— Ты... смеешь... повторить это еще раз?
Голос Линь Жосин прозвучал холодно и резко, каждое слово словно тяжелый камень падало на сердце присутствующих.
Задний двор жилого городка в мгновение ока погрузился в мертвую тишину.
Женщины, которые только что без умолку трещали, замерли, боясь даже вздохнуть. Все взгляды скрестились на молодой жене военного, только что изрыгнувшей ядовитые слова, и на стоящей рядом с ней Ван Сюэ.
Эту молодую женщину звали Сунь Янь, она была женой закупщика из отдела снабжения. Больше всего на свете она любила увиваться хвостом за Ван Сюэ, распуская слухи и плетя интриги.
Сейчас, под ледяным взглядом Линь Жосин, она побледнела как полотно, а её ноги задрожали, словно осиновые листы.
— Я... я ничего... я ничего такого не говорила... — пролепетала Сунь Янь, инстинктивно пытаясь оправдаться.
Ван Сюэ, будучи предводительницей этой стайки сплетниц, тоже струхнула, но на глазах у стольких людей ей не хотелось терять лицо. Вчера Линь Жосин напугала её до смерти, но сегодня, видя, как та с головой ушла в работу и не обращает ни на кого внимания, Ван Сюэ снова набралась наглости.
Особенно её грызла зависть. Глядя на то, как Лу Тин ради этой женщины достает кирпичи и глину, как приглашает лучшего плотника военного округа, Ван Сюэ чувствовала, как в её душе, словно сорняки, разрастается злоба.
С какой стати?!
Почему какая-то деревенщина, только что приехавшая из глуши, удостоилась такого отношения от командира полка Лу?! Они, жены ветеранов, годами живущие в округе, и мечтать не могли о подобном внимании!
Зависть придала ей смелости.
— Сказали и сказали, и что с того? — Ван Сюэ сделала шаг вперед и уперла руки в бока, принимая боевую позу.
Она вытянула шею и язвительно процедила:
— А что мы такого сказали? Нам просто любопытно: как это у командира полка Лу, который три года дома не бывал, вдруг из ниоткуда взялись жена и четверо детей? К тому же, товарищ Линь, вы такая умелая — и в медицине разбираетесь, и каны класть умеете... Совсем не похожи на обычную деревенскую бабу. У людей возникли вопросы, и задать их — вполне естественно, не так ли?
На первый взгляд её слова казались логичными, но на деле она подливала масла в огонь, намекая на сомнительное происхождение Линь Жосин и её «странные» способности.
Остальные женщины, хоть и помалкивали, вовсю кивали, выражая молчаливое согласие. И правда, всё это слишком необычно! Разве может нормальная женщина быть настолько способной?
Линь Жосин смотрела на кривляющуюся Ван Сюэ с абсолютным спокойствием. Для неё та была не более чем балаганным шутом.
— Значит, — негромко начала Линь Жосин, — только потому, что вам «любопытно» и вам «кажется это необычным», вы позволяете себе безнаказанно клеветать на жену офицера и называть его детей «выродками»?
— И это те нравы, что царят в военном городке Северного края? — продолжила она. — Или ваши мужья там, на передовой, защищают родину, чтобы вы здесь, в тылу, упражнялись в злословии, нападая на семьи их боевых товарищей?
Голос Линь Жосин не был громким, но каждое слово било не в бровь, а в глаз. Она мгновенно перевела частную перепалку в плоскость морального облика всего гарнизона. Такое обвинение было слишком тяжелым, чтобы кто-то решился его принять.
Лицо Ван Сюэ мгновенно перекосилось.
— Ты... ты несешь чушь! Не смей наговаривать на честных людей! — взвизгнула она, тыча пальцем в лицо Линь Жосин. — Когда это мы нападали на семьи товарищей? Мы говорим о тебе! Какая из тебя жена офицера? Еще неизвестно, настоящее ли у вас свидетельство о браке!
— Вот именно! — Сунь Янь, почувствовав поддержку лидера, тоже подала голос. — Кто знает, может, ты просто мошенница! Раздобыла где-то фальшивую бумажку и решила окрутить нашего командира полка Лу!
— Точно! Я сразу видела — лиса она и есть! Пришла мужиков соблазнять!
— Гнать её надо! Нечего ей позорить наш городок!
Подстрекаемые Ван Сюэ и Сунь Янь, другие сплетницы тоже начали выкрикивать оскорбления. В сторону Линь Жосин полетели самые грязные и мерзкие слова.
— Лиса-разлучница!
— Потаскуха!
— Выродки!
Солдаты и плотник, работавшие во дворе, не выдержали.
— Да как вы смеете так говорить! Это уже слишком! — молодой солдат покраснел от негодования.
— Вот именно! Сестра Линь одна четверых детей тянет, ей и так несладко! Если не помогаете, так хоть языки прикусите!
Плотник Ли с грохотом отложил молоток и рявкнул:
— Орава длинноязыких баб! Сами ни на что не годны, вот и беситесь, когда у других получается! Я, старый Ли, прямо скажу: кто еще хоть слово против хозяйки вякнет — пеняйте на себя!
Однако женщины и в грош их не ставили.
— Мы тут своих воспитываем, вам, салагам, дела нет! Проваливайте! — нагло отбрила их Ван Сюэ.
Ситуация накалилась до предела. И тут Линь Жосин, хранившая молчание, вдруг улыбнулась. Улыбка была едва заметной и такой холодной, что у свидетелей мурашки поползли по коже.
— Закончили? — тихо спросила она.
От этой жутковатой улыбки у Ван Сюэ екнуло сердце, но она, пересилив страх, выкрикнула:
— Нет! Про такую бесстыжую бабу, как ты, мы можем три дня и три ночи рассказывать!
— Прекрасно.
Линь Жосин кивнула. А затем она пришла в движение.
Никто не успел заметить, как это произошло. Перед глазами лишь мелькнула тень. В следующую секунду Линь Жосин, словно призрак, возникла прямо перед Сунь Янь, которая орала громче всех.
Хлысть!
Звонкая, мощная пощечина обрушилась на лицо Сунь Янь. Удар был такой силы, что женщину развернуло на месте, и она с глухим стуком повалилась на землю.
Половина лица Сунь Янь на глазах начала опухать и багроветь, а в уголке рта показалась кровь. Она замерла в шоке, прижимая руку к щеке и не веря своим глазам.
— А-а-а!.. Ты... ты смеешь драться?!
На дворе воцарилась гробовая тишина. Все были ошарашены этой внезапной расправой. Никто не ожидал, что эта с виду хрупкая и холодная женщина перейдет от слов к делу, да еще так жестко.
— Драться? — Линь Жосин сверху вниз посмотрела на распластавшуюся Сунь Янь. Её голос был подобен льду. — Если ты еще хоть раз назовешь моих сыновей «выродками», обещаю: следующая пощечина выбьет тебе все зубы.
В её глазах читался приговор. Это была настоящая жажда крови, аура, закаленная в горниле бесконечных сражений.
Сунь Янь, встретившись с ней взглядом, задрожала всем телом. Слезы и сопли потекли ручьем, она даже забыла, как кричать.
— Ты... ты совсем страх потеряла! — Ван Сюэ, дрожа от ярости и испуга, заверещала, указывая на Линь Жосин. — Ты посмела поднять руку на человека в военном городке! Я всё расскажу комиссару Чжао! Я всё расскажу вашему командиру полка! Пусть посмотрит на истинное лицо этой мегеры!
С этими словами она развернулась, собираясь бежать.
— Стоять.
Голос Линь Жосин прозвучал снова. Ноги Ван Сюэ словно приросли к земле, она замерла как вкопанная.
Линь Жосин медленно, шаг за шагом, начала приближаться к ней. Её походка была спокойной и уверенной, но каждый шаг отдавался в сердце Ван Сюэ гулким ударом.
Ван Сюэ испугалась. По-настоящему. Женщина перед ней не была никакой «лисой», она была демоном.
— Ты... что ты задумала? — Ван Сюэ пятилась, пытаясь сохранить остатки наглости. — Предупреждаю, мой муж — заместитель начальника отдела снабжения! Только попробуй меня тронуть!
— Заместитель начальника? — Линь Жосин остановилась и слегка наклонила голову, словно прикидывая значимость этой должности. А затем усмехнулась.
— Хорошо. Иди. Прямо сейчас. Зови комиссара Чжао, начальника штаба Ли, да хоть самого комдива. Я и сама хочу их спросить...
Линь Жосин медленно обвела взглядом притихших, дрожащих женщин.
— ...с каких это пор в нашем округе заведено, чтобы семью командира полка «Сокол» всякое отребье безнаказанно мешало с грязью, называя «потаскухами» и «выродками»? Если таковы правила военного округа — что ж, я их приму.
Взгляд Линь Жосин внезапно стал острым, как лезвие. Леденящая аура, способная, казалось, разрубить человека на куски, вспыхнула с новой силой.
— Но если нет... тогда сегодня каждый из вас ответит за свои слова. У кого язык грязный — я лично его отмою. Посмотрим, что окажется крепче: ваши языки или мои кулаки!

Комментарии

Загрузка...