Цзян Хуай устроил Ло Цинъюй в свободной комнате.
В последние годы девушка частенько гостила во дворе Чу Сяньнин, поэтому он выделил для неё отдельную спальню. На кровати лежало несколько плюшевых кроликов, сшитых им собственноручно. На подоконнике стояли два горшка с орхидеями прозрачного снега — даже когда Цинъюй не было, он тщательно за ними ухаживал. Тонкий, едва уловимый аромат этих цветов заполнял комнату, успокаивая ум и сердце.
Сейчас Ло Цинъюй лежала на спине, но даже в такой позе её грудь казалась высокой и упругой. Воротник ночной сорочки не мог полностью её скрыть, открывая вид на нежную, белую кожу.
В ушах Цзян Хуая раздался звон.
Дзинь!
[Задание 1: Вернувшись в школу, Ло Юэгуань попыталась обмануть Ло Цинъюй. Она заявила, что ты, осознав свою ущербность, сам разорвал помолвку и больше не желаешь её видеть. Из-за этого Ло Цинъюй, впав в отчаяние, попыталась покончить с собой прямо на глазах у матери. Ло Юэгуань потеряла голову и разрыдалась посреди двора.]
[Ло Цинъюй уже давно влюблена в тебя по уши. Тебе нужно лишь сорвать этот цветок и сделать её покорной частью своего будущего хрустального гарема — тогда она больше не попытается убить себя. А обещание Ло Юэгуань выполнить любое твоё условие ты можешь использовать, чтобы затащить её в постель для парного совершенствования. Запиши процесс на камень записи изображений, и у тебя появится идеальный рычаг давления на главу Цинсюань.]
[Твоя наставница Чу Сяньнин считает, что твоё развитие невозможно восстановить. Но если ты поглотишь силу изначальной Инь сокровенного тела ледяной души Ло Юэгуань и найдёшь три недостающих духовных травы, наставница может передумать. Сделай это, и великое дело будет свершено.]
— Твою ж мать, — пробормотал Цзян Хуай и привычным жестом отправил задание в список «Отложенных». В его понимании этот список означал «катитесь к чёрту». Поскольку у Системы отсутствовала кнопка «Отказаться», в этом разделе у него скопилась уже целая гора всякой дичи.
Спустя мгновение в ушах снова зазвенело.
Дзинь!
[Задание 2: Ты давно пускаешь слюни на белоснежные холмики Ло Цинъюй. Она проспит ещё время горения одной палочки благовоний. Всё это время она не будет ничего чувствовать и осознавать. Ты можешь вдоволь намять и облизать её холмики.]
[Награда за задание: свиток опыта низкого ранга — 1 шт., системные очки — 100.]
Цзян Хуай перевёл взгляд на спящую девушку.
Она была поразительно похожа на мать, только в её фигуре не было той зрелой, бьющей через край порочности. Цинъюй выглядела более юной, но при этом довольно высокой. Из-под чёрного подола виднелись длинные, стройные ноги с гладкими, налитыми бёдрами. Талия была такой тонкой, что, казалось, её можно обхватить двумя руками, а грудь над ней — настолько пышной, что того и гляди переломит эту хрупкую талию пополам, если девушка неосторожно подпрыгнет.
На её щеках всё ещё блестели дорожки слёз, а длинные ресницы были влажными. Сохраняя непроницаемое лицо, Цзян Хуай отправил второе задание вслед за первым. Он достал платок и принялся осторожно вытирать слёзы с её лица.
Но стоило платку коснуться её щеки, как Ло Цинъюй медленно открыла глаза.
— Братец Цзян Хуай... — прошептала она дрожащим голосом, глядя на него немигающим взглядом.
Юноша замер.
Погодите-ка. Система же сказала, что она проспит ещё время горения палочки благовоний! Не прошло и минуты! Эта дрянь пыталась его подставить?!
Хорошо, что он благородный муж!
— Проснулась? — Цзян Хуай убрал платок и легонько ткнул пальцем её щёку. Мягкая и упругая. На ощупь просто класс.
— Братец Цзян Хуай... ты... правда бросил меня?
— В смысле «бросил»?
— Мама сказала... ты не хочешь на мне жениться...
— Моё развитие разрушено, и вряд ли я смогу быть с тобой долго. Отменить помолвку было вполне логично. Что ещё сказала твоя мать? — его голос звучал мягко, но заметив, что в глазах Цинъюй снова закипают слёзы, он вдруг стал предельно серьёзным и почти приказал: — Не реви.
Ло Цинъюй изо всех сил постаралась сдержать слёзы и тихо всхлипнула:
— Мама ещё сказала... что ты больше никогда не захочешь меня видеть...
— А, ну это она наврала. Не бери в голову, — тон Цзян Хуая снова смягчился.
— Почему... почему мама мне солгала?
— Потому что боится, что ты влюблена в меня и я испорчу тебе всю жизнь.
— Но я и правда люблю братца Цзян Хуая.
— Ты ещё маленькая. Любовь — штука сложная, потом разберёшься. Твоя мать просила присмотреть за тобой, так что ближайшие полмесяца поживёшь у меня.
Цзян Хуай мимоходом ущипнул её за щёку и встал.
— Время позднее. Давай-ка спать?
— Мне... страшно, — Ло Цинъюй потянулась и ухватила его за край одежды.
— Чего боишься? — он склонил голову набок.
— Кошмаров... Боюсь, что братец Цзян Хуай меня бросит... Можно... ты сегодня... поспишь со мной?
— Конечно же, нет, — отрезал Цзян Хуай без тени сомнения.
Глаза Ло Цинъюй были полны такой обиды и страха, что любой другой на его месте давно бы сдался и поспешил заключить это ароматное, нежное тело в объятия, чтобы как следует утешить.
Но Цзян Хуай не был любым другим.
И дело было не в том, что он считал себя таким уж благородным мужем, который не пользуется чужой слабостью. Просто он слишком хорошо и слишком давно знал Ло Цинъюй. Она вовсе не была такой уж глупышкой. Да, когда они только познакомились, она и правда казалась немного наивной и потерянной. Но за годы общения с ним девушка нахваталась коварства и научилась прятать свои истинные мысли за маской мягкости.
Хотя, возможно, страх в её глазах сейчас был неподдельным.
Цзян Хуай никогда не любил копаться в чужих мыслях — в конце концов, Ло Цинъюй всего лишь восемнадцатилетняя девчонка. Он снова сел на край кровати, потянул одеяло и заботливо укрыл её.
— Давай так. Я расскажу тебе сказку, а когда ты уснёшь, я уйду.
Ло Цинъюй вмиг стала послушной. Повернув голову, она посмотрела ему в глаза.
— А... про что сказка?
— На чём мы остановились в «Мече третьего молодого господина»?
— На том, как Янь Шисань научил никчёмного Ацзи Тринадцати Смертоносным Мечам.
— Ах да. Тогда слушай дальше...
Рассказывая, он попутно поправлял одеяло, и его пальцы случайно коснулись её ножки. Белоснежная, нежная ступня с кожей гладкой как молоко. От его прикосновения пальчики на ногах, похожие на жемчужины, мгновенно поджались. Глядя на эту изящную ножку, Цзян Хуай вновь услышал звон.
Дзинь!
[Хватит притворяться. Хочешь потрогать — трогай. Помассируй её ножки так, чтобы она покраснела.]
[Награда за задание: свиток опыта низкого ранга — 1 шт.]
«Твою ж мать. В этот раз даже очков не дали. Жадная система, с тобой каши не сваришь», — подумал он.
Цзян Хуай осторожно обхватил белую ножку и слегка сжал. Ло Цинъюй тихонько ахнула, но ничего не сказала, лишь послушно смотрела на него, всем своим видом показывая, что готова стерпеть что угодно.
— Помнёшь ножки — уснёшь как кошка, — совершенно не смущаясь, выдал Цзян Хуай железное оправдание.
— Угу, — покорно отозвалась Цинъюй. И только её ресницы чуть дрогнули, когда она пробормотала: — Немного... щекотно.
— Терпи.
— Ой.
Девушка прикрыла губы рукой, изо всех сил стараясь не издавать странных звуков. Вскоре её щёки залил густой румянец. Спустя секунд десять Цзян Хуай удовлетворённо убрал руку и натянул одеяло, пряча изящные ступни. Ло Цинъюй же с сожалением посмотрела на него.
— Я хочу... ещё.
— Размечталась.
Заметив её обиженный взгляд, юноша весело рассмеялся и потянулся задуть лампу, чтобы продолжить историю. Но Цинъюй повернулась к нему.
— Можно... не тушить свет?
— М-м?
— Цинъюй хочет смотреть на братца Цзян Хуая.
— О как? Твой братец настолько красив?
— Угу. Братец Цзян Хуай самый красивый.
— Одобряю твой вкус.
Он не стал тушить свет, лишь плотнее подоткнул ей одеяло и, вспомнив детали сюжета, принялся рассказывать неторопливым, мягким голосом. Ло Цинъюй не сводила с него глаз. Восемнадцатилетние девчонки не умеют скрывать свои чувства — её взгляд был до краёв наполнен обожанием.
Цзян Хуай не знал, куда деваться от собственного сокрушительного обаяния.
Он читал ей сказку около часа. Всё это время Цинъюй смотрела на него глазами, полными такой нежности, что он чувствовал себя немного не в своей тарелке. Благо, кожа на его лице была достаточно толстой, чтобы игнорировать убойную силу этого взгляда. Не закончив историю, он зевнул.
— Всё, братец Цзян Хуай хочет спать. Я пошёл.
— Тогда... спокойной ночи, братец Цзян Хуай.
— Спокойной-спокойной. Спи давай. Утром будут паровые булочки с бульоном. Если проспишь — получишь по попе.
Цзян Хуай задул лампу, встал, вышел из комнаты и тихо прикрыл за собой дверь.
Во дворе, одетая в белое платье, порхала с духовным мечом Чу Сяньнин. Цзян Хуай остановился под навесом и молча наблюдал за её тренировкой — всё его мастерство владения мечом было от неё. Закончив связку, наставница посмотрела на него.
— Ну, как она?
— Ло Юэгуань наврала, что я её бросил. В итоге девчонка попыталась покончить с собой прямо у неё на глазах. Та не знала, что делать, и притащила её ко мне.
— Какое условие ты собираешься поставить Ло Юэгуань? — равнодушно спросила Чу Сяньнин.
— Собираюсь объяснить ей, как правильно общаться с дочерью, чего Цинъюй хочет на самом деле, и чтобы она перестала быть такой идиоткой по отношению к собственному ребёнку.
— И всё?
— А что ещё я могу у неё попросить? — невинно похлопал глазами Цзян Хуай.
Чу Сяньнин нутром чуяла, что ученик снова роет ей яму. Она презрительно хмыкнула, убрала меч и бросила:
— Я спать.
— Спокойной ночи, наставница.
Цзян Хуай тоже вернулся к себе, накрылся одеялом и уснул.
***
В комнате Ло Цинъюй царил полумрак. Воздух был пропитан тонким ароматом орхидей прозрачного снега.
Девушка лежала в постели. Её слегка приоткрытые, розовые губы нежно покусывали белоснежный указательный палец левой руки. Кончик пальца скользил по мягкому языку. Тем временем её правая рука беспокойно гладила собственное бедро.
Её стройные ноги были плотно сжаты, ногти оставляли на коже красные отметины. Из приоткрытых губ вырывался тихий, полный сжигающей жажды шёпот:
— Братец Цзян Хуай...

Комментарии

Загрузка...