— Завтра спозаранку одолжи у кого-нибудь велосипед, возьми вот эту корзину и поезжай в госхоз. Купи мне пятнадцать самых шустрых, прожорливых цыплят, и чтобы хвостики у них были самые чистые!
Для Лу Тина эти слова Линь Жосин прозвучали не иначе как срочный боевой приказ!
Он выпрямил спину, его глаза азартно блеснули, и он громко отрапортовал:
— Есть! Задание будет выполнено!
На следующее утро, едва забрезжил рассвет, Лу Тин уже открыл глаза.
Он посмотрел на спящую рядом жену, затем перевел взгляд на кан, где в кучу сбились четверо детей. Сердце наполнилось небывалым чувством покоя и полноты жизни.
Стараясь не шуметь, он быстро оделся и, никого не разбудив, направился прямиком в гараж полка.
Одолжив тяжелый дорожный велосипед, он первым же делом не вскочил в седло, а принялся дотошно проверять его состояние.
Не ослабла ли цепь? Надежны ли тормоза? Достаточно ли накачаны шины?
Убедившись, что техника не подведет, он разыскал большой кусок чистой мягкой ваты и бережно выстелил ею дно бамбуковой корзины, которую подготовила Линь Жосин. Слой получился толстым и надежным.
Он должен был гарантировать, что у этих драгоценных крох на обратном пути будут теплые и уютные «казармы»!
Тридцать ли пути для Лу Тина на его «железном коне» были сущим пустяком.
Навстречу весеннему прохладному ветерку он крутил педали так, что только пыль летела, а в голове то и дело прокручивал вчерашние наставления жены.
«Шустрые — значит, здоровье крепкое».
«Прожорливые — значит, пищеварение хорошее, расти будут быстро».
«Чистые хвостики — значит, нет поноса, не разболеются и не передохнут в одночасье».
Лу Тин повторил эти слова про себя не меньше десяти раз.
Раньше он знал толк только в сражениях и уничтожении врагов, откуда ему было ведать о таких бытовых тонкостях?
Но теперь эти мелочи значили для него больше, чем любой план военной операции!
Ведь это было задание, порученное Жосин. От него зависело будущее их семьи — смогут ли они каждый день есть свежие яйца!
Когда он добрался до госхоза, в нос ударил густой запах навоза и сена.
Лу Тин направился прямиком к зоне птицеводства.
— Товарищ, мне нужны цыплята!
Ответственный птицевод, дед лет пятидесяти, лениво приподнял веки:
— Сколько брать будешь?
— Пятнадцать штук! — зычно ответил Лу Тин.
— Ого, немало, — удивился старик. Он поднялся и указал на большой загон, огороженный досками. — Вон они, внутри. Заходи и выбирай сам.
В загоне сотни крошечных, пушистых желтых комочков сбились в кучу, напоминая живое текучее золото. Они беспрестанно «пищали» и суетились.
Лу Тин глубоко вдохнул, присел и принялся осматривать стаю взглядом острым, как у сокола.
К выбору цыплят он подошел так, словно отбирал лучших разведчиков на плацу!
Он замер на корточках и неподвижно наблюдал целых десять минут.
Кто активнее всех борется за корм? Кто бегает быстрее остальных? У кого самый звонкий голос?
Он подмечал каждую деталь и даже тайком проверял чистоту под хвостом у каждого приглянувшегося птенца.
Птицевод стоял рядом, впав в легкое оцепенение. Он гадал: что это за товарищ из освободительной армии, который выбирает кур так, будто ловит вражеских шпионов?
Наконец Лу Тин наметил цели!
Его рука двигалась молниеносно: он точным движением выхватывал из толпы одного «элитного бойца» за другим.
Поймав цыпленка, он обязательно ощупывал его лапки — достаточно ли они крепкие.
Пятнадцать цыплят. Ни больше, ни меньше. И каждый — самый бодрый и крепкий во всем загоне!
— Товарищ, вот эти пятнадцать. Проверь, — Лу Тин протянул отобранных птенцов старику.
Тот глянул и невольно присвистнул.
Настоящий знаток!
Все пятнадцать как на подбор — высший сорт. Сразу видно, будущие ударницы по части яиц!
— Ну и глаз у тебя, товарищ, алмаз! — старик не удержался и поднял большой палец вверх.
Лу Тин расплатился, бережно уложил пятнадцать маленьких жизней в корзину с ватой, накрыл сверху дышащей тканью и, подвесив ношу на руль, отправился в обратный путь.
Домой он ехал подчеркнуто медленно и плавно.
На каждой кочке он слезал с велосипеда и вел его под уздцы, боясь растрясти своих маленьких подопечных в корзине.
Когда Лу Тин, обливаясь потом, докатил велосипед до жилого городка, солнце уже стояло высоко.
— Папа вернулся!
Зоркий Саньбао, он же Лу Шэнхуа, первым заметил отца и припустил к нему на своих коротких ножках.
— Папа! Купил цыплят?
«Пи-пи-пи... Пи-пи...»
Лу Тину даже не пришлось отвечать — звонкий писк из корзины сказал всё сам за себя.
— Ух ты! Цыплята! Цыплята!
Четверо детей мгновенно пришли в неописуемый восторг. Они облепили велосипед, вставая на цыпочки и заглядывая в корзину с горящими от любопытства глазами.
Линь Жосин с улыбкой подошла ближе, забрала у мужа руль и с притворным укором взглянула на него:
— Что же ты так долго? Устал, небось? Иди скорее в дом, выпей воды.
Лу Тин утер пот со лба и довольно ухмыльнулся. На его лице читалась неприкрытая гордость:
— Совсем не устал! Ты глянь, каких «солдат» я отобрал. Ну как?
Линь Жосин заглянула в корзину, и в её глазах промелькнуло одобрение.
У всех пятнадцати цыплят пух был пушистым и лоснящимся, глазки-бусинки так и вращались, а маленькие лапки уверенно разгребали вату. Сразу видно — полны жизненных сил.
— Неплохо, полковник Лу. Задание выполнено на отлично, — похвалила она, что случалось нечасто.
На душе у Лу Тина стало слаще, чем после самой громкой победы на поле боя!
Цыплят определили в новенький курятник из красного кирпича.
Линь Жосин заранее приготовила теплую подслащенную воду и толченое пшено.
Едва оказавшись в новом доме после долгой дороги, цыплята тут же окружили кормушку и поилку, весело застучав клювиками.
Четверо детей, облокотившись на низкую стенку курятника, наблюдали за ними как завороженные.
— Мама, они такие миленькие! — щеки Сыбао, Лу Фаньжуна, раскраснелись, а в глазах заплясали искорки.
Саньбао, Лу Шэнхуа, проявил больше «командных качеств». Он вытянул пухлый пальчик, указывая на самого шустрого цыпленка, и торжественно объявил своим тоненьким голоском:
— С сегодняшнего дня я — ваш верховный командующий! А ты, самый быстрый, будешь моим вестовым!
Сыбао не пожелал уступать брату и, подражая ему, ткнул пальцем в другого цыпленка, который усерднее всех клевал пшено:
— Тогда я — заместитель командующего! А ты, самый прожорливый, будешь моим поваром!
Малыши со всей серьезностью принялись раздавать цыплятам «должности».
Дабао и Эрбао стояли рядом. Они помалкивали, но их лица светились радостью от этой новой, удивительной забавы.
Жены офицеров из военного городка, услышав шум, тоже потянулись поглазеть.
Увидев пятнадцать живых, бодрых цыплят, они не смогли скрыть зависти.
— Надо же, сестрица Линь, жизнь у тебя с каждым днем всё краше!
— С таким-то хозяйством разве будете теперь знать нужду в яйцах?
Ван Сюэ, прячась за спинами соседок, смотрела на крепкий кирпичный курятник, на упитанных цыплят и на счастливую семью из шести человек. В сердце её словно иголки впились — так стало горько и завидно.
«Да почему же? Почему у этой Линь Жосин всё так ладно получается?»
В это время Линь Жосин, глядя на цыплят, которые только и знали, что клевать пшено, слегка нахмурилась.
На одном «постном» пайке далеко не уедешь. Питания не хватит — расти будут медленно, да и яйца будут не такими вкусными.
Нужно добавить им в рацион «мясного»!
Она хлопнула в ладоши, привлекая внимание детей, и на её губах заиграла таинственная улыбка.
— Товарищи командующие! Одной кашей сыт не будешь. Не хотите ли, чтобы ваши солдаты стали еще сильнее?
— Хотим! — в один голос выкрикнули Саньбао и Сыбао.
Глаза Линь Жосин азартно блеснули, и она взмахнула рукой с видом решительного полководца:
— Вот и славно! Завтра — общий сбор! Берите свое «оружие», и мама поведет вас на задний склон горы. Будем добывать для нашего «отряда несушек» кое-что вкусненькое на ужин!
— Добывать вкусненькое? А что именно, мама? — дети во все глаза уставились на неё.
Линь Жосин загадочно подмигнула и понизила голос:
— Кое-что черненькое, длинненькое, что ползает в самой земле... Самое любимое лакомство для цыплят... Настоящее мясо!

Комментарии

Загрузка...