Ли Тхэпхун поспешно склонил голову перед Чха Тхэхуном:
— А, сонбэ-ним. Прошу прощения, что не поздоровался раньше. Я вовсе не хотел проявить неуважение...
Чха Тхэхун молча окинул взглядом кланяющегося Ли Тхэпхуна и криво усмехнулся:
— Смотрю, ты неплохо натаскался, пацан. Здорово выступил.
— Спасибо.
— Не стоит. Вот только, Тхэпхун... не надрывайся ты так.
— Простите?
— Говорю, одними стараниями главную роль не заберёшь.
Следом встрял Чу Хосон, дав понять, что исход уже предрешён:
— Заместитель менеджера Чон. Может, неприятно это слышать, но наверху уже всё обсудили и утвердили. Главную роль в этом фильме уже отдали Тхэхуну, так что не позорьтесь понапрасну.
Ли Тхэпхун растерянно оглянулся на меня. Увидев это, Чха Тхэхун прицокнул языком и бросил:
— Пацан, не делай такую мину. Я подошёл только затем, чтобы ты не питал пустых надежд. Но я замолвлю за тебя словечко режиссёру Чхве, чтобы тебе дали приличную роль.
Закончив речь, Чха Тхэхун покровительственно похлопал Ли Тхэпхуна по плечу и направился к своему минивэну.
— Господин Тхэпхун и правда сильно прибавил в игре, так что я лично похлопочу, чтобы ему отдали роль Кан Ильрока. Не переживайте, — добавил Чу Хосон, уходя следом за актёром и не подозревая о моих истинных планах.
Полковник северокорейского спецназа Кан Ильрок, преследующий главного героя Чхве Сонха, который похитил физика-ядерщика, был важным персонажем второго плана. Но мне нужна была для Ли Тхэпхуна именно главная роль. Она должна была стать переломным моментом, способным навсегда стереть прилипшее к нему прозвище «Пустой Давид».
Когда те двое ушли, Ли Тхэпхун замялся и спросил упавшим голосом:
— Хён, это правда? Неужели итоги сегодняшнего прослушивания были решены с самого начала?
Я криво усмехнулся и покачал головой:
— Ну как такое возможно? Просто доверься мне.
«Без тебя эти слова оказались бы чистой правдой. Да и без моего вмешательства всё бы так и случилось».
Но после столь блестящих проб будущее уже готово было свернуть на другую колею.
«Правда, легко не будет».
— Поехали сначала поедим.
— Поедим?
— Ага. Сегодня едим мраморную говядину.
Чон Санбон и Ли Дэхо встревоженно переглянулись.
— Господин Чон, Тхэпхун столько времени голодал, мясо сейчас может не пойти, — осторожно заметил Ли Дэхо.
— Мясо поедим мы, а для Тхэпхуна закажем кашу с говядиной и кедровыми орешками. В общем, просто идите за мной.
Исходя из воспоминаний о прошлой жизни, я точно знал, что Чхве Сонмун явится на место на двадцать минут раньше назначенного времени и будет ждать остальных. Эти двадцать минут станут моим окном возможностей, чтобы переговорить с режиссёром и отвоевать главную роль для Ли Тхэпхуна.
Стоило нам переступить порог роскошного ресторана мраморной говядины хану «Кугу», как в глаза бросились ухоженные карликовые сосны в кадках и глянцевая чёрная плитка.
Осмотревшись в столь солидном заведении, Чон Санбон забеспокоился:
— Господин Чон, здесь ведь, наверное, запредельно дорого?
Мой голос сам собой дрогнул:
— Н-ничего. Как-нибудь выкрутимся.
В подобном ресторане нельзя было расплатиться корпоративной картой — платить предстояло из собственного кармана. Одна порция весом в сто двадцать граммов стоила бешеные шестьдесят пять тысяч вон. Даже страшно было представить итоговую цифру в счёте.
Ли Тхэпхун с тревогой покосился на меня:
— Хён, ты уверен? Я могу сам заплатить.
— Не выдумывай. Я как раз откладывал деньги на подобные случаи.
Придётся пустить в ход щедрую премию, полученную от Кан Гамчхана.
В заранее забронированном четвёртом зале я заказал пять порций отборных рёбрышек хану и миску говяжьей каши с кедровыми орешками для изголодавшегося Тхэпхуна.
Как только официанты расставили закуски, я вышел за дверь. На часах было семь ноль-девять вечера. Чхве Сонмун должен был появиться с минуты на минуту.
Прикрыв за собой раздвижную дверь, я сверился с планировщиком.
«Запись на месте, всё по плану».
И действительно, не прошло и минуты, как в холле показались вернувшийся с прослушивания Чхве Сонмун и его спутники.
— Не рановато ли мы приехали?
— На двадцать минут раньше, но начальник Ким уже забронировал зал. Сказал, пятый...
Впереди шли Чхве Сонмун и Ка Ынсу, а следом за ними — Пё Ынми, Ким Мундон и Син Джонги.
В этот миг взгляд режиссёра наткнулся на меня. Чхве Сонмун озадаченно склонил голову набок:
— А? Это ещё что? Почему здесь агент господина Ли Тхэпхуна?
— А, здравствуйте, режиссёр. Слышал, здесь подают отменную кашу с говядиной и кедровыми орешками, вот и привёз Тхэпхуна восстанавливать силы.
На лице Чхве Сонмуна расцвела тёплая улыбка:
— Ха-ха! Вон оно что? Местная каша с кедровыми орешками и впрямь выше всяких похвал. Порой я сам заказываю её вместо мяса. Так в каком же вы зале?
— В четвёртом, режиссёр.
— О как, выходит, прямо за стенкой от нас.
Пока Чхве Сонмун добродушно посмеивался, Ка Ынсу поспешил свернуть беседу:
— Приятного аппетита, заместитель менеджера Чон. У нас тут деловая встреча, так что мы пойдём.
Но Чхве Сонмун тут же его остановил:
— К чему такая спешка? Я как раз хотел перекинуться парой слов с Тхэпхуном. Ничего? Вы, ребята, располагаете временем?
«Конечно, иначе и быть не могло. После такого прослушивания великий Чхве Сонмун ни за что не упустил бы Тхэпхуна из виду».
Всё складывалось куда лучше, чем я смел надеяться.
— Для вас, режиссёр Чхве, время всегда найдётся! Хоть весь вечер свободны! — с готовностью откликнулся я.
— Ха-ха! Вы поглядите на этого парня.
Разумеется, такой поворот порадовал далеко не всех. Заметно занервничавший Ка Ынсу подскочил к Чхве Сонмуну и принялся что-то торопливо шептать ему на ухо.
Однако режиссёр лишь недовольно сдвинул брови:
— Что с тобой сегодня? Есть какая-то причина, по которой мне нельзя видеться с Тхэпхуном?
Под тяжёлым взглядом начальника Ка Ынсу тут же стушевался и склонил голову:
— Н-нет, ничего такого.
Чхве Сонмун махнул нам рукой, предлагая пройти внутрь: до прихода остальных гостей время ещё оставалось. В каком именно зале сидеть, значения не имело — четвёртый и пятый залы соединялись раздвижной перегородкой. Когда мы открыли дверь четвёртого зала, мои спутники, как раз собиравшиеся класть мясо на решётку, вскочили со своих мест.
— Р-режиссёр Чхве!
— Ха-ха-ха. Так вышло, что у меня бронь в соседней комнате. Садитесь, садитесь.
Работники «Кугу» тут же подсуетились и раздвинули перегородку между залами, объединив четвёртый и пятый в одну длинную комнату.
После коротких приветствий Чхве Сонмун отпил глоток чая и сразу перешёл к допросу Ли Тхэпхуна:
— Кстати, Тхэпхун. Ты ведь изменился до неузнаваемости. Что с тобой приключилось, что дало такой скачок?
Ли Тхэпхун ответил прямо и с достоинством:
— Я усердно работал над собой, режиссёр.
— Ха-ха-ха! Если бы одно усердие творило такие чудеса, вся Корея ходила бы в великих актёрах. Должен быть какой-то скрытый переломный момент.
Режиссёр добродушно рассмеялся и продолжил допытываться, в чём секрет сегодняшнего триумфа. Как и ожидалось, Ли Тхэпхун зацепил его всерьёз.
В этот миг вновь вмешался Ка Ынсу:
— Режиссёр Чхве, можно вас на пару слов с глазу на глаз...
Чхве Сонмун недоумённо покосился на странное поведение своего продюсера:
— Что ещё? Говори прямо здесь.
— Это вопрос, который неудобно обсуждать при посторонних.
Режиссёр поморщился, но всё же нехотя поднялся с места:
— Тьфу ты, ну и морока сегодня. Ладно. Всё равно собирался в уборную, по дороге и расскажешь.
Когда Ка Ынсу увёл Чхве Сонмуна, беседу подхватила Пё Ынми. Остальные члены жюри тоже время от времени задавали Ли Тхэпхуну вопросы о его планах и подготовке — судя по всему, утреннее выступление оставило в них глубокий след.
Спустя три минуты раздвижная дверь открылась, и Чхве Сонмун вернулся в зал. Вот только с его губ сорвались совершенно неожиданные слова:
— Тхэпхун, извини, но вы не могли бы пересесть за другой стол? Пожалуй, обеим сторонам будет неловко ужинать вот так, бок о бок.
Это был прямой приказ убраться восвояси.
Все присутствующие замерли в растерянности от столь резкой перемены в поведении режиссёра. Воздух в зале мгновенно натянулся до предела.
Воспользовавшись паузой, Ка Ынсу громко рявкнул:
— Чего расселись? Быстро собирайтесь!
Но я проигнорировал его выпад и не сдвинулся с места. Я слишком хорошо знал характер Чхве Сонмуна: приняв решение, он никогда не оглядывался назад. Отступить сейчас означало бы потерять даже призрачный шанс.
— Если мы допустили какую-то оплошность, отчитайте нас в лицо, — обратился я прямо к режиссёру. — Мы всё исправим.
— Неужели мне обязательно разжёвывать? — поморщился Чхве Сонмун с откровенно недовольным видом.
В ту же секунду влез Ка Ынсу:
— Ну до чего же ты упёртый! Неужто сам не догадываешься?
— Нет. Потому и спрашиваю, что понятия не имею. Отчего вы вдруг так переменились? — твёрдо возразил я.
Ка Ынсу повысил голос:
— У Ли Тхэпхуна ведь боязнь камеры, разве нет?! Как вы вообще посмели явиться на прослушивание, утаив такой факт? Что бы вы делали, если бы всё вскрылось посреди съёмок?!
«Погоди-ка. Откуда он знает про боязнь камеры? Об этом было известно только во втором актёрском отделе. Значит, кто-то слил информацию!»
Но прежде чем искать стукача, нужно было выпутаться из нынешней ловушки. К счастью, развеять это недоразумение не составляло большого труда.
— Кто вам такое сказал? У Тхэпхуна — и боязнь камеры? — с нажимом переспросил я.
— Тьфу, поглядите на него! Обязательно заставлять меня повторять при всех? — пренебрежительно фыркнул Ка Ынсу.
— Да, обязательно. Несправедливо ведь страдать от наговоров из-за наглой лжи, не так ли? — возмутился я.
Чхве Сонмун неловко кашлянул в кулак:
— Кхм.
Бросив на него быстрый взгляд, Ка Ынсу окончательно потерял самообладание:
— И это ещё не всё! Я слышал, его спонсирует Daechon Inc.! Скажешь, это тоже выдумки?!
Об этом тоже знали лишь свои во втором актёрском отделе. Как только всё закончится, придётся перетряхнуть весь отдел и выяснить, кто торгует нашими тайнами.
На этот раз нахмурились не только Чхве Сонмун с Пё Ынми, но и представители инвестора с дистрибьютором. Актёр, сидящий на содержании у крупного концерна, для любого проекта был бомбой замедленного действия.
— Я об этом слыхом не слыхивал... Неудивительно, что продюсер Ка так колебался, — пробормотал Чхве Сонмун.
Дело принимало скверный оборот.
Ли Тхэпхун попытался было оправдаться, но я вскинул руку, останавливая его. Сейчас говорить должен был я.
Впившись гневным взглядом в Ка Ынсу, я процедил:
— Это вам начальник Ким напел?
— К-какая разница, от кого я это услышал?!
— Огромная. Начальник Ким Донсу уже предупреждал меня, что главная роль давным-давно отдана другому и чтобы мы не совались. Так что мне очень нужно знать, кто именно донёс вам эти сплетни, продюсер Ка!
Я пошёл в лобовую атаку. Хотя я знал, что Ка Ынсу проработал с Чхве Сонмуном больше десяти лет, прояснить ситуацию требовалось любой ценой — только так можно было ухватиться за последнюю ниточку надежды.
К счастью, Чхве Сонмун среагировал именно так, как я рассчитывал.
— Погоди-ка. Что значит — главная роль уже отдана? О чём ты толкуешь? Режиссёр здесь я, и я до сих пор выбираю. Кто это без меня утвердил исполнителя главной роли?! — рявкнул Чхве Сонмун, грозно сдвинув брови.
Когда он метнул подозрительный взгляд на инвестора и дистрибьютора, те вмиг замахали руками, открещиваясь от любого сговора.
Тогда режиссёр перевёл тяжёлый взгляд на меня:
— Заместитель менеджера Чон, ты ведь знаешь, что сказанных слов назад не воротишь?
Я твёрдо кивнул:
— Да, режиссёр. Пусть даже мы не получим главную роль, но смыть с себя клевету мы обязаны. Это слишком несправедливо! Вы даже не представляете, сколько сил Тхэпхун вложил в подготовку к этим пробам!
Должно быть, уловив в моём отчаянном порыве нечто большее, чем пустую браваду, в разговор негромко вступила Пё Ынми:
— Давайте выслушаем и их сторону.
— Но, директор Пё! — вскинулся Ка Ынсу.
Однако она осталась невозмутима:
— Вы предлагаете даже не дать людям объясниться? Продюсер Ка, вы сегодня ведёте себя крайне странно.
«Вот это пас, спасибо!»
Никак не ожидал, что известная своей суровостью Пё Ынми вступится за нас.
Чхве Сонмун опустился на подушку и одним глотком осушил плошку ледяного настоя тончхими — судя по всему, вся эта грязь сильно его вымотала, ведь Тхэпхун и правда успел ему приглянуться.
Переведя дух, режиссёр махнул рукой:
— Ладно. У вас наверняка есть своя правда, так что выкладывай, что хотел сказать.
— Во-первых, что касается слухов о спонсорстве вице-президента Ким Эджа из Daechon Inc., Тхэпхун к этому вообще непричастен. Когда поступило предложение, я лично его отклонил, — пояснил я.
— С чего бы мне верить на слово? — прищурился Чхве Сонмун.
— Разве вы не знаете нрав вице-президента Daechon Inc.? Стоит кому-то принять её покровительство, как его тут же пихают во все рекламные ролики. Вице-президент Ким Эджа вышла на нас ещё в апреле, а на дворе уже середина мая, — привёл я довод.
— Слабовато для доказательства.
У меня едва не сорвалось с языка предложение показать аудиозапись, но я вовремя прикусил губу — предсказать реакцию Ким Эджа на такую утечку было невозможно. Поразмыслив пару секунд, я произнёс с каменной решимостью:
— Тогда пойдём другим путём. Если Тхэпхун получит главную роль и согласится хоть на одну рекламу или спонсорство от Daechon Inc. или вице-президента Ким Эджа, мы подпишем договор о полном возмещении всех возникших из-за этого убытков.
Услышав мою готовность откреститься от Daechon Inc. любой ценой, Чхве Сонмун испытующе вгляделся в моё лицо:
— Отвечаешь за свои слова?
— Если потребуется, можете перепроверить это у директора нашей компании, — спокойно ответил я.
Почуяв, что беседа уплывает в опасное русло, Ка Ынсу судорожно завопил:
— А-а как же боязнь камеры?! Это чистое мошенничество — идти на пробы, скрывая такой изъян! Что, если посреди съёмок его снова затрясёт, как раньше?!
С трудом сдерживая ярость, я посмотрел на вновь оскалившегося продюсера. Чтобы опровергнуть и это обвинение, придётся раскрыть настоящий недуг Ли Тхэпхуна.
Обернувшись, я увидел, как Тхэпхун едва заметно кивнул, давая мне добро.
Я глубоко вдохнул и, вперив в Ка Ынсу ледяной взгляд, чеканно заговорил.
«Теперь твоя очередь расхлёбывать последствия, Ка Ынсу!»

Комментарии

Загрузка...