— А тебе идёт! — Лилит вертела в руках чёрную фетровую шляпу.
— А тебе идёт! — Лилит вертела в руках чёрную фетровую шляпу.
Учитель и правда преобразился: в нём сразу проступила утончённая академическая стать. А ведь он чертовски хорош собой!
Учитель и правда преобразился: в нём сразу проступила утончённая академическая стать. А ведь он чертовски хорош собой!
Лайл поправил висевший на поясе маятник из синего кристалла. На нём была белоснежная рубашка с золотой заколкой на воротнике и строгое чёрное пальто.
Лайл поправил висевший на поясе маятник из синего кристалла. На нём была белоснежная рубашка с золотой заколкой на воротнике и строгое чёрное пальто.
— Непривычно как-то... — пробормотал он, разглядывая себя.
— Непривычно как-то... — пробормотал он, разглядывая себя.
Кончики острых ушек Лилит, залитых румянцем, забавно дрогнули.
Кончики острых ушек Лилит, залитых румянцем, забавно дрогнули.
— Первое впечатление — это главное, учитель! — авторитетно заявила она. — Раньше ты был слишком уж пассивен. Кому захочется общаться с неряхой?
— Первое впечатление — это главное, учитель! — авторитетно заявила она. — Раньше ты был слишком уж пассивен. Кому захочется общаться с неряхой?
— Я вовсе не неряха, — возразил Лайл. — Вообще-то я чищу зубы трижды в день!
— Я вовсе не неряха, — возразил Лайл. — Вообще-то я чищу зубы трижды в день!
— Да я про одежду! Про стиль!
— Да я про одежду! Про стиль!
Лилит сердито надула губы:
Лилит сердито надула губы:
— Неудивительно, что ты бегал за ней как верный пёсик, да так ничего и не добился!
— Неудивительно, что ты бегал за ней как верный пёсик, да так ничего и не добился!
«Ой, дерзить собственному учителю... Он же может меня поколотить? Но как же... как же это будоражит!»
«Ой, дерзить собственному учителю... Он же может меня поколотить? Но как же... как же это будоражит!»
Она тайком сунула в карман круглые очки в тонкой оправе.
Она тайком сунула в карман круглые очки в тонкой оправе.
Лайл скользнул взглядом по счёту. Лицо его выражало крайнее сомнение. Безумно дорого...
Лайл скользнул взглядом по счёту. Лицо его выражало крайнее сомнение. Безумно дорого...
— Признайся, у тебя здесь процент с продаж?
— Признайся, у тебя здесь процент с продаж?
— Да как ты мог подумать, учитель! — возмутилась эльфийка.
— Да как ты мог подумать, учитель! — возмутилась эльфийка.
— Но у тебя уши покраснели.
— Но у тебя уши покраснели.
— Это от смущения! Слышишь? От смущения!
— Это от смущения! Слышишь? От смущения!
Лилит сердито замахнулась кулачком, всем своим видом показывая, что готова его проучить.
Лилит сердито замахнулась кулачком, всем своим видом показывая, что готова его проучить.
Они вышли из ателье.
Они вышли из ателье.
Прохожие задерживали на них взгляды куда чаще обычного. Лайлу было не по себе, и он поглубже натянул шляпу.
Прохожие задерживали на них взгляды куда чаще обычного. Лайлу было не по себе, и он поглубже натянул шляпу.
Тем временем Лилит порылась в своей сумочке и выудила листок с поручением.
Тем временем Лилит порылась в своей сумочке и выудила листок с поручением.
[Таверна «Дуб»: требуется пивовар 4-го ранга]
[Таверна «Дуб»: требуется пивовар 4-го ранга]
— Начнём с этого места, — оживленно произнесла она. — Их прежний мастер ушёл на покой.
— Начнём с этого места, — оживленно произнесла она. — Их прежний мастер ушёл на покой.
По пути им встретилась юная жрица, которая явно искала Лайла.
По пути им встретилась юная жрица, которая явно искала Лайла.
Честно говоря, Эмилия была в бешенстве. У Шии просто отвратительный характер! Стоило попросить её извиниться, как принцесса, будто ей наступили на хвост, взвилась и с грохотом захлопнула дверь. В мыслях Эмилия уже сотню раз обозвала эту дрянь последними словами.
Честно говоря, Эмилия была в бешенстве. У Шии просто отвратительный характер! Стоило попросить её извиниться, как принцесса, будто ей наступили на хвост, взвилась и с грохотом захлопнула дверь. В мыслях Эмилия уже сотню раз обозвала эту дрянь последними словами.
Увидев приближающихся Лайла и Лилит, Эмилия опешила.
Увидев приближающихся Лайла и Лилит, Эмилия опешила.
«И зачем он вырядился как на праздник? Неужели всерьёз думает, что новые шмотки изменят его жизнь? Ах вот как... Стоило мне лишить его ласки, как он тут же побежал искать утех на стороне! Да ещё и с этой несносной остроухой девкой! Решила подсуетиться, пока место свободно?!»
«И зачем он вырядился как на праздник? Неужели всерьёз думает, что новые шмотки изменят его жизнь? Ах вот как... Стоило мне лишить его ласки, как он тут же побежал искать утех на стороне! Да ещё и с этой несносной остроухой девкой! Решила подсуетиться, пока место свободно?!»
— Лайл! — Эмилия тут же подобрала подол платья и побежала им навстречу. На её лице читалась глубокая усталость.
— Лайл! — Эмилия тут же подобрала подол платья и побежала им навстречу. На её лице читалась глубокая усталость.
— Эмилия? — удивился он.
— Эмилия? — удивился он.
Она уцепилась за его рукав, преданно заглядывая в глаза:
Она уцепилась за его рукав, преданно заглядывая в глаза:
— Я так переживала, что тебе негде переночевать! Искала тебя повсюду... Ты ведь ушёл совсем без вещей, даже без сменной одежды и самого необходимого.
— Я так переживала, что тебе негде переночевать! Искала тебя повсюду... Ты ведь ушёл совсем без вещей, даже без сменной одежды и самого необходимого.
Лайл растерянно приоткрыл рот:
Лайл растерянно приоткрыл рот:
— Всё в порядке, правда. Я устроился.
— Всё в порядке, правда. Я устроился.
— Ну когда же ты вернёшься? — Глаза жрицы вновь налились слезами.
— Ну когда же ты вернёшься? — Глаза жрицы вновь налились слезами.
Лайл вздохнул:
Лайл вздохнул:
— Эмилия, не надо.
— Эмилия, не надо.
Она быстро смахнула слезинку и перевела взгляд на свиток в руках его спутницы:
Она быстро смахнула слезинку и перевела взгляд на свиток в руках его спутницы:
— Вы... Лайл, ты ищешь работу?
— Вы... Лайл, ты ищешь работу?
— Да, вроде того.
— Да, вроде того.
Лилит лишь молча моргала, наблюдая за этой сценой.
Лилит лишь молча моргала, наблюдая за этой сценой.
— Можно мне пойти с вами? Хотя бы... хотя бы на то время, пока ты не решишь вернуться. Я просто хочу убедиться, что у тебя всё хорошо, — умоляюще прошептала Эмилия. Она выглядела такой хрупкой и беззащитной, что у любого бы сжалось сердце.
— Можно мне пойти с вами? Хотя бы... хотя бы на то время, пока ты не решишь вернуться. Я просто хочу убедиться, что у тебя всё хорошо, — умоляюще прошептала Эмилия. Она выглядела такой хрупкой и беззащитной, что у любого бы сжалось сердце.
Лайл заколебался.
Лайл заколебался.
«Странно... Раньше я как-то не замечал, чтобы она так сильно пеклась обо мне. Или дело не во мне лично, а просто в привычке за два года совместных походов?»
«Странно... Раньше я как-то не замечал, чтобы она так сильно пеклась обо мне. Или дело не во мне лично, а просто в привычке за два года совместных походов?»
На её длинных ресницах дрожали едва заметные слёзы. Актриса из неё была отменная.
На её длинных ресницах дрожали едва заметные слёзы. Актриса из неё была отменная.
В таверне «Дуб» их встретил хозяин заведения — крепкий бородач по имени Уилсон. Услышав от Лилит, что она привела мастера-пивовара, он вежливо пригласил гостей за столик.
В таверне «Дуб» их встретил хозяин заведения — крепкий бородач по имени Уилсон. Услышав от Лилит, что она привела мастера-пивовара, он вежливо пригласил гостей за столик.
— Я нашла для вас мастера шестого ранга! — Лилит победно подняла палец. — Шестого! Представляете?!
— Я нашла для вас мастера шестого ранга! — Лилит победно подняла палец. — Шестого! Представляете?!
— Ты издеваешься надо мной? — Уилсон нахмурился. — Из всех пивоваров, что я встречал, самый умелый едва дотягивал до четвертого ранга. Во всём Эофоле отродясь не слыхивали о мастерах шестого.
— Ты издеваешься надо мной? — Уилсон нахмурился. — Из всех пивоваров, что я встречал, самый умелый едва дотягивал до четвертого ранга. Во всём Эофоле отродясь не слыхивали о мастерах шестого.
Тем не менее, окинув взглядом сидевшего перед ним мужчину, хозяин таверны не спешил указывать им на дверь. Презентабельный вид Лайла, над которым потрудилась Лилит, сыграл свою роль.
Тем не менее, окинув взглядом сидевшего перед ним мужчину, хозяин таверны не спешил указывать им на дверь. Презентабельный вид Лайла, над которым потрудилась Лилит, сыграл свою роль.
— И вовсе не издеваюсь! — Лилит в замешательстве потеребила ухо и полезла в сумочку.
— И вовсе не издеваюсь! — Лилит в замешательстве потеребила ухо и полезла в сумочку.
И тут её осенило: когда Лайл аннулировал свой статус учёного в Ассоциации авантюристов, подтверждающий пергамент остался в архиве. С собой они его не взяли.
И тут её осенило: когда Лайл аннулировал свой статус учёного в Ассоциации авантюристов, подтверждающий пергамент остался в архиве. С собой они его не взяли.
«М-да... Без бумажки доказать слова будет непросто».
«М-да... Без бумажки доказать слова будет непросто».
Заметив её замешательство, Эмилия злорадно прищурилась, начав о чём-то догадываться.
Заметив её замешательство, Эмилия злорадно прищурилась, начав о чём-то догадываться.
Пивоварение? Что ж, Лайл действительно умел делать вино. Каждый раз, когда они втроём возвращались из купален на горячих источниках, то любили пропустить по бокалу хорошего вина. То, что они запрещали пить самому Лайлу, вовсе не мешало им наслаждаться напитком.
Пивоварение? Что ж, Лайл действительно умел делать вино. Каждый раз, когда они втроём возвращались из купален на горячих источниках, то любили пропустить по бокалу хорошего вина. То, что они запрещали пить самому Лайлу, вовсе не мешало им наслаждаться напитком.
«Но ты же не думаешь серьёзно, что пара домашних рецептов поможет тебе устроиться в приличную таверну? Смешно...»
«Но ты же не думаешь серьёзно, что пара домашних рецептов поможет тебе устроиться в приличную таверну? Смешно...»
Эмилия демонстративно нахмурилась и обратилась к хозяину:
Эмилия демонстративно нахмурилась и обратилась к хозяину:
— Лайл — уважаемый учёный из нашего отряда «Ночной расцвет». Попрошу вас проявлять больше почтения!
— Лайл — уважаемый учёный из нашего отряда «Ночной расцвет». Попрошу вас проявлять больше почтения!
— Какое мне дело до вашего «Ночного расцвета»? — Уилсон пренебрежительно махнул рукой. — Я простой трактирщик. Мне нужен не книжный червь, а тот, кто умеет обращаться с суслом. Пусть докажет своё мастерство на деле.
— Какое мне дело до вашего «Ночного расцвета»? — Уилсон пренебрежительно махнул рукой. — Я простой трактирщик. Мне нужен не книжный червь, а тот, кто умеет обращаться с суслом. Пусть докажет своё мастерство на деле.
— Да как вы... — Эмилия осеклась, понимая, что в чём-то трактирщик прав. Она растерянно повернулась к спутнику: — Лайл?
— Да как вы... — Эмилия осеклась, понимая, что в чём-то трактирщик прав. Она растерянно повернулась к спутнику: — Лайл?
Лайл лишь примирительно улыбнулся, показывая, что всё в порядке. Он окинул взглядом общий зал. За столами сидели хмельные искатели приключений в доспехах, но пили они исключительно дешёвый эль, пиво да простоватые фруктовые настойки.
Лайл лишь примирительно улыбнулся, показывая, что всё в порядке. Он окинул взглядом общий зал. За столами сидели хмельные искатели приключений в доспехах, но пили они исключительно дешёвый эль, пиво да простоватые фруктовые настойки.
— Скажите, все ваши напитки — исключительно продукты естественного брожения? — спросил Лайл.
— Скажите, все ваши напитки — исключительно продукты естественного брожения? — спросил Лайл.
Уилсон неохотно кивнул:
Уилсон неохотно кивнул:
— Фрукты, ягоды, ячмень, пшеница. Обычное дело.
— Фрукты, ягоды, ячмень, пшеница. Обычное дело.
Лайл негромко щелкнул пальцем по стеклянному бокалу:
Лайл негромко щелкнул пальцем по стеклянному бокалу:
— Кажется, теперь я понимаю, почему моя ремесленная профессия получила шестой ранг.
— Кажется, теперь я понимаю, почему моя ремесленная профессия получила шестой ранг.
Признаться честно, его практические навыки пивовара не были какими-то сверхъестественными. Но система действительно присвоила ему наивысший ранг.
Признаться честно, его практические навыки пивовара не были какими-то сверхъестественными. Но система действительно присвоила ему наивысший ранг.
«Значит, критерием оценки стало новаторство. В мире, где все используют лишь старинные методы брожения, знания из моей головы — это настоящая революция».
«Значит, критерием оценки стало новаторство. В мире, где все используют лишь старинные методы брожения, знания из моей головы — это настоящая революция».
Уилсон мысленно закатил глаза.
Уилсон мысленно закатил глаза.
«Я у бочек уже двадцать лет стою, а моё мастерство едва доползло до третьего уровня. Какой к чёрту шестой? Ты бы ещё похвастался, что у тебя все ремёсла на максимуме!»
«Я у бочек уже двадцать лет стою, а моё мастерство едва доползло до третьего уровня. Какой к чёрту шестой? Ты бы ещё похвастался, что у тебя все ремёсла на максимуме!»
— Скажите, — нарушил молчание Лайл, — вы когда-нибудь задумывались о том, чтобы использовать разницу в температуре кипения жидкостей? Если испарить, а затем сконденсировать пары алкоголя, можно получить невероятно крепкий напиток, сохранив при этом тончайший аромат сырья.
— Скажите, — нарушил молчание Лайл, — вы когда-нибудь задумывались о том, чтобы использовать разницу в температуре кипения жидкостей? Если испарить, а затем сконденсировать пары алкоголя, можно получить невероятно крепкий напиток, сохранив при этом тончайший аромат сырья.
Трактирщик нахмурился, силясь уловить суть:
Трактирщик нахмурился, силясь уловить суть:
— Чего? Какая ещё разница температур?
— Чего? Какая ещё разница температур?
— Что закипает быстрее — вода или чистый спирт?
— Что закипает быстрее — вода или чистый спирт?
— Спирт, конечно, — буркнул Уилсон. И тут же замер, поражённый внезапной догадкой.
— Спирт, конечно, — буркнул Уилсон. И тут же замер, поражённый внезапной догадкой.
Лайл согласно кивнул:
Лайл согласно кивнул:
— Верно. А значит, существует идеальная температурная граница, при которой хмельные пары поднимутся вверх, оставив воду позади.
— Верно. А значит, существует идеальная температурная граница, при которой хмельные пары поднимутся вверх, оставив воду позади.
— Но... как это возможно?
— Но... как это возможно?
Лайл слегка потёр переносицу:
Лайл слегка потёр переносицу:
— С помощью этого метода можно получить алкоголь невиданной крепости — настоящую огненную воду. Но объяснять всю научную подоплёку сейчас бессмысленно, вы всё равно не поймёте.
— С помощью этого метода можно получить алкоголь невиданной крепости — настоящую огненную воду. Но объяснять всю научную подоплёку сейчас бессмысленно, вы всё равно не поймёте.
Дистилляция — базовый химический процесс разделения жидких смесей.
Дистилляция — базовый химический процесс разделения жидких смесей.
Уилсон чувствовал, что собеседник нащупал нечто грандиозное, но до конца осознать концепцию «жжёного вина» пока не мог. Сама идея крепкого дистиллята впервые коснулась его разума.
Уилсон чувствовал, что собеседник нащупал нечто грандиозное, но до конца осознать концепцию «жжёного вина» пока не мог. Сама идея крепкого дистиллята впервые коснулась его разума.
Лилит тоже мало что поняла из этих заумных речей. Зато она прекрасно знала, когда нужно состроить благоговейную мину.
Лилит тоже мало что поняла из этих заумных речей. Зато она прекрасно знала, когда нужно состроить благоговейную мину.
«Учитель просто гений!»
«Учитель просто гений!»
— Но контролировать температуру и правильно улавливать конденсат — задача не из легких, — подытожил Лайл с мягкой улыбкой. — И секрет этого процесса известен лишь мне.
— Но контролировать температуру и правильно улавливать конденсат — задача не из легких, — подытожил Лайл с мягкой улыбкой. — И секрет этого процесса известен лишь мне.
Уилсон долго переваривал услышанное, после чего решился:
Уилсон долго переваривал услышанное, после чего решился:
— Ладно. Я готов дать тебе шанс. Если результат меня устроит, как насчёт пятидесяти золотых в месяц?
— Ладно. Я готов дать тебе шанс. Если результат меня устроит, как насчёт пятидесяти золотых в месяц?
Лайл задумался.
Лайл задумался.
За столь революционную технологию пятьдесят золотых — сущие гроши. Но спорить раньше времени не стоило: сначала нужно показать товар лицом.
За столь революционную технологию пятьдесят золотых — сущие гроши. Но спорить раньше времени не стоило: сначала нужно показать товар лицом.
— Пятьдесят золотых?! — возмутилась Эмилия. — За один только спуск в подземелье с нашим отрядом Лайл получал по пять-шесть сотен! Ты издеваешься над ним?
— Пятьдесят золотых?! — возмутилась Эмилия. — За один только спуск в подземелье с нашим отрядом Лайл получал по пять-шесть сотен! Ты издеваешься над ним?
— Милочка, не ровняй ремесло с рискованным ремеслом авантюриста, — резонно возразил Уилсон. — Пятьдесят монет — огромные деньги. Вон, в «Обители грёз» за ночь с суккубом просят всего два золотых!
— Милочка, не ровняй ремесло с рискованным ремеслом авантюриста, — резонно возразил Уилсон. — Пятьдесят монет — огромные деньги. Вон, в «Обители грёз» за ночь с суккубом просят всего два золотых!
Лайл на мгновение опешил:
Лайл на мгновение опешил:
— Всего два золотых?.. Кхм, то есть... Насчёт оплаты договоримся позже. Для начала я продемонстрирую вам готовый напиток.
— Всего два золотых?.. Кхм, то есть... Насчёт оплаты договоримся позже. Для начала я продемонстрирую вам готовый напиток.
— Идёт, — согласился трактирщик.
— Идёт, — согласился трактирщик.
Они пожали друг другу руки. Лайл аккуратно поправил поля шляпы:
Они пожали друг другу руки. Лайл аккуратно поправил поля шляпы:
— Тогда я приду завтра. Мне нужно подготовить кое-какие инструменты.
— Тогда я приду завтра. Мне нужно подготовить кое-какие инструменты.
Собеседование завершилось на вполне дружеской ноте.
Собеседование завершилось на вполне дружеской ноте.
Эмилия от досады едва не прикусила палец. Все эти рассуждения о температурах закипания прошли мимо её ушей.
Эмилия от досады едва не прикусила палец. Все эти рассуждения о температурах закипания прошли мимо её ушей.
«Глупый Лайл... Неужели ты думаешь, что какая-то сивуха поможет тебе подняться со дна? Решил заделаться трактирным шинкарем? Без нашего "Ночного расцвета" ты никто и звать тебя никак. Или ты возомнил, будто у меня нет других ухажёров? Я же ясно дала понять: быть моим верным пёсиком — это величайшая честь, которой я тебя удостоила!»
«Глупый Лайл... Неужели ты думаешь, что какая-то сивуха поможет тебе подняться со дна? Решил заделаться трактирным шинкарем? Без нашего "Ночного расцвета" ты никто и звать тебя никак. Или ты возомнил, будто у меня нет других ухажёров? Я же ясно дала понять: быть моим верным пёсиком — это величайшая честь, которой я тебя удостоила!»

Комментарии

Загрузка...