Он слишком хорошо понимал, каким сокрушительным ударом это известие станет для его пожилых родителей. Шансы пятьдесят на пятьдесят. Жив или мёртв — оставалось уповать лишь на милость судьбы. Ли Наньхуа просто не поднималась рука обрушить на них эту лавину. Ожидание казалось мучительнее самого ракового диагноза.
Он слишком хорошо понимал, каким сокрушительным ударом это известие станет для его пожилых родителей. Шансы пятьдесят на пятьдесят. Жив или мёртв — оставалось уповать лишь на милость судьбы. Ли Наньхуа просто не поднималась рука обрушить на них эту лавину. Ожидание казалось мучительнее самого ракового диагноза.
Внезапно экран телефона снова вспыхнул. Звонила Лян Сяожун.
Внезапно экран телефона снова вспыхнул. Звонила Лян Сяожун.
— Тетушка? — ответил он на звонок.
— Тетушка? — ответил он на звонок.
— Наньхуа, ты где сейчас?
— Наньхуа, ты где сейчас?
— Только что поужинал в городе. Что-то случилось, тетушка?
— Только что поужинал в городе. Что-то случилось, тетушка?
— Мушань сказала, что ты всё ещё в Дунхае. Приезжай вечером к нам, посидим, поболтаем.
— Мушань сказала, что ты всё ещё в Дунхае. Приезжай вечером к нам, посидим, поболтаем.
Ли Наньхуа хотел было отказаться, но понимал: пока он в Дунхае, этой встречи всё равно не избежать.
Ли Наньхуа хотел было отказаться, но понимал: пока он в Дунхае, этой встречи всё равно не избежать.
— Хорошо, тетушка, я сейчас приеду.
— Хорошо, тетушка, я сейчас приеду.
— Вот и отлично, ждём тебя.
— Вот и отлично, ждём тебя.
Ли Наньхуа переоделся — проведя столько времени в больнице, он боялся, что пропитался больничным запахом. Минут через тридцать он уже подъехал к старинному особняку семьи Чжоу и нажал на кнопку звонка.
Ли Наньхуа переоделся — проведя столько времени в больнице, он боялся, что пропитался больничным запахом. Минут через тридцать он уже подъехал к старинному особняку семьи Чжоу и нажал на кнопку звонка.
Дверь открыла Лян Сяожун и жестом пригласила его войти.
Дверь открыла Лян Сяожун и жестом пригласила его войти.
— Дядюшка, тетушка, — вежливо поклонился Ли Наньхуа.
— Дядюшка, тетушка, — вежливо поклонился Ли Наньхуа.
Лян Сяожун чуть заметно вздрогнула. Ей было невыносимо непривычно слышать это сухое обращение, ведь целых три года он звал её мамой. Но возразить было нечего — прежний семейный уют оказался лишь иллюзией.
Лян Сяожун чуть заметно вздрогнула. Ей было невыносимо непривычно слышать это сухое обращение, ведь целых три года он звал её мамой. Но возразить было нечего — прежний семейный уют оказался лишь иллюзией.
Чжоу Даолинь налил Ли Наньхуа чашку чая и, поставив её перед гостем, прямо спросил:
Чжоу Даолинь налил Ли Наньхуа чашку чая и, поставив её перед гостем, прямо спросил:
— Наньхуа, мы позвали тебя, чтобы узнать: что ты на самом деле думаешь о Мушань?
— Наньхуа, мы позвали тебя, чтобы узнать: что ты на самом деле думаешь о Мушань?
Ли Наньхуа ещё по дороге предвидел этот вопрос, а потому ответил без колебаний:
Ли Наньхуа ещё по дороге предвидел этот вопрос, а потому ответил без колебаний:
— Я ей не пара.
— Я ей не пара.
— Это Мушань тебя не достойна! — всплеснула руками Лян Сяожун, не выдержав его показной скромности. — Скажи честно: ты хоть когда-нибудь любил её?
— Это Мушань тебя не достойна! — всплеснула руками Лян Сяожун, не выдержав его показной скромности. — Скажи честно: ты хоть когда-нибудь любил её?
— Дядюшка, тетушка, — искренне произнёс Ли Наньхуа, — я скажу правду, только не обижайтесь: нет, никогда не любил.
— Дядюшка, тетушка, — искренне произнёс Ли Наньхуа, — я скажу правду, только не обижайтесь: нет, никогда не любил.
Получив столь чёткий и недвусмысленный ответ, Чжоу Даолинь и Лян Сяожун помрачнели. Чем, кроме привлекательной внешности и денег, их дочь могла зацепить такого мужчину? Супруги застыли в неловком молчании, не зная, что ещё сказать.
Получив столь чёткий и недвусмысленный ответ, Чжоу Даолинь и Лян Сяожун помрачнели. Чем, кроме привлекательной внешности и денег, их дочь могла зацепить такого мужчину? Супруги застыли в неловком молчании, не зная, что ещё сказать.
Заметив их замешательство, Ли Наньхуа мягко добавил:
Заметив их замешательство, Ли Наньхуа мягко добавил:
— Дядюшка, тетушка, Мушань — прекрасная девушка. Ей непременно встретится действительно достойный, выдающийся человек. А я слишком обыкновенный, каких сотни на любой улице.
— Дядюшка, тетушка, Мушань — прекрасная девушка. Ей непременно встретится действительно достойный, выдающийся человек. А я слишком обыкновенный, каких сотни на любой улице.
— Нет, ты совсем другой, — покачал головой Чжоу Даолинь. — Очень особенный.
— Нет, ты совсем другой, — покачал головой Чжоу Даолинь. — Очень особенный.
— Вы мне льстите. В любом случае, я бесконечно благодарен вам за всю ту заботу, которую вы проявляли ко мне эти годы.
— Вы мне льстите. В любом случае, я бесконечно благодарен вам за всю ту заботу, которую вы проявляли ко мне эти годы.
Ли Наньхуа поднялся и отвесил им глубокий почтительный поклон. Глядя на него, Чжоу Даолинь ощутил укол печали, а у Лян Сяожун на глаза навернулись слёзы.
Ли Наньхуа поднялся и отвесил им глубокий почтительный поклон. Глядя на него, Чжоу Даолинь ощутил укол печали, а у Лян Сяожун на глаза навернулись слёзы.
Она живо вспомнила их первую встречу. Тогда она и словом с ним тепло не обмолвилась, то и дело издевалась и осыпала насмешками. Но даже пройдя через развод с её дочерью, он предпочёл сохранить в памяти лишь то немногое хорошее, что они для него сделали.
Она живо вспомнила их первую встречу. Тогда она и словом с ним тепло не обмолвилась, то и дело издевалась и осыпала насмешками. Но даже пройдя через развод с её дочерью, он предпочёл сохранить в памяти лишь то немногое хорошее, что они для него сделали.
Глядя на стоящего перед ней Ли Наньхуа, Лян Сяожун со всей отчётливостью поняла: её дочь действительно была не под стать ему. Этот мужчина заслуживал гораздо большего.
Глядя на стоящего перед ней Ли Наньхуа, Лян Сяожун со всей отчётливостью поняла: её дочь действительно была не под стать ему. Этот мужчина заслуживал гораздо большего.
— Что ты, мы ничего для тебя не сделали... — с трудом выдавила она. — Это нам следует благодарить тебя за то, как ты берёг Мушань все эти годы.
— Что ты, мы ничего для тебя не сделали... — с трудом выдавила она. — Это нам следует благодарить тебя за то, как ты берёг Мушань все эти годы.
Ли Наньхуа не стал спорить и изящно перевёл тему:
Ли Наньхуа не стал спорить и изящно перевёл тему:
— Дядюшка, у вас отличный чай.
— Дядюшка, у вас отличный чай.
— Если нравится, возьми немного с собой, — тут же отозвался Чжоу Даолинь.
— Если нравится, возьми немного с собой, — тут же отозвался Чжоу Даолинь.
— Я редко пью чай, так что отдать его мне — значит перевести продукт. Оставьте себе, дядюшка.
— Я редко пью чай, так что отдать его мне — значит перевести продукт. Оставьте себе, дядюшка.
— Кстати, Наньхуа, раз ты уволился из Группы «Фэнъя», чем планируешь заниматься дальше?
— Кстати, Наньхуа, раз ты уволился из Группы «Фэнъя», чем планируешь заниматься дальше?
— Пока не думал об этом. Сначала отдохну пару месяцев, а там видно будет.
— Пока не думал об этом. Сначала отдохну пару месяцев, а там видно будет.
— Если ты просто хотел отдохнуть, увольняться вовсе не требовалось, — замешкалась Лян Сяожун. — Компания могла дать тебе отпуск.
— Если ты просто хотел отдохнуть, увольняться вовсе не требовалось, — замешкалась Лян Сяожун. — Компания могла дать тебе отпуск.
— Посмотрим, — улыбнулся он. — Если совсем не смогу найти работу, глядишь, и правда вернусь.
— Посмотрим, — улыбнулся он. — Если совсем не смогу найти работу, глядишь, и правда вернусь.
— Было бы замечательно! — закивал Чжоу Даолинь. — Двери «Фэнъя» всегда для тебя открыты.
— Было бы замечательно! — закивал Чжоу Даолинь. — Двери «Фэнъя» всегда для тебя открыты.
Поговорив ещё немного обо всяких пустяках, Ли Наньхуа бросил взгляд на часы и попрощался.
Поговорив ещё немного обо всяких пустяках, Ли Наньхуа бросил взгляд на часы и попрощался.
Супруги Чжоу вышли проводить его на улицу. Увидев, как он садится в свой старенький «Джетта», они вновь почувствовали тяжёлый укол в груди. Посмотрев на фотографии, присланные дочерью из его родного дома, они и вовсе пали духом. Быть зятем влиятельной Группы «Фэнъя», отдавать компании все силы в течение трёх лет и при этом не взять у семьи Чжоу ни единого гроша, пока его собственные родители продолжают жить в дряхлом деревенском домике...
Супруги Чжоу вышли проводить его на улицу. Увидев, как он садится в свой старенький «Джетта», они вновь почувствовали тяжёлый укол в груди. Посмотрев на фотографии, присланные дочерью из его родного дома, они и вовсе пали духом. Быть зятем влиятельной Группы «Фэнъя», отдавать компании все силы в течение трёх лет и при этом не взять у семьи Чжоу ни единого гроша, пока его собственные родители продолжают жить в дряхлом деревенском домике...
— Лао Чжоу, отчего же мне так тяжело на душе? — тихо спросила Лян Сяожун, когда машина скрылась за поворотом.
— Лао Чжоу, отчего же мне так тяжело на душе? — тихо спросила Лян Сяожун, когда машина скрылась за поворотом.
— Тяжело, потому что он настоящий мужчина, — вздохнул Чжоу Даолинь. — Слава богу, мы не сильно изводили его, а не то я сгорал бы от стыда перед ним.
— Тяжело, потому что он настоящий мужчина, — вздохнул Чжоу Даолинь. — Слава богу, мы не сильно изводили его, а не то я сгорал бы от стыда перед ним.
— Я как вспомнила, как относилась к нему вначале, мне самой стало нестерпимо стыдно...
— Я как вспомнила, как относилась к нему вначале, мне самой стало нестерпимо стыдно...
— Эх, боюсь, Мушань и впрямь не ровня ему, — тяжело вздохнул Чжоу Даолинь.
— Эх, боюсь, Мушань и впрямь не ровня ему, — тяжело вздохнул Чжоу Даолинь.
— У меня то же самое ощущение.
— У меня то же самое ощущение.
— Пусть всё идёт своим чередом. Мы всё равно ничего не можем сделать. За своё счастье Мушань придётся бороться самой.
— Пусть всё идёт своим чередом. Мы всё равно ничего не можем сделать. За своё счастье Мушань придётся бороться самой.
Поставив себя на место дочери, они осознавали: у неё нет никаких оснований и аргументов, чтобы удерживать его.
Поставив себя на место дочери, они осознавали: у неё нет никаких оснований и аргументов, чтобы удерживать его.
*
*
Вернувшись в больницу, Ли Наньхуа лёг на койку. За последние несколько дней произошло слишком много событий, никак не входивших в его жизненные планы. Контроль над ситуацией был утерян, как бы он ни ломал голову. В его положении операция оставалась единственным выходом. Но подпись на согласии требовала присутствия родственников.
Вернувшись в больницу, Ли Наньхуа лёг на койку. За последние несколько дней произошло слишком много событий, никак не входивших в его жизненные планы. Контроль над ситуацией был утерян, как бы он ни ломал голову. В его положении операция оставалась единственным выходом. Но подпись на согласии требовала присутствия родственников.
Поразмыслив, он решил позвонить отцу и попросить их с матерью приехать в Дунхай вместе с Чжоу Мушань.
Поразмыслив, он решил позвонить отцу и попросить их с матерью приехать в Дунхай вместе с Чжоу Мушань.
*
*
На следующее утро Ли Наньхуа набрал номер отца:
На следующее утро Ли Наньхуа набрал номер отца:
— Папа, вы с мамой летите в Дунхай вместе с госпожой Чжоу.
— Папа, вы с мамой летите в Дунхай вместе с госпожой Чжоу.
— Нам-то с матерью зачем в Дунхай? — удивился Ли Цзяньмин.
— Нам-то с матерью зачем в Дунхай? — удивился Ли Цзяньмин.
— Просто прилетайте. Я встречу вас в аэропорту.
— Просто прилетайте. Я встречу вас в аэропорту.
— Что за блажь? Никуда мы не поедем.
— Что за блажь? Никуда мы не поедем.
— Папа, послушай меня, вы ОБЯЗАНЫ приехать, слышишь?
— Папа, послушай меня, вы ОБЯЗАНЫ приехать, слышишь?
— И надолго это?
— И надолго это?
— Недели на две, примерно.
— Недели на две, примерно.
Ли Цзяньмин повесил трубку и сказал жене собирать вещи.
Ли Цзяньмин повесил трубку и сказал жене собирать вещи.
— Это с чего вдруг мы собираемся? — не поняла Сунь Мэйцзюань.
— Это с чего вдруг мы собираемся? — не поняла Сунь Мэйцзюань.
— Наньхуа звонил. Велел нам вместе с его начальницей лететь в Дунхай. Причину не назвал, просто сказал «надо».
— Наньхуа звонил. Велел нам вместе с его начальницей лететь в Дунхай. Причину не назвал, просто сказал «надо».
— А может... он хочет познакомить нас со своей девушкой? — заговорщически прошептала Сунь Мэйцзюань, и у обоих родителей на душе стало сладостно и тепло.
— А может... он хочет познакомить нас со своей девушкой? — заговорщически прошептала Сунь Мэйцзюань, и у обоих родителей на душе стало сладостно и тепло.
Чжоу Мушань также получила сообщение от Ли Наньхуа с просьбой взять его родителей с собой. Она была в полном замешательстве: с чего бы ему связывать приезд родителей с ней? О причинах она могла только гадать: неужели он нашёл девушку или собрался покупать квартиру?
Чжоу Мушань также получила сообщение от Ли Наньхуа с просьбой взять его родителей с собой. Она была в полном замешательстве: с чего бы ему связывать приезд родителей с ней? О причинах она могла только гадать: неужели он нашёл девушку или собрался покупать квартиру?
С этими смутными сомнениями она сопровождала пожилую пару на рейсе в Дунхай.
С этими смутными сомнениями она сопровождала пожилую пару на рейсе в Дунхай.
*
*
В аэропорту Дунхая Ли Наньхуа ждал их в зоне прилёта. Завидев выходящую троицу, он вышел из машины и пошёл навстречу. Ли Цзяньмин, увидав разваливающийся автомобиль сына, нахмурился:
В аэропорту Дунхая Ли Наньхуа ждал их в зоне прилёта. Завидев выходящую троицу, он вышел из машины и пошёл навстречу. Ли Цзяньмин, увидав разваливающийся автомобиль сына, нахмурился:
— Сынок, ты зачем эдакое старьё купил? Поменял бы на нормальную машину! На таком корыте ты себе невесту в жизни не найдёшь!
— Сынок, ты зачем эдакое старьё купил? Поменял бы на нормальную машину! На таком корыте ты себе невесту в жизни не найдёшь!
Чжоу Мушань сдержанно улыбнулась — старик был абсолютно прав.
Чжоу Мушань сдержанно улыбнулась — старик был абсолютно прав.
— Да ладно вам, — хмыкнул Ли Наньхуа. — Я сам не жалуюсь, а вы уже забраковали.
— Да ладно вам, — хмыкнул Ли Наньхуа. — Я сам не жалуюсь, а вы уже забраковали.
Повернувшись к бывшей жене, он спросил:
Повернувшись к бывшей жене, он спросил:
— Госпожа Чжоу, вас подвезти домой или в офис?
— Госпожа Чжоу, вас подвезти домой или в офис?
— Подвези к родительскому особняку.
— Подвези к родительскому особняку.
Ли Цзяньмин и Сунь Мэйцзюань переглянулись. До них дошло: эти двое общаются слишком свободно для обычных начальника и подчинённого. Откуда сын знает адрес её семейного дома? Да и сама барышня примчалась за ним в такую глушь... Здесь явно было нечто большее. Старики обменялись многозначительными взглядами и одинаково хитро улыбнулись.
Ли Цзяньмин и Сунь Мэйцзюань переглянулись. До них дошло: эти двое общаются слишком свободно для обычных начальника и подчинённого. Откуда сын знает адрес её семейного дома? Да и сама барышня примчалась за ним в такую глушь... Здесь явно было нечто большее. Старики обменялись многозначительными взглядами и одинаково хитро улыбнулись.

Комментарии

Загрузка...