Лайл, просидевший всю ночь в кресле, проснулся и сладко зевнул.
Лайл, просидевший всю ночь в кресле, проснулся и сладко зевнул.
На его плечи был накинут легкий шерстяной плед.
На его плечи был накинут легкий шерстяной плед.
На кухне суетилась эльфийка — он видел лишь ее тонкую, изящную спину. Из кастрюли поднимался пар, разнося по дому аппетитный аромат свежесваренной каши.
На кухне суетилась эльфийка — он видел лишь ее тонкую, изящную спину. Из кастрюли поднимался пар, разнося по дому аппетитный аромат свежесваренной каши.
На мгновение Лайл даже растерялся: надо же, эта девчонка умудрилась встать раньше него.
На мгновение Лайл даже растерялся: надо же, эта девчонка умудрилась встать раньше него.
— Проснулись? — Лилит обернулась, ее щеки раскраснелись от кухонного жара. — Почти готово, наставник, подождите еще минутку!
— Проснулись? — Лилит обернулась, ее щеки раскраснелись от кухонного жара. — Почти готово, наставник, подождите еще минутку!
Перед ним предстала Лилит в образе прилежной кухарки — зрелище редкое и, надо признать, весьма очаровательное.
Перед ним предстала Лилит в образе прилежной кухарки — зрелище редкое и, надо признать, весьма очаровательное.
Однако, к ее легкому разочарованию, Лайл без лишних эмоций аккуратно сложил плед и поднялся с кресла.
Однако, к ее легкому разочарованию, Лайл без лишних эмоций аккуратно сложил плед и поднялся с кресла.
— Кстати, наставник, это вы меня переодели? — Лилит смущенно провела ладонями по обнаженным бедрам. — Ну, я про чулки.
— Кстати, наставник, это вы меня переодели? — Лилит смущенно провела ладонями по обнаженным бедрам. — Ну, я про чулки.
— Сама сняла.
— Сама сняла.
Лилит кокетливо переступила с ноги на ногу:
Лилит кокетливо переступила с ноги на ногу:
— Наставник... вам что, нравятся... мои чулки?
— Наставник... вам что, нравятся... мои чулки?
«Странный вопрос. Но почему-то мне это даже льстит».
«Странный вопрос. Но почему-то мне это даже льстит».
Лайл опешил:
Лайл опешил:
— С чего ты... С чего вообще такие мысли?
— С чего ты... С чего вообще такие мысли?
— Ну как же, раньше вы то и дело косились на мои ноги, а сегодня я без чулок — и вы даже не смотрите.
— Ну как же, раньше вы то и дело косились на мои ноги, а сегодня я без чулок — и вы даже не смотрите.
Поймав обвиняющий взгляд эльфийки, Лайл с самым серьезным видом кашлянул:
Поймав обвиняющий взгляд эльфийки, Лайл с самым серьезным видом кашлянул:
— Лилит, ты так и не уяснила базовую логику.
— Лилит, ты так и не уяснила базовую логику.
— А?
— А?
— Нужно зрить в корень, искать суть за внешней оболочкой.
— Нужно зрить в корень, искать суть за внешней оболочкой.
Лилит густо покраснела:
Лилит густо покраснела:
— То есть... вам нравятся не именно мои чулки, а просто... чулки как таковые?
— То есть... вам нравятся не именно мои чулки, а просто... чулки как таковые?
«Черт! А девчонка-то проницательная, прямо в точку попала!»
«Черт! А девчонка-то проницательная, прямо в точку попала!»
— Не позволяй иллюзиям обмануть тебя, — Лайл назидательно поднял указательный палец. — На самом деле дело вообще не в чулках. Никакой связи.
— Не позволяй иллюзиям обмануть тебя, — Лайл назидательно поднял указательный палец. — На самом деле дело вообще не в чулках. Никакой связи.
— Хм... не понимаю.
— Хм... не понимаю.
— Всему свое время. Поначалу одна упрямая обезьяна, напросившаяся в ученики к великому мастеру, тоже ничего не понимала.
— Всему свое время. Поначалу одна упрямая обезьяна, напросившаяся в ученики к великому мастеру, тоже ничего не понимала.
— Обезьяна? И что с ней стало?
— Обезьяна? И что с ней стало?
— А потом... — Лайл на секунду замолчал, пряча усмешку. — Потом она посреди ночи пробралась в спальню к наставнику и наконец-то обучилась секрету бессмертия.
— А потом... — Лайл на секунду замолчал, пряча усмешку. — Потом она посреди ночи пробралась в спальню к наставнику и наконец-то обучилась секрету бессмертия.
Лилит лишилась дара речи и уставилась на него круглыми глазами.
Лилит лишилась дара речи и уставилась на него круглыми глазами.
— Шучу, — рассмеялся Лайл. — Ладно, Лилит. Раз уж я разделил с тобой завтрак, дам один совет. Касается твоей подруги-суккуба.
— Шучу, — рассмеялся Лайл. — Ладно, Лилит. Раз уж я разделил с тобой завтрак, дам один совет. Касается твоей подруги-суккуба.
— Сью? Вы ее видели? — бесхитростно спросила эльфийка. — Правда ведь, она красавица?
— Сью? Вы ее видели? — бесхитростно спросила эльфийка. — Правда ведь, она красавица?
— Красавица, — согласился Лайл.
— Красавица, — согласился Лайл.
Он неторопливо помешивал ложкой горячую кашу в тарелке.
Он неторопливо помешивал ложкой горячую кашу в тарелке.
— На десятом ярусе подземелья Ишгард раскинулся Лес туманного барьера. Без жреца, способного очистить воздух и рассеять мглу, соваться туда — чистое самоубийство. Если твоя подруга решит пойти дальше, ты ее больше не увидишь.
— На десятом ярусе подземелья Ишгард раскинулся Лес туманного барьера. Без жреца, способного очистить воздух и рассеять мглу, соваться туда — чистое самоубийство. Если твоя подруга решит пойти дальше, ты ее больше не увидишь.
Лилит застыла:
Лилит застыла:
— То есть как?
— То есть как?
— Верная смерть. К слову, сейчас она промышляет на девятом ярусе.
— Верная смерть. К слову, сейчас она промышляет на девятом ярусе.
Лайл, конечно, мог бы ей помочь, но это решило бы проблему лишь временно. Спустись она ниже — и снова окажется на волосок от гибели.
Лайл, конечно, мог бы ей помочь, но это решило бы проблему лишь временно. Спустись она ниже — и снова окажется на волосок от гибели.
Освоение подземелий Ишгарда таило в себе множество тонкостей. Парящие гондолы, подвластные лишь магам; ядовитые туманы, требующие благословения жрецов; постоянно меняющиеся лабиринты, в которых ориентировались только ученые... Одиночка здесь был обречен.
Освоение подземелий Ишгарда таило в себе множество тонкостей. Парящие гондолы, подвластные лишь магам; ядовитые туманы, требующие благословения жрецов; постоянно меняющиеся лабиринты, в которых ориентировались только ученые... Одиночка здесь был обречен.
Сам Лайл возвращаться в подземелье пока не планировал.
Сам Лайл возвращаться в подземелье пока не планировал.
Лицо Лилит стремительно побледнело.
Лицо Лилит стремительно побледнело.
Вообще-то, дружба эльфийки и суккуба сама по себе казалась абсурдом. Эльфы поклонялись силам природы, тогда как суккубы служили Порочной страсти. Но Сью отличалась от сородичей. Она была самой близкой подругой Лилит.
Вообще-то, дружба эльфийки и суккуба сама по себе казалась абсурдом. Эльфы поклонялись силам природы, тогда как суккубы служили Порочной страсти. Но Сью отличалась от сородичей. Она была самой близкой подругой Лилит.
***
***
Когда встревоженная Лилит ворвалась в комнату, Сью сидела у окна, подставив лицо теплым лучам солнца. В мягком утреннем свете ее округлая, нежная девичья кожа казалась почти прозрачной.
Когда встревоженная Лилит ворвалась в комнату, Сью сидела у окна, подставив лицо теплым лучам солнца. В мягком утреннем свете ее округлая, нежная девичья кожа казалась почти прозрачной.
Суккубы от природы наделены убийственной красотой, и Сью не была исключением: длинные серебристые волосы, глубокие алые глаза. Если не считать гибкого хвоста да едва заметных темных узоров под нижними веками, она почти ничем не отличалась от обычной человеческой девушки.
Суккубы от природы наделены убийственной красотой, и Сью не была исключением: длинные серебристые волосы, глубокие алые глаза. Если не считать гибкого хвоста да едва заметных темных узоров под нижними веками, она почти ничем не отличалась от обычной человеческой девушки.
— Лилит, держи. Это все, что удалось выручить за этот раз, — Сью достала из-под подушки небольшой кожаный кошель.
— Лилит, держи. Это все, что удалось выручить за этот раз, — Сью достала из-под подушки небольшой кожаный кошель.
Внутри тихо звякнуло около трех десятков золотых. Девятый ярус представлял собой бескрайнее кладбище, кишащее неупокоенными душами и скелетами. Для опытных авантюристов тридцать золотых были сущими грошами, но Сью заработала их, рискуя собственной жизнью.
Внутри тихо звякнуло около трех десятков золотых. Девятый ярус представлял собой бескрайнее кладбище, кишащее неупокоенными душами и скелетами. Для опытных авантюристов тридцать золотых были сущими грошами, но Сью заработала их, рискуя собственной жизнью.
Лилит перевела взгляд на ее ногу, туго обмотанную чистыми бинтами.
Лилит перевела взгляд на ее ногу, туго обмотанную чистыми бинтами.
— Ты... ты собираешься возвращаться в подземелье?!
— Ты... ты собираешься возвращаться в подземелье?!
Сью слабо улыбнулась:
Сью слабо улыбнулась:
— Конечно. А что такое?
— Конечно. А что такое?
Только наедине с Лилит эта обычно настороженная, закрытая от мира суккуб позволяла себе расслабиться.
Только наедине с Лилит эта обычно настороженная, закрытая от мира суккуб позволяла себе расслабиться.
— Но наставник сказал, что ты погибнешь!
— Но наставник сказал, что ты погибнешь!
— Наставник?
— Наставник?
— Господин Лайл. Он великий ученый, который когда-то сумел спуститься аж до сорок четвертого яруса!
— Господин Лайл. Он великий ученый, который когда-то сумел спуститься аж до сорок четвертого яруса!
Лилит, путаясь в словах от волнения, торопливо пересказала подруге предупреждение Лайла.
Лилит, путаясь в словах от волнения, торопливо пересказала подруге предупреждение Лайла.
«Сорок четвертый ярус...»
«Сорок четвертый ярус...»
Если не брать в расчет мифические отряды авантюристов, такая глубина была пределом мечтаний для большинства искателей приключений.
Если не брать в расчет мифические отряды авантюристов, такая глубина была пределом мечтаний для большинства искателей приключений.
В памяти Сью мгновенно всплыл образ мужчины, которого она встретила прошлой ночью. Он ведь с первого взгляда понял, что скверна на ее раненой ноге осталась после битвы на кладбище девятого яруса. Похоже, он действительно чертовски умен и опытен. Но почему тогда он с такой легкостью открещивался от звания ученого?
В памяти Сью мгновенно всплыл образ мужчины, которого она встретила прошлой ночью. Он ведь с первого взгляда понял, что скверна на ее раненой ноге осталась после битвы на кладбище девятого яруса. Похоже, он действительно чертовски умен и опытен. Но почему тогда он с такой легкостью открещивался от звания ученого?
— Лилит, не переживай за меня, — Сью мягко погладила подругу по золотистым волосам. — Лучше расскажи, как так вышло, что ты привела в дом постороннего мужчину и теперь зовешь его учителем?
— Лилит, не переживай за меня, — Сью мягко погладила подругу по золотистым волосам. — Лучше расскажи, как так вышло, что ты привела в дом постороннего мужчину и теперь зовешь его учителем?
Раньше-то Лилит постоянно ворчала на назойливых клиентов, с которыми ей приходилось иметь дело на работе.
Раньше-то Лилит постоянно ворчала на назойливых клиентов, с которыми ей приходилось иметь дело на работе.
— Ну... — эльфийка смущенно замялась.
— Ну... — эльфийка смущенно замялась.
Она привыкла видеть в Сью старшую сестру, и признаваться в некоторых вещах ей было чертовски неловко.
Она привыкла видеть в Сью старшую сестру, и признаваться в некоторых вещах ей было чертовски неловко.
— Он действительно потрясающий.
— Он действительно потрясающий.
— Охотно верю, — Сью говорила медленно, но в ее голосе звенела сталь. — Но запомни раз и навсегда: человеческая алчность не знает границ. Ему наверняка что-то от тебя нужно.
— Охотно верю, — Сью говорила медленно, но в ее голосе звенела сталь. — Но запомни раз и навсегда: человеческая алчность не знает границ. Ему наверняка что-то от тебя нужно.
— Сначала я просто хотела подтянуть свои ремесленные навыки, — Лилит смущенно потеребила кончик своего острого ушка. — Но господин Лайл оказался очень добрым. Какие бы глупости я ни спрашивала, он ни разу на меня не рассердился. К тому же... мне кажется, это я бессовестно пользуюсь его щедростью. Глупо думать, будто за простое «наставник» можно получить столь ценные знания. Из-за этого мне даже как-то не по себе...
— Сначала я просто хотела подтянуть свои ремесленные навыки, — Лилит смущенно потеребила кончик своего острого ушка. — Но господин Лайл оказался очень добрым. Какие бы глупости я ни спрашивала, он ни разу на меня не рассердился. К тому же... мне кажется, это я бессовестно пользуюсь его щедростью. Глупо думать, будто за простое «наставник» можно получить столь ценные знания. Из-за этого мне даже как-то не по себе...
«Знания?»
«Знания?»
Сью удивленно приподняла бровь.
Сью удивленно приподняла бровь.
Эльфы рождаются с благословением самой природы, наделившей их обостренной интуицией. Они чутко распознают чужие намерения. Но сейчас, рассказывая об этом господине Лайле, Лилит густо краснела кончиками ушей. А у эльфийского народа это верный признак того, что девичье сердце начинает таять.
Эльфы рождаются с благословением самой природы, наделившей их обостренной интуицией. Они чутко распознают чужие намерения. Но сейчас, рассказывая об этом господине Лайле, Лилит густо краснела кончиками ушей. А у эльфийского народа это верный признак того, что девичье сердце начинает таять.
Сью помрачнела. Пусть этот человек вчера и спас ей жизнь, тяжелое прошлое научило ее никогда не доверять людям. Особенно тем, кто прикрывается маской вежливости и мягкости.
Сью помрачнела. Пусть этот человек вчера и спас ей жизнь, тяжелое прошлое научило ее никогда не доверять людям. Особенно тем, кто прикрывается маской вежливости и мягкости.
Сью легонько потрепала подругу по голове:
Сью легонько потрепала подругу по голове:
— Не будь такой доверчивой. С твоей наивностью тебя обведут вокруг пальца в два счета.
— Не будь такой доверчивой. С твоей наивностью тебя обведут вокруг пальца в два счета.
Она-то прекрасно знала, что у ее эльфийской названной сестренки в голове порой гуляет ветер.
Она-то прекрасно знала, что у ее эльфийской названной сестренки в голове порой гуляет ветер.
— Да знаю я! — Лилит шутливо показала кончик языка. — Слушай, давай ты будешь зарабатывать вместе со мной? Ремесленные профессии — это ведь тоже здорово!
— Да знаю я! — Лилит шутливо показала кончик языка. — Слушай, давай ты будешь зарабатывать вместе со мной? Ремесленные профессии — это ведь тоже здорово!
Сью лишь грустно улыбнулась в ответ:
Сью лишь грустно улыбнулась в ответ:
— Лилит, ты ведь знаешь, чего я хочу на самом деле.
— Лилит, ты ведь знаешь, чего я хочу на самом деле.
Эльфийка притихла.
Эльфийка притихла.
Сью была суккубом, но всей душой презирала клеймо презрения, которое общество вешало на ее расу. Она хотела доказать свою силу как полноценный искатель приключений.
Сью была суккубом, но всей душой презирала клеймо презрения, которое общество вешало на ее расу. Она хотела доказать свою силу как полноценный искатель приключений.
Вот только найти для нее надежный отряд... Легко сказать.
Вот только найти для нее надежный отряд... Легко сказать.
Авантюристы — народ гордый и спесивый. Даже такой сильный человек, как господин Лайл, в итоге оказался выброшен на обочину жизни. А Сью мало того, что принадлежала к презираемому роду суккубов, так еще и была обычным мечником-самоучкой.
Авантюристы — народ гордый и спесивый. Даже такой сильный человек, как господин Лайл, в итоге оказался выброшен на обочину жизни. А Сью мало того, что принадлежала к презираемому роду суккубов, так еще и была обычным мечником-самоучкой.
Ни один приличный отряд ни за что не согласился бы принять ее в свои ряды.
Ни один приличный отряд ни за что не согласился бы принять ее в свои ряды.

Комментарии

Загрузка...