Ли Хёнмун не смел и пальцем пошевелить в ответ, хоть Ким Пхансок и осыпал его ударами трости — слишком многим он был обязан этому уважаемому деревенскому старейшине.
Я уже знал, что Ли Хёнмун подрабатывал в яблоневом саду Сэри и перебивался подёнными заработками, но оказалось, что и дом, в котором он жил, тоже предоставил дедушка Сэри.
— Хуже скотины! Зря я только отдал тебе этот дом! — гремел Ким Пхансок.
Вне себя от ярости, старик мигом воспрял духом и снова занёс трость.
Я стремительно подскочил к нему и перехватил палку. Сейчас гораздо важнее было подписать контракт с Ли Хару, чем выпороть и отчитать его отца.
— Эй! Что это ещё за выкрутасы?! — воскликнул Ким Пхансок.
— Господин Ким, прошу вас, остыньте на минутку, — спокойно ответил я.
— Не вмешивайся! Я сам позабочусь о Хару, а этого мерзавца вышвырну из деревни! — бушевал старик.
«Нет. Этого допустить нельзя», — мысленно возразил я.
Если Ким Пхансок, как и грозился, прогонит Ли Хёнмуна из деревни, это может сорвать подписание контракта. Позже отец Хару вполне мог бы заявить, что сделка недействительна, поскольку его заставили поставить подпись силой.
Поэтому куда разумнее было не выгонять Ли Хёнмуна на все четыре стороны, а оставить его под присмотром и контролем Ким Пхансока.
Когда мне всё же удалось уговорить старика, он наконец опустил трость и проворчал:
— Кхм! Не останови ты меня, я бы ему ноги переломал!
Ким Пхансок перевёл дух, а Ли Хёнмун тем временем торопливо отвесил глубокий поклон.
— Господин Ким, я больше и пальцем Хару не трону. Прошу, поверьте мне в последний раз.
Он умолял, сложив руки перед собой, но я не верил ни единому его слову. Враньё ради спасения собственной шкуры — обычное дело для таких пропащих пьяниц, как он. И всё же, раз уж его спесь была сбита, я решил ещё немного опереться на авторитет Ким Пхансока.
— Господин Ким, у меня есть к вам одна просьба.
— Если это в моих силах — сделаю всё, что нужно. Говори без стеснения.
Стоило Ким Пхансоку вмешаться, как лицо Ли Хёнмуна перекосило так, словно он раскусил гнилую хурму.
— В чём дело? Тебе что-то не нравится? — рявкнул на него старик.
Ли Хёнмун, до этого бросавший на меня косые взгляды, со скоростью света склонил голову.
— Никак нет, господин Ким! Ни в коем случае! — затараторил он.
Заручившись столь весомой поддержкой, я перешёл к главным переговорам:
— Не могли бы вы выступить свидетелем при заключении договора?
Глаза Ким Пхансока округлились:
— Свидетелем?
— Да. Нам нужен человек, который сможет подтвердить, что агентский контракт на Хару между мной и господином Ли Хёнмуном был подписан добровольно и по закону.
— Так ты хочешь сказать, что отныне будешь менеджером Хару?
— Верно. Я намерен забрать его в Сеул и сделать из него знаменитость.
Ким Пхансок пристально оглядел меня с ног до головы.
— У парнишки правда есть задатки? Если ты затеял всё это из жалости, чтобы вытащить его от этого негодяя Хёнмуна, — брось, оставь его мне. Я сам о Хару позабочусь.
— Вовсе нет. Я уверен, что у Хару огромный потенциал.
Ким Пхансок долго смотрел мне прямо в глаза, но вскоре кивнул:
— Ну, как-никак именно ты вывел в люди нашу Сэри. Хорошо, я тебе верю.
Затем старик повернулся к мальчику:
— Хару, а ты сам правда хочешь поехать с этим молодым человеком?
Хару энергично закивал:
— Да, дедушка. Не знаю, есть ли у меня талант, но я хочу получить шанс это выяснить.
Ким Пхансок посмотрел на него со смешанным чувством жалости и тепла, а затем заговорил мягким голосом:
— Что ж. Раз ты сам этого желаешь, ничего не поделаешь. Поезжай и попробуй свои силы.
Окинув Хару тёплым взглядом, он повернулся ко мне и дал согласие:
— Я сделаю всё, как ты просишь.
В этот момент в разговор вступила и бабушка Сэри, Ли Ёнсук, решительно засучив рукава:
— И я тоже дам такие показания!
— Конечно. Моя жена наверняка проживёт лет на двадцать дольше меня, так что пусть тоже подпишется, — усмехнулся старик.
— Ах ты бестолковый старик! — фыркнула Ли Ёнсук, сердито сверкнув глазами на мужа, а тот как ни в чём не бывало откашлялся.
— Огромное вам спасибо, — поблагодарил я.
Теперь Ли Хёнмун уже никак не сможет выдвинуть нелепое оправдание, будто подписал бумаги пьяным и ничего не помнит.
И тут Ким Пхансок позвал мальчика:
— Хару.
— Да, дедушка?
— Ступай-ка собирать одежду и учебники. Пора перебираться в Сеул.
— Прямо сейчас?..
Хару склонил голову набок, и Ким Пхансок с тёплой улыбкой пояснил:
— Старая пословица гласит: коней отправляй на Чеджу, а людей — в Сеул. Чем раньше уедешь, тем лучше. А с бумагами о переводе из школы я сам разберусь.
Хару вопросительно взглянул на меня.
— Давай так и сделаем, — улыбнулся я. — Завтра утром мы выезжаем, так что собери вещи заранее.
— Хорошо.
Бросив короткий взгляд на отца, Хару юркнул в свою комнату.
Ли Хёнмун надулся, но под пристальным взором Ким Пхансока не посмел вымолвить ни слова поперёк.
В этот момент деревянная входная дверь скрипнула, и внутрь осторожно заглянул мужчина лет тридцати пяти в костюме и с аккуратным боковым пробором.
— Простите, здесь находится представитель сеульской компании Hoop Entertainment?
Это был местный юрист, вызванный по запросу компании.
— Да, это я, — отозвался я.
Поздоровавшись со мной, юрист почтительно поклонился Ким Пхансоку:
— Здравствуйте, господин Ким, давно не виделись.
— И правда давно, Уджун. Как поживает твой отец? — спросил старик.
Слова Сэри о том, что её дедушка заправляет всей округой, вдруг обрели вполне осязаемый смысл. После короткого обмена любезностями юрист по имени Хён Уджун протянул договор Ли Хёнмуну.
— Пожалуйста, внимательно ознакомьтесь с документом, господин Ли Хёнмун.
Однако тот схватил ручку и расписался, даже не заглянув в бумаги.
— Н-незачем. Просто переведите деньги и забирайте мальчишку. Больше от вас ничего не требуется!
— Господин, прошу вас, не торопитесь так и...
— Сказал же, всё нормально!
Несмотря на предостережение юриста, Ли Хёнмун наотрез отказался читать условия. Поскольку весь процесс фиксировался на видео, его шансы расторгнуть контракт в будущем теперь равнялись нулю.
Вдобавок дедушка и бабушка Сэри оформили письменное свидетельство о том, что договор заключён без каких-либо нарушений. Подобная скрупулёзность была необходима, учитывая, сколько подводных камней таят в себе контракты с несовершеннолетними.
Как только подписи были поставлены, я отправил скан документа в компанию и запросил перевод аванса.
— Деньги отправлены. Пожалуйста, проверьте счёт, — сообщил я.
Опасливо поглядывая на Ким Пхансока, Ли Хёнмун открыл банковское приложение на стареньком смартфоне. Увидев поступление тридцати миллионов вон, он расплылся в довольной ухмылке.
Тем временем из комнаты вышел Хару с сумкой в руках.
— Ну что, Хару, пойдём? — позвал я.
— Угу.
Мальчик на мгновение замялся, но всё же повернулся и поклонился отцу:
— Папа, я правда уезжаю.
— Катись куда хочешь. Мне-то какое дело.
От равнодушного тона Ли Хёнмуна плечи Хару слегка дрогнули. На его лице читалась растерянность — горечь обиды на отца смешивалась со страхом перед неизвестной новой жизнью.
Я мягко обнял его за худенькие плечи, совсем как делал это с Сэри. Отныне он был моим актёром, и заботиться о нём предстояло мне.
— Ничего страшного, Хару. Мы со всем справимся вместе.
— Хорошо.
Стоило теплу моей ладони передаться ему, как дрожь в его плечах постепенно утихла.
Отправив сперва Сэри с бабушкой домой, мы заехали в ближайшую больницу, чтобы проверить физическое состояние Хару.
Но то, что я увидел, когда мальчик вышел из примерочной, заставило меня серьёзно встревожиться.
«Чёрт, да в нём же только кожа да кости».
В просторной больничной сорочке Хару выглядел таким истощённым, словно пережил настоящий голод.
«Первым делом нужно его хорошенько откормить», — твёрдо решил я.
Я провёл Хару в смотровую. Когда он сел на кушетку и снял верх от пижамы, у меня вырвался ещё один тяжёлый вздох.
Всё его тело было покрыто синяками.
Лицо врача при виде этого зрелища исказилось от гнева:
— Это Хёнмун с ним сделал?
Доктор Ким Ёнхун тоже прекрасно знал Ли Хёнмуна.
— Попридержи язык, Ёнхун, — остановил его Ким Пхансок.
— Но так нельзя, господин Ким! Это же уголовное преступление. Надо немедленно заявить в полицию...
Дедушка Сэри тяжело вздохнул и сам объяснил доктору всю ситуацию. Услышав подробности, Ким Ёнхун серьёзно кивнул:
— Ясно. Значит, вам нужна медицинская справка о побоях?
— Да, — подтвердил я.
— Минутку, пожалуйста.
Доктор принялся изучать рентгеновские снимки, комментируя состояние мальчика. К счастью, кости оказались целы, а полное восстановление должно было занять около четырёх недель. Хотя Ким Ёнхун заметил, что без переломов оформить более тяжёлое заключение сложно, даже этой справки хватит, чтобы в будущем надёжно прикрыть нам спины.
Когда осмотр подошёл к концу и мы уже собирались уходить, доктор обратился к старику:
— Господин Ким, не поможете Хару переодеться за ширмой?
— Хм. Конечно, — Ким Пхансок с полуслова уловил намёк врача и вышел из кабинета.
Оставшись со мной наедине, Ким Ёнхун посмотрел мне прямо в глаза:
— А вы весьма предусмотрительны для своих лет. Потребовать освидетельствование сразу после подписания контракта — это сильно.
— В нашей индустрии судебные тяжбы с родителями артистов — не такая уж редкость, — ответил я.
— Насмотрелся я подобного по телевизору, знаю, что всякое случается. Если когда-нибудь понадобятся свидетельские показания — звоните мне. Я специально попросил всех выйти, чтобы сказать вам это.
Теперь Ли Хёнмун уже ни при каких обстоятельствах не сможет оспорить контракт Хару.
После этого Ким Ёнхун рассказал мне ещё кое-что о семье мальчика, и положение оказалось запутаннее, чем я предполагал.
— ...Вы хотите сказать, что Хару — метис?
— На четверть. Мать Хару, Наталья, наполовину русская.
«Вот оно что! Неудивительно, что у него такие чёткие черты лица и светлая кожа», — подумал я про себя.
— Хёнмун и раньше попивал, но не до такой степени. Всё покатилось под откос после того, как его обманули мошенники, — продолжил доктор.
— Мошенники?
Оказалось, раньше Ли Хёнмун ходил на рыболовецких судах в открытое море, там познакомился с будущей женой, осел с ней в родной деревне и устроился в сад к дедушке Сэри. Но много на яблоках не заработаешь, и он решил вложить все накопления в собственное дело. Мошенники обобрали его до нитки.
После этого он начал всё чаще ссориться с женой, и примерно через три месяца Наталья ушла из дома.
— Хорошая была женщина, но Хёнмун, пристрастившись к выпивке, начал распускать руки. Неудивительно, что она не выдержала. Сказала, что заработает денег и вернётся за сыном, но... — Ким Ёнхун тяжело вздохнул и замолчал.
— Вы не знаете, у кого может быть номер матери Хару? — спросил я.
— Понятия не имею. В любом случае я ещё поговорю с Хёнмуном. Если подтвердится хронический алкоголизм, упеку его на принудительное лечение, — твёрдо заявил врач.
— Буду признателен.
Прощаясь, Ким Ёнхун с тёплой улыбкой добавил:
— Пожалуйста, позаботьтесь о Хару. Раз уж вы вывели в свет нашу Сэри, на душе у меня спокойно.
— Спасибо вам за доверие.
Покинув больницу, я твёрдо решил разыскать мать Хару. Хорошо, если слова врача о ней окажутся правдой, но если нет — мне придётся принять меры заранее.
Переночевав в доме у Сэри, на следующее утро мы двинулись обратно в Сеул. Сэри, устроившаяся на заднем сиденье, тут же принялась читать Хару наставления о суровых реалиях шоу-бизнеса:
— Хару, у тебя именно такая внешность, от которой девчонки без ума, так что держи ухо востро. Знаешь, сколько вокруг плохих старших девиц, которые притворяются невинными, а сами так и вешаются на парней?
— Понял.
Поучительно покивав ещё немного, Сэри вдруг округлила глаза:
— А! И самое главное — держись подальше от женских групп Petite More и Pink Diamonds. Их вообще за версту обходи, ясно?
— Это ещё почему? — удивился Хару.
Сэри строго уставилась на него:
— Делай, что тебе говорят!
— Ладно, понял.
Я мысленно покачал головой: «Могла бы хоть объяснить причину. Ладно, потом сам всё ему подробно растолкую».
Хару даже не подумал спорить с подругой — только счастливо кивал с самой довольной улыбкой на свете.
Когда Сэри воинственно сжала кулачок, демонстрируя свою готовность стоять за друга горой, все на заднем сиденье дружно расхохотались.
— Сэри, хватит уже нудеть.
— И правда. Можно подумать, Хару твой младший брат.
В ответ на подколки старших участниц Cherry Blossom девушка отрицательно покачала головой:
— Я приглядывала за Хару с самого детства. Так что вполне естественно, что я буду заботиться о нём и в Сеуле. Кхм! — важно заявила она.
— Сэри, ты когда-нибудь слышала изречение «познай самого себя»? — хихикнула Ян Ынби, отчего Сэри в недоумении склонила голову набок.
— Это ещё что значит?
— То и значит: для начала научись сама не опаздывать в школу!
— О-онни! — возмутилась Сэри.
При виде того, как она вспыхнула и завопила, в салоне снова раздался весёлый смех.
Однако я прекрасно понимал её тревогу — в моей прошлой жизни Хару то и дело впутывался в неприятные скандалы со старшими актрисами.
— Нет, в этот раз Сэри права. Хару, будь осторожен и слушайся её, договорились? — поддержал я девушку.
Загнанная было в угол Сэри тут же просияла широкой улыбкой:
— Видели?! Юнхо-оппа на моей стороне!
И пока она гордо выпячивала грудь, остальные девушки продолжали тихо хихикать.
Добравшись до Сеула и развезя Юджин домой, а Cherry Blossom в общежитие, я вместе с Хару направился в офис компании.
Припарковав машину, я по привычке заглянул в свой планировщик.
Все записи в расписании Golden Road вплоть до ноября бесследно исчезли, однако декабрьское возвращение на сцену по-прежнему оставалось на месте.
[Каждый день V10]
[Дата: 12 декабря 2020 года]
07:30 — Golden Road в салоне Forest, подготовка S-класса.
17:30 — Подготовка к камбэк-сцене Golden Road. Запросить саундчек у АД.
Тот факт, что эти пункты не пропали, означал одно: в декабре группа всё-таки выйдет на сцену.
В голове тут же закружился рой мыслей.
«Их возвращение всё ещё в силе. Что же там, чёрт возьми, происходит? После таких громких скандалов даже без расформирования группа должна была отсиживаться в тени больше года, разве нет?»

Комментарии

Загрузка...