Прошла неделя.
Ночное небо Лок-Сити затянуло мелкой, словно пыль, моросью. В грязных лужах на асфальте дрожали искаженные огни неоновых вывесок и отсветы витрин.
Кэлинь, кутаясь в коричневое пальто, только что вышел из интернет-кафе. Он стоял на краю тротуара, курил и раздумывал, не зайти ли в супермаркет за провизией. Кэлинь, ставший безработным, выглядел жалко: небритый, с тяжелыми мешками под глазами и осунувшимся лицом.
Помимо квартиры в жилом комплексе, у него была еще одна недвижимость на окраине города, но после того жуткого случая ему не хотелось оставаться там в одиночестве. Денег на жизнь оставалось на пару месяцев выплат по кредиту, так что, если прижмет, придется продать квартиру за бесценок.
Зазвонил телефон. Это была Абигейл — женщина из брокерской конторы, с которой Кэлинь пересекался по работе. У них были довольно близкие отношения, пару раз они проводили ночи вместе. Узнав, что Кэлиня уволили, она решила позвонить и узнать, как он. Но у Кэлиня было паршивое настроение, он не хотел ни с кем разговаривать, буркнул что-то невнятное и повесил трубку.
Потушив окурок, он зашел в магазин, чтобы купить еды и выпивки. Почему-то в последнее время он постоянно чувствовал голод, начал есть гораздо больше, а голова стала какой-то ватной. Врачи в больнице так и не смогли поставить диагноз.
Полки магазина ломились от товаров, ряды стеллажей напоминали лабиринт.
— Сегодня в тринадцать ноль пять в центральном деловом районе Лок-Сити произошел взрыв.
Кассир, не отрываясь, смотрел новости на телефоне, включив звук на полную громкость.
Пока Кэлинь выбирал алкоголь, какой-то длинноволосый парень в черной кожаной куртке, стоявший рядом, начал суетливо запихивать что-то себе за пазуху.
Кэлинь среагировал почти инстинктивно.
Хрусть!
Он намертво вцепился в запястье парня и, не меняясь в лице, уставился на него.
— Положи обратно, и я сделаю вид, что ничего не видел.
Череда странных событий последних дней порядком расшатала нервы Кэлиня. Он даже надеялся, что парень начнет спорить — тогда у него был бы повод выплеснуть ярость и хорошенько его отметелить. Хотя незнакомец был довольно рослым, под метр восемьдесят, он все равно был на полголовы ниже Кэлиня.
Кэлинь смотрел на воришку сверху вниз.
Тот опасливо огляделся. Его глаза, ярко-зеленые, словно драгоценные камни, смотрели недобро, как у притаившейся змеи. Убедившись, что поблизости никого нет, он наклонился к самому уху Кэлиня и прошептал:
— Господин, я просто забираю то, что принадлежит мне по праву.
Кэлинь вопросительно поднял бровь:
— Чего?
Парень, заметив, что Кэлинь не собирается отпускать его руку, продолжил:
— Посмотрите на мою одежду, это же секонд-хенд. Моя сестра работает на заводе чипсов, ей отрезало два пальца из-за неисправности оборудования, а проклятый завод не выплатил ни цента, списав все на ошибку оператора. У меня нет нормальной работы, я просто не хочу, чтобы моя семья голодала.
Слова парня звучали пугающе искренне. Кэлинь цыкнул и разжал пальцы.
— Вы добрый человек, — парень опустил голову и усмехнулся. — Знаете, этот мир похож на весы?
— Какого черта ты несешь?
Кэлинь дернулся. Настроение, и без того упавшее ниже плинтуса, совсем испортилось. Он был разочарован, что не смог как следует врезать этому типу, да и тон у него был такой, что злиться было почти невозможно.
— Все так, господин, — парень сложил украденные закуски и пиво в пластиковый пакет. — Если представить хаос и порядок как шкалу от одного до десяти, где единица — это полный хаос, а десятка — жесткая диктатура, то пять или шесть — идеальное состояние.
— Ты к чему клонишь?
Кэлинь тяжело вздохнул, теряя терпение. Ему меньше всего хотелось встретить еще одного психа.
— Я сказал, что мир — это весы, не так ли? Когда общепринятые стандарты сползают к двойке или тройке, действовать по правилам пятерки бессмысленно — ничего не изменится. Только применив методы восьмерки или девятки, добавив веса на чашу, можно вернуть все в норму. На самом деле, это применимо ко всему: к равнодушию, к добродетели... как вы сейчас, господин.
Парень почесал ухо и посмотрел на Кэлиня с предельной серьезностью.
— Так ты хочешь, чтобы я за тебя заплатил?
Кэлинь наконец понял, к чему тот клонит. Наглец, у которого нет денег, еще и строит из себя философа — это начинало бесить. Он посмотрел на пакет в руках парня: две банки пива и пара пачек закусок, ничего особенного.
— Да, — парень неловко усмехнулся. — Мне действительно стыдно за свой поступок.
— Черт.
Кэлинь подумал, что с таким даром убеждения этот тип зря не работает брокером или, на худой конец, не возглавляет какую-нибудь финансовую пирамиду.
Кэлинь купил бутылку крепкого алкоголя и готовую еду, которую можно было разогреть прямо в магазине. Он расплатился на кассе, заодно оплатив покупку длинноволосого — вышло чуть больше восьмидесяти юаней.
Кэлинь ожидал слов благодарности, но вместо этого услышал:
— Я Дибо. Запомни это имя, оно очень важное. Скоро ты будешь часто видеть его в газетах.
У входа в магазин остановился оранжевый дорогой кабриолет. Дибо, прихватив пакет, ловко прыгнул на водительское сиденье. На пассажирском месте сидела ослепительная красавица восточноевропейской внешности в синем платье с глубоким вырезом. Любой мужчина, взглянув на нее, почувствовал бы прилив желания.
— Милая сестренка, поблагодари господина, который нас угостил.
Дибо обнял девушку за тонкую талию и указал на Кэлиня. Она послала ему кокетливый воздушный поцелуй, и Дибо, вдавив педаль газа, умчался прочь.
Кэлинь нахмурился. Он зубами сорвал крышку с бутылки, сделал большой глоток и вытер рот.
Что за день такой, черт возьми.
В этот момент пришло сообщение от полицейского из участка Лок-Сити. Кэлинь был соседом той погибшей женщины, и из-за странных дыр в стене его вызывали на допрос три дня назад. Тогда он выложил все как есть, и его не рассматривали как подозреваемого.
Полицейский, который принимал показания, сам был в шоке от услышанного и удивлялся выдержке Кэлиня — на его месте любой другой получил бы пожизненную психологическую травму. Кэлинь же считал, что это просто неприятный инцидент, от которого он еще не отошел, но называть это травмой было преувеличением.
Он недоумевал: зачем вызывать его снова, если он уже все рассказал? Да и время выбрали неудачное — почти девять вечера. Но ради порядка Кэлинь все же решил поехать.
Через двадцать минут он был на месте.
В десятом часу вечера у входа в участок Кэлинь встретил того самого полицейского.
— Агент Грей, это и есть ключевой свидетель по тому делу, Кэлинь.
Полицейский представил его, а затем обратился к Кэлиню:
— Это старший агент Грей, ее прислали сверху для расследования этого инцидента. У нее есть к вам вопросы. Поговорите, а мне пора за работу.
Полицейский ушел, оставив их одних под тусклым светом фонарей.
С первого взгляда на эту женщину Кэлинь понял: она крайне опасна. Она стояла прямо, ее рост около метра семидесяти казался внушительным. На ней была обычная белая ветровка и прямые брюки, но обута она была в армейские тактические ботинки, а в руке держала серебристый металлический кейс.
Больше всего поражало ее лицо: один глаз был закрыт черной повязкой, идущей от лба, а под другим ухом виднелся жуткий шрам, уходящий глубоко под воротник. Она пыталась скрыть его татуировкой в виде колючих лоз, но след от раны, будто ей когда-то снесли полшеи, все равно бросался в глаза.
У нее были короткие черные волосы, а единственный уцелевший глаз — темно-карий, холодный и пронзительный. Кэлинь почувствовал, как она сканирует его, и, хотя они были примерно одного возраста, казалось, что она принадлежит к какому-то иному, куда более суровому миру.
— Прошу прощения, что беспокою так поздно, мистер Кэлинь. Надеюсь, завтра у вас нет никаких планов?
Слова звучали вежливо, но тон был ледяным. Обычный разговор она с ходу перевела в формат допроса.
— Я безработный.
Кэлинь вытащил сигарету, закурил и глубоко затянулся. Грей даже не моргнула, никак не отреагировав на его поведение.
— Отлично. Найдем место, где можно спокойно поговорить. То, что я собираюсь вам рассказать, выходит далеко за рамки вашего понимания.

Комментарии

Загрузка...