После долгой ночи Ли Цзяньшэ почувствовал, как кто-то осторожно трясет его за плечо.
Пробудившись от забытья, он увидел жену. Ван Сюфан смотрела на него во все глаза, а под ними залегли глубокие темные тени.
— Пора уже, вставай скорее.
— Ты что, совсем не спала? — Ли Цзяньшэ широко зевнул.
— Да разве ж тут уснешь? — улыбнулась Ван Сюфан. В ее голосе слышался упрек, но в то же время — нескрываемое удовлетворение. — Все боялась, что ты время пропустишь.
— Тебе нужно было хоть немного вздремнуть. Ну, ушел бы чуть позже, невелика беда. Днем меня не будет, на тебя столько работы навалится.
— Ничего, справлюсь. То, чем ты занят — куда важнее.
— Вот вернусь, и жизнь у нас пойдет на лад, — пообещал он.
Немного понежившись в тепле, Ли Цзяньшэ проворно вскочил, оделся и вышел из комнаты.
Как он и ожидал, его вещмешок уже стоял в главной комнате. Как бы сильно ни скандалила Цинь Фэнъэ, она не посмела бы мешать ему добывать припасы для дома.
Но вот чего он не ожидал, так это увидеть там Ли Фухая. Тот сидел и ждал его.
— Что так рано? — Ли Фухай затянулся самосадом из своей трубки. Казалось, он сидел здесь уже целую вечность.
— На горе барс объявился, патронов маловато осталось, — коротко бросил Ли Цзяньшэ.
— Второй, я знаю, ты считаешь, что тебя обделили, — начал Ли Фухай. — Но семья Ли должна процветать, а процветание приносят только наследники мужского пола. Не то чтобы отец...
Ли Цзяньшэ внезапно все понял. В прошлой жизни Ли Фухай никогда не заводил с ним разговоров в такой час — тогда Цзяньшэ был полностью под его контролем. Но теперь, видя, что старые методы давления больше не работают, Ли Фухай испугался потерять лицо перед детьми и внуками. Он пришел сюда спозаранку, пытаясь умаслить сына доверительной беседой.
Ли Цзяньшэ перебил его без малейших колебаний:
— Отец, я помню, дед часто говаривал: у каждого поколения своя судьба. Как я буду жить дальше — это моя забота. Я лишь надеюсь, что вы проживете еще долго и своими глазами увидите, кто из нас устроится лучше: я или они.
С этими словами он подхватил мешок, закинул его на плечо и вышел вон. Время поджимало, и тратить его на пустую болтовню он не собирался.
Позади него огонек в трубке Ли Фухая то разгорался, то гас, выпуская клубы густого дыма. Тишину нарушил приступ глухого, подавленного кашля.
Старик почувствовал, как его спина невольно сгибается под грузом лет. Он знал, что старость близко, но не думал, что этот день настанет так скоро.
Луна клонилась к закату, звезды начали бледнеть. На востоке небо подернулось белесой дымкой, готовясь разогнать ночную тьму.
Ли Цзяньшэ забрал припрятанный железный дендробиум и, не теряя ни минуты, зашагал по дороге.
Спустя час с лишним, когда совсем рассвело, он добрался до поселка. Пошарив в кармане, Ли Цзяньшэ выудил несколько мелких купюр и купил четыре больших паровых баоцзы. Запив их водой прямо в лавке, он наконец перевел дух.
Эти пятнадцать ли пути в обычное время не были для него проблемой, но сегодня, с ценным грузом за спиной, приходилось идти осторожно: и спешить нельзя, и медлить некогда. Настоящее испытание на выносливость.
Прождав еще полчаса, он увидел, как медленно приближается четырехколесный грузовичок с тентом. Кондуктор лениво высунулся из кузова, зазывая пассажиров.
Глядя на эту колымагу, Ли Цзяньшэ ощутил прилив ностальгии. Такие машины просуществуют еще всего несколько лет, пока их не вытеснят обычные автобусы.
Он быстро запрыгнул внутрь. В таких повозках никто не следил за количеством мест: люди стояли, сидели на корточках или прямо на грязном полу, если не боялись испачкаться.
Ли Цзяньшэ зашел первым и сразу забился в самый угол, поближе к кабине водителя. Он крепко прижал мешок к груди, защитив его со всех сторон, и как бы невзначай выставил наружу рукоять охотничьего ножа.
В те времена нравы были суровыми. Ли Цзяньшэ понимал, что его настороженность и вцепившиеся в мешок руки могут привлечь дурных людей, поэтому решил сразу показать зубы, чтобы отпугнуть любого, кто задумает недоброе.
И это сработало. Как только он продемонстрировал свою готовность к отпору, другие пассажиры, штурмовавшие кузов, невольно стали держаться от него подальше.
Дорога до уездного города была не такой уж долгой, но разбитый тракт превращал поездку в пытку. Тряска была такой, что Ли Цзяньшэ едва не вывернуло наизнанку.
К тому же, публика в кузове подобралась самая пестрая. В те годы люди не слишком заботились о чистоте — точнее, у них просто не было возможности ее поддерживать. Несмотря на то, что кузов продувался, внутри стояла невыносимая смесь запахов пота, грязных ног и скотины, которую некоторые везли с собой.
Хорошо хоть, никого не укачало, иначе Ли Цзяньшэ, отвыкший от таких поездок за десятилетия другой жизни, точно бы не выдержал.
Вдруг до его слуха долетели обрывки разговора.
— Брат Чжан, правду бают, что наверху решили вводить семейный подряд? Неужто трудодни отменят?
— Верно говоришь. Слыхал, во многих местах уже вовсю пробуют, теперь и до наших краев очередь дошла.
Говорившие были одеты опрятно. Хоть их одежда и была обычных серых и синих тонов, сидела она на них куда лучше, чем на простых крестьянах. Видимо, им тоже претил запах в кузове, и они приметили, что рядом с Ли Цзяньшэ дышится чуть легче. На торчащий нож они даже не обратили внимания.
Ли Цзяньшэ прикрыл глаза, делая вид, что дремлет, но уши его были на макушке. Эти слова ударили его словно громом. Как он мог забыть о таком важном событии?
В прошлой жизни это случилось примерно в это же время, но он совершенно выкинул из головы точные даты.
«Плохо дело, — подумал он. — Значит, с разделом семьи нужно поторапливаться».
— А как делить-то будут, брат Чжан? Есть вести?
— Да по душам, вестимо. У кого семья больше, тому и земли больше нарежут. Есть-то всем хочется, — понизив голос, уверенно ответил «брат Чжан».
— Неужто только по количеству людей? — недоверчиво переспросил молодой спутник.
— Только по людям. Забыл, что ли, нашу политику? Женщины — это тоже половина неба, — строго отрезал старший.
— Да-да, конечно, ты прав, брат Чжан.
Прошло еще около сорока минут, прежде чем дребезжащая повозка наконец доставила пассажиров в уездный город.
Ли Цзяньшэ с облегчением вздохнул, чувствуя вес мешка в руках — по крайней мере, он добрался в целости. Проводив взглядом удаляющиеся спины тех двоих, он подумал, что не мешало бы с ними познакомиться, но понимал: сейчас он для них никто, просто случайный попутчик. Впрочем, интуиция подсказывала, что они еще встретятся.
Когда машина уже почти выехала за пределы города, Ли Цзяньшэ, игнорируя недовольные взгляды кондуктора, потребовал остановки. Расплатившись, он спрыгнул на землю и углубился в лабиринт невысоких построек.
В те времена транспорта со строгими остановками не было: где попросишь, там и высадят.
Ли Цзяньшэ не стал выходить в центре города. Он не хотел идти в сельпо или на государственную заготовительную станцию. Там платили честно, но мало. Чтобы выучить детей и купить жилье в городе, этих грошей не хватит.
У охотников были свои каналы. Пока ты жив и пока скупщик на месте, всегда можно выручить больше.
Петляя по переулкам, Ли Цзяньшэ вышел к небольшому тупику и постучал в одни из ворот.
Прошло минуты две-три. Тишина.
Ли Цзяньшэ не волновался. Он постучал еще трижды: «тук-тук-тук».
За дверью послышались легкие шаги, затем открылось смотровое окошко, и в нем показалось лицо. Человек на мгновение замер, а потом расплылся в улыбке.
— Брат Цзяньшэ! Сколько лет, сколько зим! А я уж грешным делом подумал, что ты охоту забросил.
Это был старый знакомый по охотничьему делу. В памяти Ли Цзяньшэ он остался как толковый малый. Переняв ремесло от отца, он не стал бегать по горам, а наладил связи с торговцами. Он скупал добычу у охотников и перепродавал ее, живя весьма безбедно.
Ворота открылись, и мужчины крепко обнялись.
— Старина Вэй, не буду темнить: у меня серьезный товар. Боюсь только, не потянешь ты такую цену.
Вэй Саньхэ вздрогнул от неожиданности.
— Заходи, брат Цзяньшэ. В доме поговорим.

Комментарии

Загрузка...