— Мама! Почему ты сидишь на земле?! Кто тебя ударил?!
Пока толпа переваривала случившееся, со стороны ворот военного городка поспешно прибежал мужчина средних лет. Он был одет в кадровый френч, носил очки и выглядел довольно интеллигентно. Следом за ним, с таким же встревоженным лицом, бежала женщина.
Этим мужчиной был сын Ван Сюэ — Ван Цзяньцзюнь, занимавший пост заместителя начальника отдела снабжения.
Супруги Ван только что закончили работу, когда до них дошли слухи, что их мать и сын ввязались в драку во дворе. Они примчались сюда, задыхаясь от бега.
Увидев Ван Сюэ, сидящую на земле с растрепанными волосами, ярко-красным отпечатком ладони на щеке и кровью в уголке рта, Ван Цзяньцзюнь мгновенно вспыхнул от ярости!
— Мама! Кто это сделал?!
Ван Цзяньцзюнь помог матери подняться. Глядя на ее раны, он едва не багровел от гнева.
— Она! Это всё та лиса! — закричала Ван Сюэ. Увидев сына, она почувствовала за спиной опору и вновь обрела уверенность. Указывая на спину Линь Жосин, она запричитала на весь двор: — Цзяньцзюнь! Ты должен заступиться за мать!
— Эта дрянь мало того что позволила своему сыну избить моего внука, так еще и на меня руку подняла! Посмотри на мое лицо! Так жить нельзя! Какая-то пришлая потаскуха смеет садиться нам на шею!
Стоявшая рядом Сунь Янь тут же принялась подливать масла в огонь, извращая факты и переворачивая всё с ног на голову. По ее словам выходило, что Ван Теню просто играл с детьми Лу, те его избили, а когда Ван Сюэ пришла восстановить справедливость, Линь Жосин набросилась на нее с кулаками.
Ван Цзяньцзюнь слушал это, и внутри у него всё кипело.
Хотя он слышал о вчерашнем разбирательстве у комиссара и прекрасно знал характер своей матери, сейчас ее, пожилого человека, избили на глазах у всего городка. Как он мог проглотить такую обиду?
— Товарищ Линь Жосин! А ну стоять! — с почерневшим от злости лицом Ван Цзяньцзюнь в несколько шагов догнал семью Лу и преградил им путь.
Линь Жосин остановилась и медленно обернулась. Ее холодный, безразличный взгляд скользнул по нему.
— Что-то нужно?
Ее тон был настолько невозмутимым, будто не она только что отвесила оплеуху пожилой женщине.
— Что-то нужно?! — Ван Цзяньцзюнь даже рассмеялся от ярости. — Ты ударила мою мать и еще спрашиваешь, что мне нужно?!
Он ткнул пальцем в сторону Ван Сюэ и сурово выкрикнул:
— Товарищ Линь Жосин! Я уважаю вас как супругу командира полка Лу, но это не дает вам права плевать на законы! Дети повздорили — это обычное дело, но по какому праву вы, взрослый человек, поднимаете руку на старших?! Вы обязаны немедленно объясниться перед моей матерью и всей семьей Ван!
Он включил всю свою чиновничью спесь заместителя начальника отдела снабжения, пытаясь задавить ее авторитетом.
Окружающие жены офицеров затаили дыхание. Ну всё, началось! Заместитель начальника против жены командира полка — вот это будет зрелище!
Линь Жосин смотрела на разъяренного мужчину без тени эмоций. Она не спешила оправдываться, а вместо этого повернулась к Эр Бао.
— Эр Бао, расскажи господину заместителю начальника, что здесь произошло.
Эр Бао сделал шаг вперед. Стоя перед Ван Цзяньцзюнем, который был выше его на несколько голов, малыш не выказал ни капли страха.
Спокойно, последовательно и предельно четко он изложил всю хронологию событий: как Ван Теню начал провокацию, какие оскорбления выкрикивал, как первым полез в драку, как Да Бао защищался и как пресек насилие. Память у мальчика была феноменальной — он повторил каждое бранное слово Ван Теню без запинки.
— ...Вот так всё и было, — закончив рассказ, Эр Бао добавил: — Согласно психологическому анализу поведения, действия Ван Теню являются типичной беспричинной провокацией и вербальной агрессией. Действия моего брата классифицируются как самооборона после нападения и оскорбления членов семьи, а также последующее пресечение насильственных действий. Что касается поступка моей мамы, то это была крайняя необходимость и защита ребенка в ситуации угрозы физического насилия со стороны взрослого человека.
Эр Бао посмотрел прямо в глаза онемевшему мужчине:
— Господин заместитель начальника, мои показания логичны и обоснованы. У вас остались вопросы?
Во дворе снова воцарилась жуткая тишина.
Все смотрели на четырехлетнего ребенка как на инопланетное чудовище. Это вообще человеческая речь? Какой еще «психологический анализ»? Какая «самооборона» и «крайняя необходимость»? Многие взрослые здесь и слов-то таких не слышали!
Ван Цзяньцзюнь окончательно впал в ступор. Он открывал и закрывал рот, глядя на этого не по годам серьезного карапуза. Весь заготовленный гнев и заученные фразы застряли у него в горле. Ему казалось, что перед ним не ребенок, а прожженный адвокат с многолетним стажем!
— Ты... ты всё врешь! Клевета! — в ярости завизжала Ван Сюэ. — Паршивец, весь в мать, такой же гнилой!
— Ван Цзяньцзюнь! — внезапно раздался ледяной голос, в котором звучало явное предупреждение.
Взгляд Линь Жосин в мгновение ока стал острым, как лезвие ножа.
— Придержи язык своей матери! Иначе я не побрезгую выбить ей зубы и с другой стороны!
От этого взгляда у Ван Цзяньцзюня внутри всё похолодело. Он подсознательно схватил Ван Сюэ за руку, не давая ей снова начать скандал. Глубоко вдохнув, он понял, что спорить с этой непробиваемой женщиной и ее аномально умным ребенком бесполезно. Он решил сменить тактику.
— Хорошо, товарищ Линь Жосин! — с мрачным лицом произнес он. — Допустим, наш Теню был неправ, и его длинный язык — это огрехи нашего воспитания, мы займемся им дома. Но! Факт остается фактом: вы ударили мою мать! Ей за пятьдесят, а вы — молодая, полная сил женщина. Вы ударили ее так, что пошла кровь! Это слишком жестоко! У меня простое требование: вы сейчас же, немедленно, извинитесь перед моей матерью!
Он вцепился в козырь «неуважения младших к старшим», заняв позицию морального превосходства.
Некоторые жены офицеров закивали. Действительно, как ни крути, бить стариков — дело нехорошее.
— Извиниться? — Линь Жосин посмотрела на него так, будто услышала самую нелепую шутку в мире.
Она чеканила каждое слово:
— Заместитель начальника Ван, я повторю еще раз. Я ударила ее, потому что она собиралась ударить моего сына. И мне плевать, что она — посторонняя женщина в возрасте. Даже если бы на ее месте стояла моя родная мать и замахнулась на моего ребенка, я бы ее остановила точно так же!
Линь Жосин холодно усмехнулась:
— Слишком жестоко? Если бы я действительно ударила в полную силу, она бы сейчас не с опухшей щекой стояла, а лежала бы в реанимации. Я защищаю своих детей, и это мое священное право! Я права! Своих людей я защищаю сама, и не позволю никому указывать мне, как это делать! Так что извинений не будет.
— Более того, — веско добавила она, — это вы должны извиниться перед моими детьми!
Ее слова прозвучали настолько властно и безапелляционно, что Ван Цзяньцзюнь лишился дара речи. Его лицо то бледнело, то зеленело. За столько лет службы он никогда не встречал такой дерзкой женщины! Настоящий кремень, ничем не прошибешь!
— Ты! Ты... Хорошо! Очень хорошо! — Ван Цзяньцзюнь затрясся от ярости. — Линь Жосин! Не думай, что если Лу Тин — командир полка, то тебе всё сойдет с рук! Я этого так не оставлю! Я иду к комиссару Чжао! Я позвоню в штаб дивизии! Я посмотрю, остались ли в военном городке полка «Сокол» хоть какие-то правила!
С этими словами он потащил Ван Сюэ за собой, собираясь идти жаловаться начальству.
В этот момент неподалеку раздался ленивый, но исполненный скрытой угрозы голос:
— Зачем меня искать? Я и так всё видел.
Все обернулись на голос. Лу Тин, видимо, только что закончивший тренировку, стоял, прислонившись к стене. На нем была пропитанная потом «полевка». Высокий, с суровым лицом, он просто стоял там, но мощная аура боевого офицера мгновенно накрыла двор.
Шепотки и пересуды тут же стихли. У всех сердца ушли в пятки.
Командир-Яма вернулся!
У Ван Цзяньцзюня тоже екнуло сердце при виде Лу Тина. Но, уповая на свою «правоту» и статус старшего, он, пересилив страх, шагнул навстречу.
— Командир полка Лу! Вы как раз вовремя! Посмотрите, что творит ваша супруга! Она...
— Я всё видел, — сухо оборвал его Лу Тин.
Он оттолкнулся от стены и неспешным шагом подошел к Линь Жосин. Он не смотрел ни на Ван Цзяньцзюня, ни на Ван Сюэ. Его взгляд был прикован к детям, которые, несмотря на простую одежду, стояли с гордо выпрямленными спинами.
Затем он на глазах у всех протянул руку и ласково взъерошил волосы Да Бао. В этом жесте было столько гордости и одобрения, сколько никто не ожидал увидеть.
— Хорошо всыпал, — голос Лу Тина был низким и твердым. — У сына Лу Тина должен быть мужской стержень! Если кто-то смеет обижать нашу семью — бей наотмашь! Если что случится, батя тебя прикроет!
Толпа ахнула.
Все ждали, что Лу Тин начнет сглаживать углы или отчитает жену. Никто не ожидал, что он окажется еще более ярым защитником своих, чем Линь Жосин! Эти двое были два сапога пара!
Ван Цзяньцзюнь окончательно растерялся. Как тут взывать к логике? Эта семейка вообще не признает чужих правил!
Только после этого Лу Тин поднял глаза и своим ледяным взглядом, от которого враги на поле боя теряли волю, посмотрел на Ван Цзяньцзюня.
— Заместитель начальника Ван, слова моей жены и сына — это мои слова. А теперь берите свою мать, своего племянника с грязным языком и немедленно извинитесь перед моими детьми!
— Иначе, — продолжил Лу Тин, — походом к комиссару дело не ограничится. Завтра я лично наведаюсь в отдел снабжения и пообщаюсь с вашим руководством на тему идеологического воспитания членов семей военнослужащих и морального облика офицерского состава!
Это была открытая угроза. Угроза его карьере!
Лицо Ван Цзяньцзюня мгновенно стало мертвенно-бледным. Он ни на секунду не сомневался: учитывая авторитет и влияние Лу Тина в округе, тот сделает именно то, что сказал.
Фарс, благодаря вмешательству Лу Тина, закончился полной победой семьи Линь Жосин. Ван Цзяньцзюню пришлось, проглотив унижение, заставить ревущего Ван Теню и упирающуюся Ван Сюэ выдавить из себя извинения.
Пусть в этих извинениях не было ни капли искренности, Линь Жосин этого было достаточно. Ей нужен был сам факт. Она хотела, чтобы каждый в этом городке уяснил: их семью лучше не трогать!
Когда опустились сумерки, в доме наконец воцарился покой.
За обеденным столом Лу Тин наблюдал, как четверо детей уплетают лепешки с луком. Затем он перевел взгляд на тарелку с обжаренной дикой зеленью и кастрюлю с рисовым отваром, который был настолько жидким, что в нем можно было увидеть собственное отражение. Его брови сошлись на переносице.
Дети растут, разве можно наесться такой пустой едой?
Бочка с рисом почти опустела. Большая часть его жалованья в этом месяце ушла на стройматериалы для кана, и оставшихся денег едва хватило бы на пару дней.
Семья была на грани нищеты.
Сердце Лу Тина снова наполнилось горечью и чувством вины. Он посмотрел на сидящую напротив Линь Жосин. Она спокойно прихлебывала отвар, и на ее лице не было ни тени тревоги. Казалось, эти трудности для нее — сущий пустяк.
— Завтра я что-нибудь придумаю, — хрипло произнес Лу Тин. Он решил занять денег у сослуживцев или попросить аванс в отделе снабжения.
— Не нужно, — небрежно прервала его Линь Жосин.
Она отставила чашку и посмотрела в окно, на темнеющие в ночи лесистые склоны задней горы, которые казались таинственными и глубокими.
— С едой я разберусь сама. В этих горах полно сокровищ.
Лу Тин проследил за ее взглядом, и его сердце сжалось.
— Ты хочешь пойти в лес? Нет! Это слишком опасно!
Он знал эти места: густые зарощи, сложный рельеф, поговаривали, что там водятся дикие звери.
— Опасно? — Линь Жосин повернулась к нему, и на ее губах заиграла странная улыбка. — Командир полка Лу, ты, кажется, забыл, откуда я родом? Дикие звери в лесу куда милее, чем некоторые люди.
В ее чистых глазах промелькнул огонек, который Лу Тин не смог разгадать. Это был азарт охотника, завидевшего добычу.
Лу Тин хотел было возразить, но, встретившись с ее непреклонным взглядом, проглотил все слова.
На следующее утро, едва забрезжил рассвет, Линь Жосин была уже на ногах. Она переоделась в удобный костюм, перешитый из старой «полевки»: куртку с узкими рукавами и штаны, не стесняющие движений. К голени она пристегнула острый короткий нож, взявшийся неизвестно откуда.
Накинув на плечи пустую корзину, она дала наставления уже проснувшемуся Эр Бао:
— Присматривай за младшими. Ждите меня.
С этими словами она, не оборачиваясь, вышла со двора.
Лу Тин на самом деле не спал всю ночь. Прислонившись к окну, он смотрел, как ее тонкий, но удивительно сильный силуэт исчезает в утреннем тумане, окутавшем тропу к горам.
Его сердце тревожно колотилось. У него было стойкое предчувствие: этот поход в лес закончится чем-то грандиозным.
Может, ему всё-таки стоит пойти следом?

Комментарии

Загрузка...