Жилой комплекс «Сад Процветания» находился всего в четырех остановках от ближайшего кинотеатра.
Жилой комплекс «Сад Процветания» находился всего в четырех остановках от ближайшего кинотеатра.
В субботу Ли Цянь поднялся ни свет ни заря. Привычно размялся, принял душ, переоделся, наскоро позавтракал и, закинув за плечо ремень сумки, вышел из дома. На часах было без пяти восемь.
В субботу Ли Цянь поднялся ни свет ни заря. Привычно размялся, принял душ, переоделся, наскоро позавтракал и, закинув за плечо ремень сумки, вышел из дома. На часах было без пяти восемь.
Ван Цзинлу уже ждала его у ворот жилого комплекса, тоже с маленькой сумочкой на плече.
Ван Цзинлу уже ждала его у ворот жилого комплекса, тоже с маленькой сумочкой на плече.
На ней была легкая абрикосовая блузка без рукавов и льняная юбка цвета спелого граната чуть ниже колен. Оденься так любая другая девчонка, Ли Цянь исплевался бы от такого безвкусного сочетания. Но на хрупкой, точеной фигурке Ван Цзинлу этот наряд смотрелся на удивление гармонично и даже отдавал приятным богемным шиком.
На ней была легкая абрикосовая блузка без рукавов и льняная юбка цвета спелого граната чуть ниже колен. Оденься так любая другая девчонка, Ли Цянь исплевался бы от такого безвкусного сочетания. Но на хрупкой, точеной фигурке Ван Цзинлу этот наряд смотрелся на удивление гармонично и даже отдавал приятным богемным шиком.
Заметив его пристальный взгляд, Ван Цзинлу немного смутилась. Едва он подошел ближе, она робко спросила:
Заметив его пристальный взгляд, Ван Цзинлу немного смутилась. Едва он подошел ближе, она робко спросила:
— Я как-то нелепо выгляжу, да?
— Я как-то нелепо выгляжу, да?
Ли Цянь окинул ее оценивающим взором.
Ли Цянь окинул ее оценивающим взором.
— И кто тебе купил эту юбку? Совсем не твой стиль.
— И кто тебе купил эту юбку? Совсем не твой стиль.
— Сестра, — честно призналась она.
— Сестра, — честно призналась она.
— Ну конечно! — хмыкнул Ли Цянь.
— Ну конечно! — хмыкнул Ли Цянь.
Ван Цзинсюэ всегда была особой неземного полета. Сколько Ли Цянь ее помнил, его впечатление о ней укладывалось в четыре емких слова: эффектная, красивая, холодная и беспощадная. И за прошедшие годы его мнение ни капли не изменилось.
Ван Цзинсюэ всегда была особой неземного полета. Сколько Ли Цянь ее помнил, его впечатление о ней укладывалось в четыре емких слова: эффектная, красивая, холодная и беспощадная. И за прошедшие годы его мнение ни капли не изменилось.
Само собой разумеется, что и вкусы у нее были далеки от обывательских.
Само собой разумеется, что и вкусы у нее были далеки от обывательских.
— Только вы с сестрой рискнете такое нацепить, — покачал головой Ли Цянь.
— Только вы с сестрой рискнете такое нацепить, — покачал головой Ли Цянь.
— Прямо совсем плохо? — робко уточнила она.
— Прямо совсем плохо? — робко уточнила она.
— Плохо — это даже хорошо, — усмехнулся Ли Цянь. — Меньше лишних хлопот на мою голову.
— Плохо — это даже хорошо, — усмехнулся Ли Цянь. — Меньше лишних хлопот на мою голову.
Ван Цзинлу обиженно надула губы.
Ван Цзинлу обиженно надула губы.
Накануне вечером она добрых два часа рылась в своем скромном гардеробе, прежде чем остановила выбор на этом наряде. Эту юбку она надела впервые. Перед зеркалом ей казалось, что вышло очень даже мило, а он взял и раскритиковал.
Накануне вечером она добрых два часа рылась в своем скромном гардеробе, прежде чем остановила выбор на этом наряде. Эту юбку она надела впервые. Перед зеркалом ей казалось, что вышло очень даже мило, а он взял и раскритиковал.
Пройдя несколько шагов, Ли Цянь заметил, что спутница отстала. Он обернулся и невольно улыбнулся, глядя на ее недовольную мину.
Пройдя несколько шагов, Ли Цянь заметил, что спутница отстала. Он обернулся и невольно улыбнулся, глядя на ее недовольную мину.
— Ну ты даешь. Я же тебя хвалю, неужели не поняла?
— Ну ты даешь. Я же тебя хвалю, неужели не поняла?
Ван Цзинлу растерянно вскинула голову.
Ван Цзинлу растерянно вскинула голову.
— А? Ты сейчас серьезно? Это был комплимент?
— А? Ты сейчас серьезно? Это был комплимент?
Ли Цянь со вздохом покачал головой.
Ли Цянь со вздохом покачал головой.
— Что-то у тебя в последнее время соображалка барахлит. Ладно, разжую: на любой другой девчонке это смотрелось бы дико, но тебя одежда только красит. Теперь-то дошло?
— Что-то у тебя в последнее время соображалка барахлит. Ладно, разжую: на любой другой девчонке это смотрелось бы дико, но тебя одежда только красит. Теперь-то дошло?
На лице Ван Цзинлу расцвела смущенная, но невероятно довольная улыбка.
На лице Ван Цзинлу расцвела смущенная, но невероятно довольная улыбка.
— Тогда идем! — весело отозвалась она.
— Тогда идем! — весело отозвалась она.
***
***
Поскольку идти было недалеко, они решили прогуляться пешком.
Поскольку идти было недалеко, они решили прогуляться пешком.
Едва они вышли за пределы жилого комплекса, Ли Цянь достал из сумки наушники. Надел один, замялся на секунду, а затем протянул левый наушник спутнице:
Едва они вышли за пределы жилого комплекса, Ли Цянь достал из сумки наушники. Надел один, замялся на секунду, а затем протянул левый наушник спутнице:
— Хочешь послушать?
— Хочешь послушать?
Ван Цзинлу взяла наушник, вставила в ухо и тут же вздрогнула от неожиданности.
Ван Цзинлу взяла наушник, вставила в ухо и тут же вздрогнула от неожиданности.
В барабанные перепонки ударил тяжелый металл.
В барабанные перепонки ударил тяжелый металл.
— Ты слушаешь рок? — удивленно спросила она.
— Ты слушаешь рок? — удивленно спросила она.
— «Летающий оркестр», — улыбнулся он. — У них только это вступление такое тяжелое. В остальном металлом там и не пахнет.
— «Летающий оркестр», — улыбнулся он. — У них только это вступление такое тяжелое. В остальном металлом там и не пахнет.
Ван Цзинлу немного поколебалась, но все же вернула наушник на место.
Ван Цзинлу немного поколебалась, но все же вернула наушник на место.
Они дослушали композицию как раз тогда, когда подошли к перекрестку. Пока горел красный свет, Ли Цянь достал кассетный плеер, вытащил кассету и, порывшись в сумке, выудил другую коробочку. Протянул ее Ван Цзинлу:
Они дослушали композицию как раз тогда, когда подошли к перекрестку. Пока горел красный свет, Ли Цянь достал кассетный плеер, вытащил кассету и, порывшись в сумке, выудил другую коробочку. Протянул ее Ван Цзинлу:
— А такое тебе как?
— А такое тебе как?
— О, Чжоу Мо! — обрадовалась она. — Обожаю ее. Альбом «Утопист» у меня вообще самый любимый, да и сестра от него без ума! — С этими словами она вернула кассету Ли Цяню. — Давай его включим!
— О, Чжоу Мо! — обрадовалась она. — Обожаю ее. Альбом «Утопист» у меня вообще самый любимый, да и сестра от него без ума! — С этими словами она вернула кассету Ли Цяню. — Давай его включим!
В наушниках зазвучал чарующий голос Чжоу Мо.
В наушниках зазвучал чарующий голос Чжоу Мо.
Этот кассетный плеер достался ему «в наследство» от прежнего владельца тела, вместе с парой десятков аудиокассет.
Этот кассетный плеер достался ему «в наследство» от прежнего владельца тела, вместе с парой десятков аудиокассет.
Плеер отечественной марки «Наньшэн» выдавал весьма посредственный звук. Кассеты были разной степени изношенности, причем лицензионные и пиратские делились примерно поровну. Из двадцати оригинальных записей большую часть составляла поп-музыка, фолк и инструментальные композиции. Имелись также два рок-альбома, один на русском языке и один на английском. Примечательно, что на обложках обеих зарубежных пластинок красовались длинноногие красотки.
Плеер отечественной марки «Наньшэн» выдавал весьма посредственный звук. Кассеты были разной степени изношенности, причем лицензионные и пиратские делились примерно поровну. Из двадцати оригинальных записей большую часть составляла поп-музыка, фолк и инструментальные композиции. Имелись также два рок-альбома, один на русском языке и один на английском. Примечательно, что на обложках обеих зарубежных пластинок красовались длинноногие красотки.
С тех пор как Ли Цянь переродился в этом мире, он проводил с плеером около трех часов в день: по дороге в школу и обратно, а также перед сном. Всего за несколько дней он успел бегло прослушать всю эту скромную фонотеку.
С тех пор как Ли Цянь переродился в этом мире, он проводил с плеером около трех часов в день: по дороге в школу и обратно, а также перед сном. Всего за несколько дней он успел бегло прослушать всю эту скромную фонотеку.
Приходилось признать: пусть изменились эпоха, история и судьбы людей, фундаментальные законы общества остались прежними. Искусство и музыка развивались по тем же неписаным законам.
Приходилось признать: пусть изменились эпоха, история и судьбы людей, фундаментальные законы общества остались прежними. Искусство и музыка развивались по тем же неписаным законам.
Да, песен, которые Ли Цянь знал наизусть в своей прошлой жизни, в этой реальности не существовало. Однако талантливых музыкантов и сильных исполнителей здесь хватало с избытком. Некоторые голоса и мелодии буквально требовали того, чтобы их переслушивали снова и снова.
Да, песен, которые Ли Цянь знал наизусть в своей прошлой жизни, в этой реальности не существовало. Однако талантливых музыкантов и сильных исполнителей здесь хватало с избытком. Некоторые голоса и мелодии буквально требовали того, чтобы их переслушивали снова и снова.
К примеру, тот же «Летающий оркестр».
К примеру, тот же «Летающий оркестр».
Их творчество стало для Ли Цяня главным и самым приятным открытием за все время после перерождения.
Их творчество стало для Ли Цяня главным и самым приятным открытием за все время после перерождения.
В этой вселенной рок-н-ролл зародился в Великобритании в начале семидесятых и быстро захватил умы молодежи по всему миру. К тому моменту политика реформ и открытости в Китае шла уже почти десять лет. Связи с внешним миром крепли, так что новая музыка легко проникла через границу. К концу семидесятых отечественный андеграунд переживал настоящий бум: в префектурах Шуньтянь, Сунцзян и Гуанчжоу гремели названия более десятка самобытных и мощных коллективов.
В этой вселенной рок-н-ролл зародился в Великобритании в начале семидесятых и быстро захватил умы молодежи по всему миру. К тому моменту политика реформ и открытости в Китае шла уже почти десять лет. Связи с внешним миром крепли, так что новая музыка легко проникла через границу. К концу семидесятых отечественный андеграунд переживал настоящий бум: в префектурах Шуньтянь, Сунцзян и Гуанчжоу гремели названия более десятка самобытных и мощных коллективов.
И «Летающий оркестр» по праву считался среди них лучшим.
И «Летающий оркестр» по праву считался среди них лучшим.
В 2982 году группа записала свой дебютный альбом «Ван Эр Мацзы — собака», моментально прославивший их на всю страну. Последующие полтора десятка лет они прочно удерживали статус главной рок-банды Китая, заслужив неофициальный титул королей национального рока.
В 2982 году группа записала свой дебютный альбом «Ван Эр Мацзы — собака», моментально прославивший их на всю страну. Последующие полтора десятка лет они прочно удерживали статус главной рок-банды Китая, заслужив неофициальный титул королей национального рока.
Жаль только, прежний Ли Цянь тяжелой музыкой не увлекался. В его коллекции нашлась всего одна кассета группы — их седьмой студийный альбом «Сон в божественной игре», вышедший в 2994 году.
Жаль только, прежний Ли Цянь тяжелой музыкой не увлекался. В его коллекции нашлась всего одна кассета группы — их седьмой студийный альбом «Сон в божественной игре», вышедший в 2994 году.
Позже Ли Цянь обошел местные музыкальные лавки и раздобыл еще две их более свежие пластинки: «Верхом на свинье на Запад» и «Конфуций не должен говорить».
Позже Ли Цянь обошел местные музыкальные лавки и раздобыл еще две их более свежие пластинки: «Верхом на свинье на Запад» и «Конфуций не должен говорить».
Песни у ребят были потрясающие. В них угадывались нотки джаза и панка, хотя за основу брался классический поп-рок. Их музыка несла в себе протест, лишенный слепой ярости, и бунт без жестокости. А парочка баллад и вовсе представляла собой чистую поэзию, воспевающую свободу. Сильный, зрелый и безупречно сбалансированный звук.
Песни у ребят были потрясающие. В них угадывались нотки джаза и панка, хотя за основу брался классический поп-рок. Их музыка несла в себе протест, лишенный слепой ярости, и бунт без жестокости. А парочка баллад и вовсе представляла собой чистую поэзию, воспевающую свободу. Сильный, зрелый и безупречно сбалансированный звук.
А басовые партии! Это было нечто запредельное — невероятно плотный, виртуозный ритм, заставляющий мурашки бежать по коже.
А басовые партии! Это было нечто запредельное — невероятно плотный, виртуозный ритм, заставляющий мурашки бежать по коже.
Наметанное ухо Ли Цяня подсказывало: этот альбом легко вошел бы в пятерку лучших рок-пластинок золотой эпохи девяностых из его прошлого мира. По глубине и качеству он ничуть не уступал шедеврам признанных мэтров вроде Цуй Мина или Доу Вэя.
Наметанное ухо Ли Цяня подсказывало: этот альбом легко вошел бы в пятерку лучших рок-пластинок золотой эпохи девяностых из его прошлого мира. По глубине и качеству он ничуть не уступал шедеврам признанных мэтров вроде Цуй Мина или Доу Вэя.
Неудивительно, что парень влюбился в эту группу буквально с первых аккордов.
Неудивительно, что парень влюбился в эту группу буквально с первых аккордов.
Другим его фаворитом стала, разумеется, неподражаемая Чжоу Мо.
Другим его фаворитом стала, разумеется, неподражаемая Чжоу Мо.
Любопытства ради Ли Цянь даже заглянул в словарь, чтобы узнать значение иероглифа «Мо». Легенда гласила, что пять тысяч лет назад Желтый император, желая прекратить междоусобные войны из-за красивых женщин, взял в жены умную и добродетельную, но крайне невзрачную девушку. Он хотел доказать подданным, что внешняя привлекательность без душевной чистоты ничего не стоит. И звали ту женщину Мо-му.
Любопытства ради Ли Цянь даже заглянул в словарь, чтобы узнать значение иероглифа «Мо». Легенда гласила, что пять тысяч лет назад Желтый император, желая прекратить междоусобные войны из-за красивых женщин, взял в жены умную и добродетельную, но крайне невзрачную девушку. Он хотел доказать подданным, что внешняя привлекательность без душевной чистоты ничего не стоит. И звали ту женщину Мо-му.
С тех пор это слово стало синонимом некрасивой женщины.
С тех пор это слово стало синонимом некрасивой женщины.
Однако певица Чжоу Мо этому определению никак не соответствовала. Пусть на всех трех кассетных вкладышах она представала в образе бунтарки с густым смоки-айз, ее природную красоту трудно было не заметить.
Однако певица Чжоу Мо этому определению никак не соответствовала. Пусть на всех трех кассетных вкладышах она представала в образе бунтарки с густым смоки-айз, ее природную красоту трудно было не заметить.
Но главное — голос. Уникальный, парящий тембр Чжоу Мо с первой же секунды напомнил Ли Цяню одну культовую поп-диву из его прошлого мира.
Но главное — голос. Уникальный, парящий тембр Чжоу Мо с первой же секунды напомнил Ли Цяню одну культовую поп-диву из его прошлого мира.
В этой реальности Чжоу Мо тоже носила гордый титул эстрадной королевы.
В этой реальности Чжоу Мо тоже носила гордый титул эстрадной королевы.
В общей сложности тридцать одна песня с ее кассет составляли отличный, глубокий репертуар, который не надоедал даже после десятого прослушивания.
В общей сложности тридцать одна песня с ее кассет составляли отличный, глубокий репертуар, который не надоедал даже после десятого прослушивания.
Но именно «Утопист» оставался для Ли Цяня вершиной ее творчества.
Но именно «Утопист» оставался для Ли Цяня вершиной ее творчества.
Похоже, в этом мнении он был далеко не одинок.
Похоже, в этом мнении он был далеко не одинок.
***
***
Делясь наушниками и слушая музыку, ребята дошли до восточного филиала «Синема-сити Даминху». У входа они остановились перед афишами, решая, на какой сеанс пойти.
Делясь наушниками и слушая музыку, ребята дошли до восточного филиала «Синема-сити Даминху». У входа они остановились перед афишами, решая, на какой сеанс пойти.
Раз уж они выбрались в кино, Ли Цянь вовсе не собирался ограничиваться одним фильмом.
Раз уж они выбрались в кино, Ли Цянь вовсе не собирался ограничиваться одним фильмом.
В отличие от обычных зрителей, пришедших просто расслабиться в выходной, он преследовал профессиональный интерес — хотел изучить нынешнее состояние китайского кинопроката. Поэтому, не вдаваясь в долгие обсуждения с Ван Цзинлу, он волевым решением выбрал сразу три картины. Сеансы шли один за другим: едва заканчивался один фильм, можно было сразу пересаживаться в другой зал. И так до половины второго дня!
В отличие от обычных зрителей, пришедших просто расслабиться в выходной, он преследовал профессиональный интерес — хотел изучить нынешнее состояние китайского кинопроката. Поэтому, не вдаваясь в долгие обсуждения с Ван Цзинлу, он волевым решением выбрал сразу три картины. Сеансы шли один за другим: едва заканчивался один фильм, можно было сразу пересаживаться в другой зал. И так до половины второго дня!
Вот только шесть билетов влетели в копеечку.
Вот только шесть билетов влетели в копеечку.
— Ого, зачем столько? — удивилась Ван Цзинлу, разглядывая веер из билетов в его руках. — А обедать мы когда будем?
— Ого, зачем столько? — удивилась Ван Цзинлу, разглядывая веер из билетов в его руках. — А обедать мы когда будем?
— После сеансов и поедим, — невозмутимо ответил он.
— После сеансов и поедим, — невозмутимо ответил он.
— Почему нельзя сначала пообедать, а потом смотреть?
— Почему нельзя сначала пообедать, а потом смотреть?
— Потому что на утренние сеансы скидка пятьдесят процентов, а после двух дня будет всего двадцать. Экономика должна быть экономной, глупышка!
— Потому что на утренние сеансы скидка пятьдесят процентов, а после двух дня будет всего двадцать. Экономика должна быть экономной, глупышка!
— Ну допустим... Но ты уверен, что у нас глаза не вылезут после трех фильмов подряд?
— Ну допустим... Но ты уверен, что у нас глаза не вылезут после трех фильмов подряд?
— Конечно уверен, я же планировал устроить «киносубботу». Эй, ты что, уже жалеешь, что пошла со мной? Хочешь, верну твои билеты в кассу? Знала бы ты, сколько за них пришлось отдать... У меня аж сердце кровью обливается!
— Конечно уверен, я же планировал устроить «киносубботу». Эй, ты что, уже жалеешь, что пошла со мной? Хочешь, верну твои билеты в кассу? Знала бы ты, сколько за них пришлось отдать... У меня аж сердце кровью обливается!
— И не мечтай, никуда я не уйду! — фыркнула она. — Кстати, я вообще-то взяла с собой деньги. Давай я попозже отдам тебе твою долю? Не хотела лезть с кошельком у кассы, чтобы тебя перед очередью не позорить.
— И не мечтай, никуда я не уйду! — фыркнула она. — Кстати, я вообще-то взяла с собой деньги. Давай я попозже отдам тебе твою долю? Не хотела лезть с кошельком у кассы, чтобы тебя перед очередью не позорить.
— Ладно тебе, я же шучу, — улыбнулся он. — Деньги оставь себе. Лучше потом угостишь меня обедом.
— Ладно тебе, я же шучу, — улыбнулся он. — Деньги оставь себе. Лучше потом угостишь меня обедом.
— Идет! А что бы ты хотел? Тут неподалеку есть потрясающая лапшичная. Мы с сестрой в детстве всегда туда ходили после кино. Давай туда заглянем?
— Идет! А что бы ты хотел? Тут неподалеку есть потрясающая лапшичная. Мы с сестрой в детстве всегда туда ходили после кино. Давай туда заглянем?
— Что-то ты сегодня чересчур говорливая. Прямо светишься вся.
— Что-то ты сегодня чересчур говорливая. Прямо светишься вся.
— Так что мы будем есть?
— Так что мы будем есть?
— Пожалуй... ланьчжоускую лапшу.
— Пожалуй... ланьчжоускую лапшу.
— Но она же совсем пресная! — расстроилась Ван Цзинлу, но тут же поспешно добавила: — Ладно, пусть будет лапша. Я ее сто лет не ела, можно и освежить воспоминания.
— Но она же совсем пресная! — расстроилась Ван Цзинлу, но тут же поспешно добавила: — Ладно, пусть будет лапша. Я ее сто лет не ела, можно и освежить воспоминания.
— Да шучу я, шучу. Точно говорю, у тебя сегодня сообразительность на нуле. Пойдем есть твою рисовую лапшу. Только мне самую большую порцию!
— Да шучу я, шучу. Точно говорю, у тебя сегодня сообразительность на нуле. Пойдем есть твою рисовую лапшу. Только мне самую большую порцию!
— Договорились! С меня угощение!
— Договорились! С меня угощение!
***
***
Сегодня в прокате шло семь фильмов. Первым в списке Ли Цяня значилась картина «Любовь не проиграет» — судя по всему, типичная городская мелодрама. Судя по афише, там могли быть и элементы легкой комедии. Впрочем, какая разница? На месте разберемся. Ван Цзинлу такое должно понравиться. А если и нет — не страшно, она в принципе к кинематографу дышала ровно.
Сегодня в прокате шло семь фильмов. Первым в списке Ли Цяня значилась картина «Любовь не проиграет» — судя по всему, типичная городская мелодрама. Судя по афише, там могли быть и элементы легкой комедии. Впрочем, какая разница? На месте разберемся. Ван Цзинлу такое должно понравиться. А если и нет — не страшно, она в принципе к кинематографу дышала ровно.
Вторым сеансом шел импортный блокбастер. Кассир заверил, что ленту только-только завезли из Штатов, где она едва успела сойти с широких экранов. Рекламные буклеты хвастались кассовыми сборами за рубежом — более семидесяти миллионов долларов и почетное шестое место в американском прокате за девяносто пятый год. Звучало многообещающе.
Вторым сеансом шел импортный блокбастер. Кассир заверил, что ленту только-только завезли из Штатов, где она едва успела сойти с широких экранов. Рекламные буклеты хвастались кассовыми сборами за рубежом — более семидесяти миллионов долларов и почетное шестое место в американском прокате за девяносто пятый год. Звучало многообещающе.
К тому же китайские локализаторы перевели название как «Непреклонный характер», а в главной роли блистал не кто иной, как сам Арнольд Шварценеггер!
К тому же китайские локализаторы перевели название как «Непреклонный характер», а в главной роли блистал не кто иной, как сам Арнольд Шварценеггер!
Третьим номером шла отечественная... «эпическая драма».
Третьим номером шла отечественная... «эпическая драма».
По крайней мере, именно так ее презентовали у кассы.
По крайней мере, именно так ее презентовали у кассы.
Фильм назывался «Три мушкетера в белом» — классическое уся, судя по вычурному названию.
Фильм назывался «Три мушкетера в белом» — классическое уся, судя по вычурному названию.

Комментарии

Загрузка...