.
— Вы тоже так считаете, господин Квак?
— Ага. Да, и президент Кан велел оказать ему любую помощь, так что остальное оставь мне.
Когда Квак Мухёк пообещал всё уладить, Токпэ низко поклонился и поблагодарил его.
— Благодари лучше главу команды Чона, — отозвался Квак Мухёк. — В конце концов, именно он за тебя поручился.
Токпэ кивнул.
Не успело пройти и нескольких минут, как в приёмном отделении появился Пак Тонджун со своей бабушкой.
Я помахал ему рукой:
— Эй, Тонджун, мы здесь...
— О, хён! — воскликнул Тонджун, расплывшись в светлой улыбке, как только меня увидел.
Закончив разговор с заведующим административным отделом, Квак Мухёк поинтересовался, кто такой этот парень. Тонджун вздрогнул и втянул голову в плечи, однако я не стал упоминать о карманных кражах.
— Долгая история, — пояснил я. — Но так или иначе, ему я тоже решил помочь.
Квак Мухёк сердечно рассмеялся:
— Ха-ха! Глава команды Чон, может, тебе заодно в священники податься? Как твоя мать.
Я почесал затылок и усмехнулся:
— Вообще-то я как-то задумывался об этом, но всё не так просто. Кстати, мы не можем подать иск против водителя, который сбил бабушку Тонджуна и скрылся с места происшествия?
Бабушка Пак Тонджуна слегла после того, как на рассвете, когда она собирала макулатуру, её сбила машина. Однако полиция отказалась заводить дело, заявив, что найти виновника невозможно. Зная это, я просто не мог оставить их в беде.
Квак Мухёк размашисто перекрестился и отозвался:
— Слушаюсь, святой отец.
На его лице смешались лукавство и искреннее восхищение.
Оставив ребят на попечение Квак Мухёка, я отправился к Со Джэилю в Центральную прокуратуру Сеула.
Поскольку на дворе была уже полночь, в кабинете оставался лишь сам Со Джэиль. После короткого приветствия я вкратце пересказал ему события на Сеульском вокзале.
Со Джэиль недоверчиво усмехнулся:
— Мы виделись не так уж давно, а ты за столь короткий срок уже успел столько всего провернуть?
— Ну...
— Может, представить тебя к благодарственной грамоте или вроде того?
— Нет, господин Со, не стоит.
Никакие похвальные грамоты меня не интересовали — толку от них не было никакого.
Когда я дал короткие показания в качестве свидетеля, Со Джэиль заверил, что с закрытием дела проблем не возникнет: на банде Ванпхаля и без того висело множество других обвинений. Я уже собирался возвращаться в больницу, как прокурор меня остановил:
— Я кое-что выяснил о тех полицейских, которые отлучились с поста во время покушения на господина Ынги в больнице.
Когда Кан Ынги после ножевого ранения в тюрьме перевели в клинику, двое полицейских, охранявших вход в его палату, ненадолго покинули пост. Именно тогда убийца сумел пробраться внутрь с ножом и попытался прикончить Кан Ынги. Поскольку сам наёмник хранил молчание, единственной зацепкой оставались те самые стражи порядка.
Наконец поняв, зачем меня вызвали в столь поздний час, я спросил:
— Удалось напасть на след?
— Да. Одного из помощников депутата Пак Сангона видели на встрече с теми полицейскими, и это не тот помощник, которого в прошлый раз нашли повешенным.
Новость обнадёживала.
— Значит, вы сразу возьмётесь за расследование против депутата Пак Сангона?
— Нет. Если действовать опрометчиво, всё может снова сорваться, как в прошлый раз. Сначала нужно собрать побольше улик.
Тогда дело замяли из-за того, что один из помощников Пак Сангона взял всю вину на себя. Теперь Со Джэиль твёрдо решил собрать неопровержимые доказательства и довести всё до конца.
Я не удержался и с облегчением выдохнул:
— Фух.
Со Джэиль улыбнулся:
— Ого? Что это ещё за вздох? Не говори мне, что всё это время ты думал, будто я прохлаждаюсь?
«Честно говоря, именно так я и думал», — пронеслось у меня в голове.
Но признаться в этом в лицо прокурору я, разумеется, не мог.
— Конечно нет. Ни в коем случае, господин Со.
— Господин Чон, в таких вещах врать вы совершенно не умеете. Ха-ха! — Со Джэиль немного посмеялся и протянул мне чашку кофе, заранее приготовленного в кабинете. — За мной пристально наблюдали со всех сторон, поэтому всё и затянулось. Но я правда вкалывал на износ. И кстати, насчёт президента Чхве Мансика тоже не переживай. Я уже взял на карандаш тёмные делишки сберегательного банка Future Imagination.
Со Джэиль объяснил, что выбрал осторожный путь, который потребует времени, зато с обоими удастся покончить наверняка. Опираясь на переданные мной сведения, он всё это время готовился обрушить удар сразу и на Чхве Мансика, и на Пак Сангона.
— Так что не волнуйся. На этот раз мы точно доведём всё до победного конца, — уверенно улыбнулся Со Джэиль.
Стоит расследованию завершиться, и Чхве Мансик больше не сможет влиять на Hoop Entertainment. Тогда я наконец сумею вышвырнуть из компании линию «Сохэджон» и Ким Донсу. То, к чему я так долго стремился, постепенно становилось реальностью.
В больницу Seven Star я вернулся в час ночи. Квак Мухёку пришлось поехать в офис, чтобы заняться документами Токпэ и Пак Тонджуна.
Когда я добрался до приёмного покоя и позвонил, Токпэ тут же выбежал навстречу:
— Хён, ты уже здесь.
— Как там Хануль?
— Гораздо лучше. Он, вообще-то, тебя искал. Зайдёшь к нему ненадолго?
— Пожалуй.
Я пошёл вслед за Токпэ в палату.
На третьей койке лежал Хануль с капельницей в левой руке и кислородной маской на лице. Увидев, как я помахал ему, мальчик застенчиво улыбнулся и попытался заговорить. Маска приглушала голос, но он произносил слова медленно, и я разобрал всё до последнего звука:
— Это... дядя... Супермен...
«Дядя Супермен?»
Хануль рассказывал, что я ворвался к ним с развевающимся за спиной пальто, словно Супермен, и спас ему жизнь. В этот миг у меня перехватило горло.
— Я никакой не Супермен, — ответил я. — Это твой хён вынес тебя на руках и бежал со всех ног из того дома.
Хануль с трудом выговорил, а его глаза превратились в смеющиеся полумесяцы:
— Вы... и есть... Супермен.
Чистая, невинная улыбка в глазах ребёнка словно смыла всю боль от того отчаянного забега ради его спасения. Я с улыбкой кивнул:
— Ладно, пусть будет по-твоему. Как ты себя сейчас чувствуешь, Хануль? Уже лучше?
Мальчик кивнул и снова робко улыбнулся. На его ещё недавно мертвенно-бледных щеках теперь играл здоровый, как спелый персик, румянец. В отличие от той ледяной каморки, здесь было по-настоящему тепло.
Я подбодрил его:
— Хануль, потерпи ещё немного. Несколько дней ты побудешь в больнице. А как только тебя выпишут, мы переедем в новый чистый дом. Хорошо?
Вдруг Хануль удивлённо повернулся к Токпэ:
— Я... не хочу... в приют... Не пойду.
Встрепенувшийся Токпэ поспешно всё объяснил:
— Хануль, что ты, вовсе нет! Никто не отдаёт тебя в приют. С сегодняшнего дня я буду работать с дядей Суперменом, и он найдёт нам новый дом. Я бы никогда не отдал тебя в приют. Ты же мне веришь, правда?
Услышав ласковые заверения брата, Хануль с облегчением кивнул.
— Вот именно, Хануль, — поддержал я. — Так что ни о чём не волнуйся и думай только о том, как поскорее поправиться, ладно?
Но тут Хануль поднял на меня встревоженный взгляд.
— Что такое, Хануль? Где-то болит?
— Дядя... Супермен... если за больницу... придётся много платить... моему хёну... будет тяжело...
Оказывается, малыш переживал, что счета за лечение лягут непосильным грузом на плечи брата. Ему было всего семь лет, а заботился он о брате глубже, чем иные взрослые родные. Я улыбнулся и успокоил его:
— Хануль, об этом вообще не переживай. Твой хён скоро будет зарабатывать кучу денег.
— Правда?..
— Конечно. Так что давай быстрее выздоравливай, делай всё, что захочется, и пойдёшь в школу. Договорились?
Хануль взглянул на Токпэ:
— Хён... а я правда... смогу?
Токпэ бережно обнял братишку:
— Да. Отныне я сделаю для тебя всё. Всё, что ни пожелаешь. Но пообещай мне кое-что: если тебе больно, сразу говори. Не терпи молча. Что я буду делать без тебя?
Из глаз Токпэ закапали слёзы, а Хануль застенчиво улыбнулся в объятиях брата:
— Хорошо, хён... обещаю... я больше так не буду.
При виде обнявшихся сквозь слёзы братьев у меня самого защипало в глазах. Спустя пару мгновений к койке подошла медсестра со шприцем:
— Хануль, какая у тебя чудесная улыбка.
Мальчик снова улыбнулся, щуря глаза, отчего медсестра тепло улыбнулась в ответ.
— Хануль, вырастешь — станешь таким же красавцем, как твой старший брат.
От этих слов малыш просиял ещё сильнее. Подготавливая шприц, медсестра снова заговорила:
— Хануль, ты любишь своего хёна?
— Да. Мой хён... самый лучший... на свете, — кивнул Хануль.
Губы Токпэ тронула улыбка. Стало предельно ясно, почему он готов пойти ради младшего брата на всё. Медсестра заметила, как трогательно смотрятся эти двое, и позаботилась о Хануле с удвоенной нежностью.
Сделав укол и проверив состояние мальчика, она повернулась ко мне с новостями:
— Жар заметно спал, да и дышать ему стало легче. Можете немного передохнуть. Как только освободится палата, я вам сообщу.
— Ах да, кстати, как там бабушка Пак Тонджуна? — спросил я.
— Хм... Она жаловалась на боль в спине, но обследование показало, что кости в порядке. Зато у неё сильное истощение. С нормальным питанием и покоем она быстро пойдёт на поправку.
Похоже, после аварии она почти ничего не ела, оттого и ослабла.
— Спасибо, что сказали. И ещё: можно ли положить Хануля в одну палату с бабушкой Тонджуна?
— Конечно. Я всё устрою.
Когда медсестра ушла, я понял, что нужно сделать дальше.
— Токпэ, Хануль, побудьте пока здесь. Я схожу проведать бабушку Тонджуна.
Оставив Хануля на попечение Токпэ, я направился к Пак Тонджуну и его бабушке. У пятой койки сидел паренёк, крепко сжимая руки старушки, а по его лицу текли слёзы. Бабушка, Ян Инджа, ласково гладила внука по голове, пытаясь утешить:
— Из-за того, что я слегла, тебе теперь так тяжело приходится, правда?
— Нет, бабуль. Мне совсем не тяжело, — бодро ответил Тонджун, хотя глаза его блестели от слёз.
Я молча подождал, пока они договорили, а затем тихо кашлянул, давая о себе знать:
— Кхм.
Вздрогнув, старушка попыталась приподняться:
— Ох...
— Пожалуйста, лежите, не вставайте.
Пожилая женщина замерла, вздохнула и с виноватым видом произнесла:
— Вы столько для нас сделали, а я даже отблагодарить вас как следует не могу. Мне и в глаза-то такому доброму благодетелю смотреть стыдно.
Похоже, она приняла меня за какого-то святого благодетеля.
— Что вы, не стоит так говорить.
Обменявшись короткими приветствиями, я присел рядом с Пак Тонджуном.
— Бабушка, а как вы собираетесь зарабатывать на жизнь, когда поправитесь?
Женщина ответила спокойно:
— Внук у меня ещё мал... Придётся снова собирать макулатуру.
— Чем заниматься этим, не могли бы вы присмотреть за Ханулем и Токпэ? Я буду платить вам два миллиона вон в месяц.
Из разговора с Токпэ я уже знал, что бабушка Тонджуна очень привязалась к Ханулю и хорошо о нём заботилась. Поэтому и решил предложить ей это место. Старушка растерянно моргнула:
— Вы предлагаете такие огромные деньги старухе вроде меня?
— Да. Токпэ скоро дебютирует как актёр, так что дома нужен человек, который возьмёт на себя хозяйство. К тому же маленького Хануля нельзя оставлять одного. Им нужен опекун, который будет жить с ними, а я сам слишком занят.
— Но наверняка найдётся кто-то получше меня...
— Нет. На мой взгляд, вы подходите идеально. Прошу вас, живите вместе с Токпэ и Ханулем. Арендную плату и расходы на жизнь я буду выдавать отдельно.
Старушка изумлённо захлопала глазами:
— Неужто от такой старой женщины, как я, будет хоть какой-то прок?..
— Я слышал, вы всегда заботились о Хануле. Так что прошу, выручите нас.
Услышав мою искреннюю просьбу, бабушка взглянула на внука, затем прикрыла глаза и кивнула:
— Что ж, тогда я засучу рукава и присмотрю за Ханулем. Токпэ и Хануль мне как родные внуки.
— Огромное вам спасибо. Как только вас выпишут, мы сразу подготовим всё к переезду.
На всякий случай я протянул ей свою визитку. В этот момент на меня посмотрел Пак Тонджун:
— Хён, э-э... а я могу что-нибудь делать?
— Ты?
Тонджун закивал и добавил:
— Ты столько для нас сделал, я тоже должен как-то отплатить. Мне денег не надо — просто позволь хотя бы бегать у тебя на посылках.
Услышав его искреннее желание отплатить добром, я рассмеялся и ответил:
— Тогда... иди учись.
— Что?
— Тебе всего шестнадцать. Какая работа? Не шути так. Как только бабушку выпишут, сосредоточься на учёбе.
Несмотря на крупное телосложение, Пак Тонджун был ещё совсем ребёнком. Он нервно поглядел на меня:
— Но я ведь не хожу в школу...
— А подготовительные курсы для кого придумали? Чтобы суп на них варить? Сдай экзамен экстерном и поступи в старшую школу как положено.
Тонджун надулся и опустил голову:
— Ладно...
Его бабушка тепло улыбнулась:
— Ох, беда с моим Тонджуном. Он в учёбе совсем не силён... Что же он делать-то будет?
Лицо Тонджуна вспыхнуло:
— Б-бабуль! Ты же знаешь, если я за что-то берусь, у меня всё получается!
В этом году одна только моя премия в Hoop Entertainment перевалила за пятьсот миллионов вон, не считая годового оклада. Обеспечить им нормальную жизнь не составляло для меня ни малейшего труда.
На следующее утро, как только освободилась двухместная палата, я перевёл Хануля и бабушку Тонджуна в палату 1653. Устроив их там, я велел Тонджуну присматривать за ними, а сам ненадолго вышел из больницы. Мне требовалось купить кое-какие вещи первой необходимости, немного вздремнуть, а затем заняться оформлением регистрации по месту жительства и свидетельств о рождении для Токпэ и Хануля.
Но едва я собрался ехать домой, мне неожиданно позвонила О Бокхи.
[Входящий вызов: ПД О Бокхи]
Встревоженный мыслью, не стряслось ли чего на съёмочной площадке в Кёнджу, я поспешно ответил:
— Господин Чон, прошу прощения, что беспокою так рано утром.
— Ничего страшного. Что-то случилось?
И тут О Бокхи обратилась ко мне с неожиданной просьбой:
— Не могли бы вы порекомендовать актёра на вид лет восемнадцати-девятнадцати? У нас тут внезапно слетела одна роль.
Надо же — Токпэ как раз было девятнадцать. Казалось, сама судьба решила вознаградить его за все прошлые лишения, открыв перед ним эту возможность. Ведь роль, которую предложила О Бокхи, была далеко не рядовой.
Настройки чтения
Размер
18
Шрифт
Выравнивание
Тема
Интервал
1.7
Ширина
Оригинал текста
Отметки прогресса
Агент по подбору талантов для новичков знает все (Новелла) — Главы
Список глав загрузится при открытии.
Комментарии
Войдите, чтобы оставить комментарий.