Линь Шэннань, по-прежнему мягко поглаживая Шиянь по спине, не сводила глаз с Линь Юаня и холодно произнесла:
— Господин Линь, вторая сестра — полноправный гражданин, а не груша для битья. Похоже, в семье Линь по‐прежнему свято верят в старую поговорку: «Палка рождает почтительного сына». Но прошу вас, господин Линь и госпожа Лань, не забывайте: мы живём в правовом государстве, а не в племени, где вождь решает всё одним взмахом руки. У вас нет права бить и наказывать гражданина. Я оставляю за собой право привлечь вас к ответственности за хулиганские действия.
Линь Юань приоткрыл рот, лицо его потемнело, он хотел было возразить, но Шэннань не дала ему шанса.
Ей не хотелось препираться с отцом и Лань Линь. Она мельком взглянула на Ваньэр и с горькой усмешкой сказала:
— Третья сестрёнка, ну как, сюрприз удался? Впечатляет, правда? Вот такие у нас семейные традиции. Ты только вернулась, а я даже не успела толком с тобой поздороваться. Когда всё это уляжется, я тебя на шашлыки свожу, ладно?
Она перевела взгляд на Тяньяна и усмехнулась ещё холоднее:
— Говорят, Тяньян набрал 682 балла. Третий в классе, девятый в школе. Мои поздравления, Тяньян.
Тяньян поднял голову, глядя на сестру, которой боялся больше всех на свете. Тон Шэннань совсем не походил на похвалу, но он всё равно поспешил оправдаться:
— Четвёртая сестрёнка, в этот раз я выступил слабо. Ошибся в одной задаче, а то бы...
Шэннань даже не стала слушать его оправдания.
— А то бы... набрал семьсот? Стал бы лучшим по естественным наукам в провинции? Или даже во всей стране?
— Ха‐ха...
Она снова бросила короткий взгляд на Линь Юаня, лицо её оставалось бесстрастным, и продолжила:
— Неужели вам не интересно, кто в этот раз стал лучшим по естественным наукам в провинции на пробном экзамене? Или вы так привыкли считать себя самыми умными, что даже не смотрите по сторонам? Как лягушки на дне колодца, которые уверены, что знают весь мир?
Ваньэр, сгорая от любопытства, подалась вперёд:
— Четвёртая сестрёнка, ты что, знаешь, кто стал лучшим?
Шэннань улыбнулась, но улыбка вышла жёсткой:
— Не просто знаю. Вы все его знаете. Лучшим стал Линь Юй.
На мгновение в гостиной повисла оглушающая тишина. Даже Шиянь перестала плакать.
В доме семьи Линь стало так тихо, что можно было услышать, как падает иголка.
Шиянь подняла заплаканное, измученное лицо и тихо, едва слышно спросила:
— Четвёртая сестрёнка... это правда?
Но Лань Линь взорвалась раньше, чем Шэннань успела ответить. Она вскочила, словно её ударили:
— Да быть такого не может! Школа No 16 — одна из худших в городе! Как у них вообще может быть лучший ученик провинции?! Я знаю, ты, четвёртая, вечно защищаешь этого негодяя Линь Юя! Но не надо нас обманывать! Думаешь, мы поверим?
Сяотун нахмурилась:
— Старшая, ну хватит уже. Сейчас не время для шуток. Я примерно представляю, какие у Линь Юя оценки: в классе он где‐то в первой десятке, в школе — точно за пределами первых пятидесяти. Даже если смотреть по городу, он вряд ли войдёт в первые пятьсот.
Тяньян сидел напряжённый, нервно сглатывая, его кадык ходил вверх‐вниз. В этот момент он оказался самым здравомыслящим в комнате, потому что знал: его четвёртая сестра не станет бросаться словами. Если она что‐то говорит, значит, у неё есть доказательства.
Ваньэр тоже не верила, но уже не так уверенно:
— Четвёртая сестрёнка, откуда у тебя эти сведения? Это же пробный экзамен, результаты даже не публиковали.
Шэннань снова усмехнулась:
— Ха. Да, это пробный экзамен. Но его проводило министерство образования провинции — это была масштабная проверка, чтобы оценить уровень школ по всему региону. И вот какое совпадение: министр образования — Чжао Силай. Секретарь провинциального комитета — Чжао Дунлай. А мой боевой товарищ — Чжао Чжэн. Ну как, впечатляет количество совпадений?
Она вызывающе посмотрела на Линь Юаня и добавила:
— Господин Линь, хотите, я позвоню министру и всё подтвержу? Или могу запросить экзаменационный лист Линь Юя и показать его господину директору, господину председателю совета директоров, господину генеральному директору — кому угодно.
Линь Юань всё ещё не отошёл от того, что ударил Шиянь, и машинально пробормотал:
— Э‐э... не стоит. Министр и так очень занят.
Шэннань повернулась к Лань Линь и спокойно, почти равнодушно произнесла:
— Госпожа Лань... мама. Вам кажется это невероятным, да? Тот самый сын, которого вы видели будущим поваром или оператором экскаватора, вдруг стал лучшим в провинции? Скажу прямо: у Линь Юя 738 баллов. Он безоговорочно лучший по естественным наукам в провинции, опережает второго на двадцать с лишним баллов. По всей стране его место пока неизвестно, но, скорее всего, он в первой тройке. Математика — максимум. Физика — максимум. По русскому языку — почти максимум, а сочинение получило высший балл от всех проверяющих. Хотите, прочитаю несколько строк?
Лань Линь вспыхнула от стыда и злости и выпалила:
— Чего тут хвастаться? Это всего лишь пробный экзамен, не итоговый. Посмотрим, что он покажет на настоящих экзаменах! К тому же Тяньян просто ошибся в одной задаче. Если бы не эта ошибка, лучшим мог быть он! Не думайте, что одни оценки решают всё. В этом мире всё держится на связях. Пусть он и набрал много баллов, но сможет ли он поступить в Принстон? Мы уже договорились о месте для Тяньяна в Принстоне. Все местные университеты — мусор по сравнению с зарубежными.
Ваньэр не выдержала:
— Мама, ты что, не слышала про систему отбора лучших учеников? Если у человека высокие баллы, он может поступить в любой университет мира, да ещё и со стипендией — вообще без оплаты обучения.
Эти слова прозвучали как пощёчина для Лань Линь.
Сяотун, испугавшись, что Ваньэр ещё сильнее разозлит мать, поспешила сменить тему:
— Шэннань, ты сказала, что сочинение получило максимум. Прочитай нам пару строк, пожалуйста.
Шэннань мельком глянула на Тяньяна, кивнула и спокойно произнесла:
— Хорошо.
Она чуть улыбнулась, но в улыбке не было тепла:
— Тема сочинения — «Самодовольная любовь». «Я когда‐то думал, что красота — это только ветер, цветы, снег и луна. А потом понял: даже простые вещи — дрова, рис, масло и соль — тоже поэзия. Самые обычные дни и есть самое ценное, что есть в жизни. В кухне живёт огонь, в доме живёт тепло, в сердце живёт забота. Всё, к чему мы стремимся всю жизнь, — это и есть простое счастье. Нет ни хорошего, ни плохого мира — всё зависит от того, как мы на него смотрим. Я когда‐то думал, что самое страшное в жизни — это рождение, старость, болезни и смерть. А потом понял: все эмоции — и радость, и гнев, и печаль, и счастье — это тоже любовь».
Круговорот времён года — самое прекрасное, что есть во вселенной. В родном доме есть уют, за столом звучит смех, перед дорогой звучат напутствия. Вся красота, которую мы создаём своим трудом, — вот она, настоящая. Любовь не бывает большой или маленькой — главное, чтобы она была искренней. Но я ошибался. Есть такая любовь, которая уверена, что знает, как правильно. Если я думаю, что тебе холодно, ты обязан мёрзнуть. Если я говорю, что тебе тепло, ты обязан радоваться. Если я считаю, что ты счастлив, ты должен смеяться. Если я решаю, что ты страдаешь, ты обязан плакать... Но я ошибался. Есть такая боль, которая рождается из предвзятости. Ты смеёшься — а тебе говорят, что это некрасиво. Ты плачешь — а тебе говорят, что ты слабый. Ты страдаешь — а тебе говорят, что ты притворяешься. Ты любишь — а тебе заявляют: „Ты не достоин!“

Комментарии

Загрузка...