— Я велел «Старому Мошеннику» охранять сына директора Фаня, а он умудрился его потерять! — Я смотрел на этого пройдоху, который с виноватым видом и в спешке явно собирался сделать ноги. — Куда это ты намылился?
— Я велел «Старому Мошеннику» охранять сына директора Фаня, а он умудрился его потерять! — Я смотрел на этого пройдоху, который с виноватым видом и в спешке явно собирался сделать ноги. — Куда это ты намылился?
— Братан, я не бегу, я спасать иду! — Воскликнул он.
— Братан, я не бегу, я спасать иду! — Воскликнул он.
— И где же ты собрался его спасать?
— И где же ты собрался его спасать?
— Внизу! — Ответил «Старый Мошенник». — Я только что вернулся, как сходил по нужде, и увидел, что директора Фаня и его сына в палате нет, а окно распахнуто настежь! Я целых две минуты напряженно размышлял и пришел к выводу: они, скорее всего, прыгнули! Братан, идем скорее на помощь!
— Внизу! — Ответил «Старый Мошенник». — Я только что вернулся, как сходил по нужде, и увидел, что директора Фаня и его сына в палате нет, а окно распахнуто настежь! Я целых две минуты напряженно размышлял и пришел к выводу: они, скорее всего, прыгнули! Братан, идем скорее на помощь!
— Ты еще и гордишься тем, что думал целых две минуты? — Буркнул я, яростно нажимая на кнопку вызова лифта. — Пока ты там соображал, трупы уже остыть успели!
— Ты еще и гордишься тем, что думал целых две минуты? — Буркнул я, яростно нажимая на кнопку вызова лифта. — Пока ты там соображал, трупы уже остыть успели!
Спустившись, мы обнаружили в сугробе человеческую фигуру. Это был директор Фань. Я бросился к нему и проверил состояние: он дышал, просто был без сознания. Ему чертовски повезло приземлиться в глубокий снег – это и спасло ему жизнь.
Спустившись, мы обнаружили в сугробе человеческую фигуру. Это был директор Фань. Я бросился к нему и проверил состояние: он дышал, просто был без сознания. Ему чертовски повезло приземлиться в глубокий снег – это и спасло ему жизнь.
Четвертый этаж больницы – это совсем не то же самое, что четвертый этаж жилого дома, потолки здесь гораздо выше. Хотя дыхание директора Фаня было ровным, тяжесть травм оставалась неясной: всё зависело от того, какой частью тела он ударился. Если ногами – точно переломы; если грудью или животом – внутреннее кровотечение; а если головой... Впрочем, вряд ли. Если бы он приложился головой, то уже был бы мертв. Как-никак, специалисты не советуют прыгать даже с семи метров, а здесь высота превышала двенадцать!
Четвертый этаж больницы – это совсем не то же самое, что четвертый этаж жилого дома, потолки здесь гораздо выше. Хотя дыхание директора Фаня было ровным, тяжесть травм оставалась неясной: всё зависело от того, какой частью тела он ударился. Если ногами – точно переломы; если грудью или животом – внутреннее кровотечение; а если головой... Впрочем, вряд ли. Если бы он приложился головой, то уже был бы мертв. Как-никак, специалисты не советуют прыгать даже с семи метров, а здесь высота превышала двенадцать!
— «Старый Мошенник», живо за врачом, — распорядился я. — Состояние директора Фаня внушает опасения, ему нужна реанимация.
— «Старый Мошенник», живо за врачом, — распорядился я. — Состояние директора Фаня внушает опасения, ему нужна реанимация.
— А ты?
— А ты?
— Я пойду искать Фань Цзяня.
— Я пойду искать Фань Цзяня.
— Но больница огромная, где его искать-то?
— Но больница огромная, где его искать-то?
Я указал на небо:
Я указал на небо:
— Сейчас идет снег, можно вычислить путь по следам. Видишь? Вот цепочка отпечатков, ведущая в рощу за больницей. Судя по интенсивности снегопада, они оставлены не более десяти минут назад. Поблизости других следов нет, так что это точно Фань Цзянь.
— Сейчас идет снег, можно вычислить путь по следам. Видишь? Вот цепочка отпечатков, ведущая в рощу за больницей. Судя по интенсивности снегопада, они оставлены не более десяти минут назад. Поблизости других следов нет, так что это точно Фань Цзянь.
— Братан, ну ты и голова!
— Братан, ну ты и голова!
— Меньше лести, — отрезал я. — Директор Фань на тебе. — С этими словами я припустил по следу в сторону деревьев.
— Меньше лести, — отрезал я. — Директор Фань на тебе. — С этими словами я припустил по следу в сторону деревьев.
...продолжение
...продолжение
Во время погони я внезапно затормозил и присел, чтобы рассмотреть отпечатки: на снегу поверх следов Фань Цзяня виднелись пятна крови. Похоже, он ранен, и серьезно! С этой мыслью я еще быстрее бросился в чащу. Вскоре впереди показался силуэт: человек в легкой больничной пижаме стоял посреди снегов, его правая штанина была залита кровью.
Во время погони я внезапно затормозил и присел, чтобы рассмотреть отпечатки: на снегу поверх следов Фань Цзяня виднелись пятна крови. Похоже, он ранен, и серьезно! С этой мыслью я еще быстрее бросился в чащу. Вскоре впереди показался силуэт: человек в легкой больничной пижаме стоял посреди снегов, его правая штанина была залита кровью.
Это действительно был Фань Цзянь. Вернее, его тело: лицо окутывала густая энергия Инь, а из трех огней жизненной силы над головой теплилось лишь одно Янское пламя, которое вот-вот готово было угаснуть. Ситуация была критической. Я нахмурился:
Это действительно был Фань Цзянь. Вернее, его тело: лицо окутывала густая энергия Инь, а из трех огней жизненной силы над головой теплилось лишь одно Янское пламя, которое вот-вот готово было угаснуть. Ситуация была критической. Я нахмурился:
— Дерзкая нечисть! Как ты смеешь возвращаться?
— Дерзкая нечисть! Как ты смеешь возвращаться?
«Фань Цзянь» осклабился в жуткой улыбке:
«Фань Цзянь» осклабился в жуткой улыбке:
— Вонючий даос, я заждалась тебя! Смотри же, как этот человек умрет прямо у тебя на глазах!
— Вонючий даос, я заждалась тебя! Смотри же, как этот человек умрет прямо у тебя на глазах!
С этими словами одержимый вскинул руку, концентрируя сгусток энергии Инь, и замахнулся, собираясь погасить последний огонек жизни на макушке. Если Янское пламя потухнет, Фань Цзянь труп. У меня нет Тысячелетнего горца многоцветкового, и техника возвращения души мне недоступна! Я не мог позволить призраку-женщине добиться своего.
С этими словами одержимый вскинул руку, концентрируя сгусток энергии Инь, и замахнулся, собираясь погасить последний огонек жизни на макушке. Если Янское пламя потухнет, Фань Цзянь труп. У меня нет Тысячелетнего горца многоцветкового, и техника возвращения души мне недоступна! Я не мог позволить призраку-женщине добиться своего.
Я рванулся вперед, выхватил свой блокнот и припечатал его к голове Фань Цзяня. Эти записи эффективно изгоняли призраков, захвативших чужое тело. Но стоило мне оказаться вплотную, как лицо «Фань Цзяня» исказила торжествующая ухмылка. Он выхватил из-за спины вторую руку, в которой блеснул острый кинжал!
Я рванулся вперед, выхватил свой блокнот и припечатал его к голове Фань Цзяня. Эти записи эффективно изгоняли призраков, захвативших чужое тело. Но стоило мне оказаться вплотную, как лицо «Фань Цзяня» исказила торжествующая ухмылка. Он выхватил из-за спины вторую руку, в которой блеснул острый кинжал!
Проклятье! Ловушка! Призрак специально заманила меня поближе!
Проклятье! Ловушка! Призрак специально заманила меня поближе!
Прежде чем я успел среагировать, лезвие пробило одежду и полоснуло по животу, оставив рану длиной в добрых десять сантиметров. Хотя порез был неглубоким, кровь брызнула фонтаном.
Прежде чем я успел среагировать, лезвие пробило одежду и полоснуло по животу, оставив рану длиной в добрых десять сантиметров. Хотя порез был неглубоким, кровь брызнула фонтаном.
Какая коварная тварь! И совершенно не раскаивается! Раз так, остается лишь развеять ее душу, чтобы она больше не могла вредить людям!
Какая коварная тварь! И совершенно не раскаивается! Раз так, остается лишь развеять ее душу, чтобы она больше не могла вредить людям!
Приняв решение, я активировал Меч Чэнъин и снова бросился в атаку. Мы сошлись в яростной схватке. Если бы кто-то увидел нас в этой лесной чаще среди блеска клинков, он наверняка решил бы, что здесь снимают кино.
Приняв решение, я активировал Меч Чэнъин и снова бросился в атаку. Мы сошлись в яростной схватке. Если бы кто-то увидел нас в этой лесной чаще среди блеска клинков, он наверняка решил бы, что здесь снимают кино.
Хотя огненное лезвие Меча Чэнъин выглядело эффектно, оно не было материальным. Однако при прямом ударе по одержимому пострадал бы не только призрак, но и душа самого Фань Цзяня: в лучшем случае это грозило снижением интеллекта, в худшем – сокращением срока жизни.
Хотя огненное лезвие Меча Чэнъин выглядело эффектно, оно не было материальным. Однако при прямом ударе по одержимому пострадал бы не только призрак, но и душа самого Фань Цзяня: в лучшем случае это грозило снижением интеллекта, в худшем – сокращением срока жизни.
Но если не изгнать призрака сейчас, он просто умрет!
Но если не изгнать призрака сейчас, он просто умрет!
Выбирая между смертью и сокращением жизни, ответ был очевиден.
Выбирая между смертью и сокращением жизни, ответ был очевиден.
«Фань Цзянь» снова замахнулся кинжалом, но я перехватил его запястье и резко выкрутил. Сработал рычаг, кинжал вылетел из руки и вонзился в снег. Я пнул оружие подальше и одновременно ударил Мечом Чэнъин прямо в тело противника. После двух быстрых выпадов призрак-женщина с истошным воплем вылетела из оболочки, а Фань Цзянь рухнул наземь без чувств.
«Фань Цзянь» снова замахнулся кинжалом, но я перехватил его запястье и резко выкрутил. Сработал рычаг, кинжал вылетел из руки и вонзился в снег. Я пнул оружие подальше и одновременно ударил Мечом Чэнъин прямо в тело противника. После двух быстрых выпадов призрак-женщина с истошным воплем вылетела из оболочки, а Фань Цзянь рухнул наземь без чувств.
Чтобы не дать твари сбежать, я швырнул блокнот, который точно угодил ей в спину.
Чтобы не дать твари сбежать, я швырнул блокнот, который точно угодил ей в спину.
Тетради вспыхнули золотым светом. Призрак взвыла, и ее силуэт стал почти прозрачным.
Тетради вспыхнули золотым светом. Призрак взвыла, и ее силуэт стал почти прозрачным.
— Нет, не убивай меня! — В ужасе закричала она.
— Нет, не убивай меня! — В ужасе закричала она.
Но я не собирался давать ей шанса. Сделав рывок и подпрыгнув, я опустил меч, рассекая дух надвое.
Но я не собирался давать ей шанса. Сделав рывок и подпрыгнув, я опустил меч, рассекая дух надвое.
Ее душа лопнула, словно воздушный шарик, и распалась на клочья энергии Инь, которые бесследно растворились в пространстве.
Ее душа лопнула, словно воздушный шарик, и распалась на клочья энергии Инь, которые бесследно растворились в пространстве.
...продолжение
...продолжение
На следующий день.
На следующий день.
Я лежал на больничной койке и со скуки листал газету.
Я лежал на больничной койке и со скуки листал газету.
В ночном бою мне располосовали живот. Пришлось наложить шестнадцать швов, и, поскольку директор Фань взял расходы на себя, я решил подлечиться здесь.
В ночном бою мне располосовали живот. Пришлось наложить шестнадцать швов, и, поскольку директор Фань взял расходы на себя, я решил подлечиться здесь.
Что касается семейства Фань, то директор после падения с четвертого этажа отделался легким повреждением внутренних органов – ничего серьезного. А вот его сыну пришлось худо: у него диагностировали оскольчатый перелом правой ноги, и даже после выздоровления о физических нагрузках придется забыть. К тому же из-за многодневной одержимости он едва не отправился на тот свет, так что ему стоило благодарить небо за то, что вообще остался жив.
Что касается семейства Фань, то директор после падения с четвертого этажа отделался легким повреждением внутренних органов – ничего серьезного. А вот его сыну пришлось худо: у него диагностировали оскольчатый перелом правой ноги, и даже после выздоровления о физических нагрузках придется забыть. К тому же из-за многодневной одержимости он едва не отправился на тот свет, так что ему стоило благодарить небо за то, что вообще остался жив.
В разгар моего вынужденного безделья в дверь постучали. Решив, что это медсестра, я бросил:
В разгар моего вынужденного безделья в дверь постучали. Решив, что это медсестра, я бросил:
— Войдите.
— Войдите.
Дверь отворилась, и в палату вошла прелестная фигура в белом. Это была не медсестра, а Сюй Нинжоу! В своем длинном белом пуховике она выглядела удивительно мило. В руках она несла пакет с фруктами.
Дверь отворилась, и в палату вошла прелестная фигура в белом. Это была не медсестра, а Сюй Нинжоу! В своем длинном белом пуховике она выглядела удивительно мило. В руках она несла пакет с фруктами.
Я торопливо сел, не скрывая изумления:
Я торопливо сел, не скрывая изумления:
— Госпожа Сюй? Как вы здесь оказались?
— Госпожа Сюй? Как вы здесь оказались?
— Услышала, что ты ранен, и решила навестить. Не двигайся так резко, — Сюй Нинжоу присела на табурет у кровати. — Тяжелая рана?
— Услышала, что ты ранен, и решила навестить. Не двигайся так резко, — Сюй Нинжоу присела на табурет у кровати. — Тяжелая рана?
— Да нет, пустяки, кожа да мышцы, — с улыбкой ответил я. — Просто разрез длинный вышел, шестнадцать швов наложили.
— Да нет, пустяки, кожа да мышцы, — с улыбкой ответил я. — Просто разрез длинный вышел, шестнадцать швов наложили.
Она слегка нахмурилась:
Она слегка нахмурилась:
— Так серьезно? Что же произошло вчера ночью? Можешь рассказать?
— Так серьезно? Что же произошло вчера ночью? Можешь рассказать?
Я кивнул и в подробностях изложил события минувшей ночи. Выслушав, Сюй Нинжоу спросила:
Я кивнул и в подробностях изложил события минувшей ночи. Выслушав, Сюй Нинжоу спросила:
— Значит, тот призрак-женщина действительно окончательно развеялась?
— Значит, тот призрак-женщина действительно окончательно развеялась?
— Да, — подтвердил я. — Я давал ей шанс, но она не желала раскаяться. Чтобы уберечь невинных, пришлось вершить правосудие и уничтожить ее. Фань Цзянь и так едва не погиб, если бы она привязалась к нему снова, даже я был бы бессилен...
— Да, — подтвердил я. — Я давал ей шанс, но она не желала раскаяться. Чтобы уберечь невинных, пришлось вершить правосудие и уничтожить ее. Фань Цзянь и так едва не погиб, если бы она привязалась к нему снова, даже я был бы бессилен...
Не успел я договорить, как зазвонил мой телефон. Взглянув на экран, я увидел имя Мастера Цзяна. От этого типа никогда не дождешься ничего хорошего. Пока я раздумывал, стоит ли брать трубку, Сюй Нинжоу поинтересовалась:
Не успел я договорить, как зазвонил мой телефон. Взглянув на экран, я увидел имя Мастера Цзяна. От этого типа никогда не дождешься ничего хорошего. Пока я раздумывал, стоит ли брать трубку, Сюй Нинжоу поинтересовалась:
— Почему не отвечаешь?
— Почему не отвечаешь?
— Да это страховку предлагают, — находчиво соврал я и сбросил вызов.
— Да это страховку предлагают, — находчиво соврал я и сбросил вызов.
Я тут, понимаешь, мило беседую с девушкой сердца, и не позволю какому-то Мастеру Цзяну портить атмосферу!
Я тут, понимаешь, мило беседую с девушкой сердца, и не позволю какому-то Мастеру Цзяну портить атмосферу!
Через полчаса Сюй Нинжоу ушла, и я перезвонил этому проныре.
Через полчаса Сюй Нинжоу ушла, и я перезвонил этому проныре.
— Сяолун, ты чего трубку не брал? — Сразу спросил Мастер Цзян.
— Сяолун, ты чего трубку не брал? — Сразу спросил Мастер Цзян.
— Занят был. Что стряслось?
— Занят был. Что стряслось?
Голос Мастера Цзяна стал тихим и заговорщицким:
Голос Мастера Цзяна стал тихим и заговорщицким:
— Дело есть! Дуй в лавку, поговорим с глазу на глаз!
— Дело есть! Дуй в лавку, поговорим с глазу на глаз!
— Не выйдет. Я в другом городе, в больнице валяюсь. Вернусь дня через четыре, не раньше. И сразу предупреждаю: помогать тебе в твоих махинациях я не намерен, так что ищи другого дурака. — Я уже собрался нажать отбой.
— Не выйдет. Я в другом городе, в больнице валяюсь. Вернусь дня через четыре, не раньше. И сразу предупреждаю: помогать тебе в твоих махинациях я не намерен, так что ищи другого дурака. — Я уже собрался нажать отбой.
— Погоди! Сяолун, в этот раз всё по-честному! И куш можно сорвать приличный. Не боись, дядя тебя не обидит!
— Погоди! Сяолун, в этот раз всё по-честному! И куш можно сорвать приличный. Не боись, дядя тебя не обидит!
Я немного подумал и согласился:
Я немного подумал и согласился:
— Ладно, обсудим, когда вернусь...
— Ладно, обсудим, когда вернусь...
...продолжение
...продолжение
Спустя четыре дня меня выписали.
Спустя четыре дня меня выписали.
Врач только диву давался: говорил, что за двадцать лет практики не видел, чтобы ткани затягивались так быстро – за четыре дня рана полностью закрылась. Обычным людям швы снимают на седьмой, а то и девятый день! Он даже пытался выудить мой номер телефона, мол, хочет изучить мой феномен для разработки каких-то новых лекарств.
Врач только диву давался: говорил, что за двадцать лет практики не видел, чтобы ткани затягивались так быстро – за четыре дня рана полностью закрылась. Обычным людям швы снимают на седьмой, а то и девятый день! Он даже пытался выудить мой номер телефона, мол, хочет изучить мой феномен для разработки каких-то новых лекарств.
По его физиономии было ясно: хочет сделать из меня лабораторную крысу. Но я парень смекалистый, на такое не куплюсь, так что оставил ему номер мобильника «Старого Мошенника»...
По его физиономии было ясно: хочет сделать из меня лабораторную крысу. Но я парень смекалистый, на такое не куплюсь, так что оставил ему номер мобильника «Старого Мошенника»...
На прощание директор Фань вручил мне пять тысяч юаней в качестве вознаграждения.
На прощание директор Фань вручил мне пять тысяч юаней в качестве вознаграждения.
Половину я отдал «Старому Мошеннику». Тот расчувствовался до глубины души и даже любезно проводил меня до вокзала.
Половину я отдал «Старому Мошеннику». Тот расчувствовался до глубины души и даже любезно проводил меня до вокзала.
Проведя сутки в поезде, я вернулся в город Цинтянь. Даже домой заскочить не успел – сразу отправился в хозяйственную лавку Мастера Цзяна, поскольку тот обрывал мне телефон несколько дней подряд, явно куда-то торопясь. В лавке Мастер Цзян встретил меня с распростертыми объятиями и крикнул дочери:
Проведя сутки в поезде, я вернулся в город Цинтянь. Даже домой заскочить не успел – сразу отправился в хозяйственную лавку Мастера Цзяна, поскольку тот обрывал мне телефон несколько дней подряд, явно куда-то торопясь. В лавке Мастер Цзян встретил меня с распростертыми объятиями и крикнул дочери:
— Юньшэн, налей Сяолуну воды!
— Юньшэн, налей Сяолуну воды!
Цзян Юньшэн подала мне стакан:
Цзян Юньшэн подала мне стакан:
— На улице мороз, выпей горяченького.
— На улице мороз, выпей горяченького.
— Спасибо, — поблагодарил я и спросил:
— Спасибо, — поблагодарил я и спросил:
— А вы разве не собирались в отпуск? Почему еще здесь?
— А вы разве не собирались в отпуск? Почему еще здесь?
— Ой, да это всё папа! — Недовольно фыркнула девушка. — Втемяшилось ему купить дом с привидениями.
— Ой, да это всё папа! — Недовольно фыркнула девушка. — Втемяшилось ему купить дом с привидениями.
Я перевел взгляд на Мастера Цзяна:
Я перевел взгляд на Мастера Цзяна:
— Дом с привидениями? Что еще за новости? Сразу говорю: в обмане людей я не участвую.
— Дом с привидениями? Что еще за новости? Сразу говорю: в обмане людей я не участвую.
— Да какой обман! На этот раз мы будем карать зло и творить правосудие! — Пафосно воскликнул он.
— Да какой обман! На этот раз мы будем карать зло и творить правосудие! — Пафосно воскликнул он.
Глядя на его праведную мину и летящие во все стороны брызги слюны, я невольно задумался. Этот тип – мошенник до мозга костей. Он и «правосудие»? Скорее свинья на дерево залезет! Наверняка очередная афера. Но я не спешил его разоблачать, лишь отхлебнул воды и сказал:
Глядя на его праведную мину и летящие во все стороны брызги слюны, я невольно задумался. Этот тип – мошенник до мозга костей. Он и «правосудие»? Скорее свинья на дерево залезет! Наверняка очередная афера. Но я не спешил его разоблачать, лишь отхлебнул воды и сказал:
— Выкладывай, что там у тебя.
— Выкладывай, что там у тебя.
И Мастер Цзян начал свой рассказ.
И Мастер Цзян начал свой рассказ.
Оказалось, несколько дней назад до него дошли слухи, что в город Цинтянь прибыл один очень ловкий аферист. На его удочку уже попалось немало народу! Но в полицию заявлять бесполезно – сотрудники Бюро общественной безопасности такими делами заниматься не станут.
Оказалось, несколько дней назад до него дошли слухи, что в город Цинтянь прибыл один очень ловкий аферист. На его удочку уже попалось немало народу! Но в полицию заявлять бесполезно – сотрудники Бюро общественной безопасности такими делами заниматься не станут.
— Что же это за дело такое таинственное? — Мастер Цзян сделал многозначительную паузу, напуская туману.
— Что же это за дело такое таинственное? — Мастер Цзян сделал многозначительную паузу, напуская туману.
— Говори уже, — буркнул я, — а то я уйду.
— Говори уже, — буркнул я, — а то я уйду.
— Ладно, ладно...
— Ладно, ладно...

Комментарии

Загрузка...