— И еще, комиссар Чжао, как вы планируете рассчитывать плату за вызов?
Этот внезапный вопрос Линь Жосин прозвучал словно ушат ледяной воды, вылитый прямо на голову комиссару Чжао.
Плата за вызов?
Что он только что услышал?
Плата за вызов — именно так.
В их эпоху, когда во главу угла ставились самопожертвование, сознательность и верность организации, он впервые видел человека, который произносил эти слова так уверенно, так безапелляционно, будто это было самым естественным делом в мире!
И это говорилось прямо ему в лицо — комиссару полка!
Лицо Чжао мгновенно побагровело, приняв цвет свиной печени.
Он на подсознательном уровне уже собирался выдать привычную тираду политработника: провести воспитательную беседу, поговорить о моральном облике и идейной чистоте. Но когда он встретился взглядом с Линь Жосин — холодным, лишенным малейших примесей и пронзающим насквозь, — все заготовленные речи застряли у него в горле. Он не смог выдавить ни слова.
У него возникло стойкое предчувствие: если он посмеет начать нравоучения, в следующую секунду эта женщина швырнет только что собранную аптечку обратно на кан, а его самого вместе с Лу Тином выставит за дверь.
— Кхм-кхм... — неловко закашлялся комиссар Чжао. Его лицо все еще пылало, и лишь спустя полминуты он смог выдавить сквозь зубы: — Сестра Линь... не волнуйтесь!
— Организация... организация ни в коем случае не позволит вам трудиться даром!
— Выдвигайте любые требования! Если они разумны, я... я костьми лягу, но добьюсь их выполнения!
Он окончательно понял: с этой «святой покровительницей» нельзя ходить вокруг да около, нужно говорить по существу.
— Мои требования просты, — Линь Жосин, не поднимая головы, укладывала в аптечку рулоны бинтов и бутыль крепкого спирта.
— Во-первых, завхоз Чжан будет должен мне услугу. В будущем, если моей семье что-то понадобится, он обязан помочь без лишних вопросов.
— Во-вторых, все медикаменты, израсходованные во время этого вызова, отдел снабжения должен возместить мне в десятикратном размере.
— В-третьих, — она сделала паузу и подняла глаза на комиссара, — я слышала, что за штабом полка есть участок земли, который давно пустует. Когда наступит весна, я хочу забрать его себе.
Каждое слово она чеканила четко и веско.
У комиссара Чжао задергалось веко.
Первые два пункта еще куда ни шло. Но третий...
Тот пустырь размером едва ли не с половину футбольного поля! Место отличное: защищено от ветра, на солнечной стороне, да еще и рядом с источником воды. Многие на него заглядывались, хотели распахать под личные огороды, но по разным причинам разрешение так никому и не давали.
И вот она открывает рот и требует самый большой и лучший кусок! Какая непомерная жадность!
— Что такое? Комиссар Чжао находит это затруднительным? — уголки губ Линь Жосин изогнулись в ироничной усмешке. — Одна человеческая жизнь в обмен на кусок бесплодной земли. По-моему, сделка выгодная.
Комиссар Чжао мгновенно покрылся холодным потом. Если он сейчас скажет «нет», эта женщина действительно может палец о палец не ударить ради спасения ребенка. И тогда, если предсказание «маленького гения» сбудется и в городке начнутся массовые обрушения и жертвы, его, комиссара, первым снимут с должности!
— Никаких затруднений! Никаких! — он затряс головой, как китайский болванчик. — Решено! Я так сказал! Если у кого-то возникнут возражения — пусть идут ко мне!
— Вот и славно.
Линь Жосин удовлетворенно кивнула и перекинула ремень аптечки через плечо.
— Лу Тин, идем.
— Есть!
Лу Тин без лишних слов подхватил топор и лопату, обмотал вокруг пояса моток толстой пеньковой веревки — вид у него был такой, будто он собрался на штурм вражеской крепости.
Перед самым выходом Линь Жосин обернулась к троим детям, которые с тревогой наблюдали за ними с кана:
— Дабао, ты старший. Пока мамы нет, присматривай за младшими.
— Эрбао, следи за погодой и обстановкой снаружи.
— Саньбао, Сыбао, а вы двое — живо спать. Кто будет капризничать, завтра останется без сушеного батата.
Сказав это, она вместе с Лу Тином и комиссаром Чжао шагнула в ревущую снежную мглу.
Как только дверь закрылась, домашнее тепло мгновенно исчезло. Ледяной ветер, несущий хлопья снега размером с гусиное перо, яростно ударил в лица, забиваясь за шиворот. Видимость не превышала пяти метров. Снег уже доходил до щиколоток; каждый шаг превращался в борьбу с глубокими сугробами.
Лу Тин шел впереди, прикрывая своим мощным телом Линь Жосин от порывов ветра. В руке он держал керосиновый фонарь, тусклый свет которого отчаянно дрожал на ветру, грозя вот-вот погаснуть.
— Жосин, не замерзла? Надень мою шинель! — крикнул Лу Тин, оборачиваясь.
— Не нужно, иди быстрее! — голос Линь Жосин, хоть и не был громким, отчетливо прорезал шум бури.
Она вовсе не выглядела хрупкой или слабой. Напротив, ее шаг был твердым, дыхание — ровным. Она шла даже легче, чем комиссар Чжао, который был кадровым офицером и постоянно тренировался.
Комиссар плелся следом, то и дело проваливаясь в снег и тяжело отдуваясь. Глядя на спины идущих впереди супругов, он не мог сдержать восхищения.
Какое там «герой спасает красавицу»? Это же настоящий союз двух титанов!
Нет, даже больше — это союз «Ямы» и «Божества»! Сегодня он определенно стал свидетелем чего-то невероятного.
Дом завхоза Чжана находился на самом восточном краю жилого городка. Когда они добрались, там уже царил полный хаос.
Внутри было не протолкнуться. Плач, крики и тяжелые вздохи сливались в единый гул. Жена завхоза, прижимая к себе окровавленного ребенка, уже несколько раз лишалась чувств. Военврач Ван, обливаясь потом, стоял в полной растерянности, пытаясь убедить Чжана «смириться с утратой».
— А ну, разойдись! — рявкнул Лу Тин. Его голос прозвучал подобно удару грома среди ясного неба.
Аура «Живого Ямы» проявилась во всей красе. Люди в комнате вздрогнули и невольно расступились, освобождая проход.
Линь Жосин вошла с бесстрастным лицом. Она даже не взглянула на раненого ребенка. Вместо этого она подошла к окну и провела рукой по стыку рамы и стены. Затем переместилась в центр комнаты и задрала голову, осматривая потолочные балки.
Все присутствующие в недоумении наблюдали за ее странными действиями.
— Сестра... сестра Линь, ребенок... ребенок здесь... — робко напомнил военврач Ван.
Линь Жосин обернулась и одарила его холодным взглядом.
— Этот дом сейчас рухнет.
Ее слова упали в мертвую тишину, словно огромный валун в стоячий пруд.
— Что?!
— Что за чушь она несет! Дом стоит крепко, с чего бы ему рушиться?
— Точно! Эта женщина совсем с ума сошла!
Толпа сначала оцепенела, а затем взорвалась возмущенными криками. Завхоз Чжан с покрасневшими от горя глазами закричал на нее:
— Мой сын при смерти! А у тебя хватает совести проклинать мой дом?!
Линь Жосин даже бровью не повела. Она лишь обратилась к Лу Тину:
— Слышишь?
— Что именно? — опешил тот.
— Скрежет лопающегося дерева.
Линь Жосин указала на самую толстую несущую балку под потолком.
— Она уже стонет. Скоро она не выдержит. И тогда как минимум полтонны снега и черепицы с крыши раздавят всех, кто здесь находится, превратив в мясной фарш.
Ее голос был негромким, но в нем звучала такая ледяная уверенность, которой невозможно было противостоять.
В комнате мгновенно воцарилась тишина. Все невольно задрали головы, глядя на балку.
Хрусть...
Едва слышный звук трескающейся древесины отчетливо донесся до ушей каждого.
Бум! В головах у людей будто что-то взорвалось.
— Мамочки! И правда рушится!
— Бежим! Спасайтесь!
Толпа, которая секунду назад забивала комнату до отказа, мгновенно бросилась врассыпную. Те самые соседи, что только что сочувствовали Чжану и поносили Линь Жосин, теперь удирали быстрее всех, боясь оказаться погребенными под завалами.
В мгновение ока в доме остались только Лу Тин, Линь Жосин, комиссар Чжао, военврач Ван и впавшая в ступор семья завхоза.
— Теперь мы можем поговорить о спасении ребенка, — Линь Жосин подошла к кану и, наконец, перевела взгляд на едва дышащего мальчика.
Она приложила два пальца к его окровавленному темени, осторожно прощупывая рану.
— Вдавленный перелом костей черепа, сопровождающийся субдуральным кровоизлиянием. Еще десять минут — и его не спасет даже бог.
Она повернулась к побледневшему военврачу Вану.
— Военврач Ван, с этого момента командование здесь принимаю я. У вас есть возражения?
Губы Вана задрожали. Глядя на эту женщину, чье спокойствие граничило с чем-то пугающим, он не посмел возразить. Ему казалось, что все его десять с лишним лет практики в западной медицине — просто псу под хвост. Перед лицом истинного мастерства он не стоил даже того, чтобы подносить ей инструменты.
— Нет... никаких возражений! Слушаю ваши распоряжения, сестра Линь!
— Хорошо, — кивнула она. — Комиссар Чжао.
— Здесь!
— Немедленно организуйте людей! Эвакуируйте всех жителей из ветхих домов городка! Сбор в актовом зале штаба полка!
— Есть!
— Лу Тин.
— Я!
— Возьми людей, используй бревна и веревки. Вы должны подпереть и зафиксировать эту балку! Дайте мне хотя бы час времени!
— Будет сделано!
— Военврач Ван.
— Сестра Линь, я жду указаний!
— Будешь мне ассистировать. Немедленно готовимся к операции.
Операция?!
Ван и завхоз Чжан застыли в шоке. В таких примитивных условиях? В доме, который может рухнуть в любую секунду? Трепанация черепа?!
Если это не безумие, то что тогда?
— Сестра Линь! Нельзя! Это слишком опасно! — дрожащим голосом произнес Ван. — Давайте лучше... лучше поскорее перевезем ребенка!
Взгляд Линь Жосин стал острым, как лезвие скальпеля.
— Перевезем? И как ты себе это представляешь?! На улице бушует метель! С такой тяжелой травмой и при такой тряске он умрет, не доехав до санчасти!
Она ткнула пальцем в сторону своей аптечки и отчеканила каждое слово:
— Ты хочешь, чтобы он умер прямо сейчас, или дашь ему один шанс из десяти тысяч на жизнь?
Она обвела присутствующих взглядом и добавила:
— Сегодня я покажу вам, что значит... вырывать жизнь из рук самой смерти! Я не просто спасу его, я сделаю это в доме, который вот-вот рухнет. В конце концов, мне еще нужно обменять этого мальчишку на тот участок земли, так неужели вы думаете, что я позволю ему просто так умереть?

Комментарии

Загрузка...