Его тут же приняли за недобитого сторонника Федерации, скрутили и поволокли под арест. Брею даже пикнуть не дали в оправдание — сразу упекли в темницу лесного форпоста.
Его тут же приняли за недобитого сторонника Федерации, скрутили и поволокли под арест. Брею даже пикнуть не дали в оправдание — сразу упекли в темницу лесного форпоста.
— Ты-то за что сюда загремел? — поинтересовался сидевший в углу мужик.
— Ты-то за что сюда загремел? — поинтересовался сидевший в углу мужик.
— Приняли за заговорщика из Федерации, — вяло отозвался Брей.
— Приняли за заговорщика из Федерации, — вяло отозвался Брей.
— Ха-ха-ха! Так мы с тобой товарищи по несчастью! — так и зашёлся смехом сокамерник, словно и сам не сидел за решёткой в ожидании плахи. — Эх, только эти гады у меня всё до нитки отобрали! Столько снаряжения... Кучу деньжищ за него отвалил! — Он с досады хлопнул кулаком по ладони.
— Ха-ха-ха! Так мы с тобой товарищи по несчастью! — так и зашёлся смехом сокамерник, словно и сам не сидел за решёткой в ожидании плахи. — Эх, только эти гады у меня всё до нитки отобрали! Столько снаряжения... Кучу деньжищ за него отвалил! — Он с досады хлопнул кулаком по ладони.
— Ты искатель приключений? — Брей искоса оглядел соседа.
— Ты искатель приключений? — Брей искоса оглядел соседа.
Кроме солдат, обвешиваться кучей снаряжения любили только авантюристы.
Кроме солдат, обвешиваться кучей снаряжения любили только авантюристы.
— Да нет, боже упаси, у меня другое ремесло, — отмахнулся тот с ухмылкой. — Слушай, а ведь в тебе есть что-то эдакое... Не такой ты, как все.
— Да нет, боже упаси, у меня другое ремесло, — отмахнулся тот с ухмылкой. — Слушай, а ведь в тебе есть что-то эдакое... Не такой ты, как все.
Брей озадаченно почесал затылок.
Брей озадаченно почесал затылок.
— Что-то в тебе теплится... Очень любопытное, — сощурился мужик, состроив на редкость глубокомысленную мину. Но то, как он при этом облизнулся, заставило веко Брея нервно задёргаться.
— Что-то в тебе теплится... Очень любопытное, — сощурился мужик, состроив на редкость глубокомысленную мину. Но то, как он при этом облизнулся, заставило веко Брея нервно задёргаться.
В следующую секунду Брей применил к собеседнику Оценку.
В следующую секунду Брей применил к собеседнику Оценку.
[Не удалось получить информацию о цели]
[Не удалось получить информацию о цели]
Вполне ожидаемо. В конце концов, заглядывать в чужие характеристики могли лишь высокоранговые маги.
Вполне ожидаемо. В конце концов, заглядывать в чужие характеристики могли лишь высокоранговые маги.
— Ты просто псих. Оценка завершена, — сухо бросил Брей и, привалившись к стене, снова погрузился в свои невесёлые думы.
— Ты просто псих. Оценка завершена, — сухо бросил Брей и, привалившись к стене, снова погрузился в свои невесёлые думы.
Оценка считалась одним из величайших чудес Капраса. Прежде всего из-за своей простоты: заклинание давалось настолько легко, что им владел чуть ли не каждый третий крестьянин. Для Брея же это была единственная доступная магия.
Оценка считалась одним из величайших чудес Капраса. Прежде всего из-за своей простоты: заклинание давалось настолько легко, что им владел чуть ли не каждый третий крестьянин. Для Брея же это была единственная доступная магия.
Но простота не умаляла её полезности. В своё время десятки древних чародеев положили жизни на разработку этого плетения. В его основу лёг принцип общего информационного поля — сопряжения разумов. Знания всех, кто когда-либо использовал заклинание, сливались воедино, формируя колоссальный архив. Когда кому-то требовалось изучить предмет, Оценка извлекала нужные сведения из этого общего хранилища. Разумеется, связь была односторонней и весьма деликатной: пользователь не получал всеведение, а лишь запрашивал конкретную справку.
Но простота не умаляла её полезности. В своё время десятки древних чародеев положили жизни на разработку этого плетения. В его основу лёг принцип общего информационного поля — сопряжения разумов. Знания всех, кто когда-либо использовал заклинание, сливались воедино, формируя колоссальный архив. Когда кому-то требовалось изучить предмет, Оценка извлекала нужные сведения из этого общего хранилища. Разумеется, связь была односторонней и весьма деликатной: пользователь не получал всеведение, а лишь запрашивал конкретную справку.
Объём и точность ответа напрямую зависели от таланта самого мага. Бывали, конечно, безумцы, пытавшиеся через корневую структуру плетения взломать весь архив и обрести абсолютное знание. Закончилось это скверно: кого-то выжгло до состояния овоща древними защитными контурами, а у кого-то голова попросту лопнула, не выдержав хлынувшего потока информации.
Объём и точность ответа напрямую зависели от таланта самого мага. Бывали, конечно, безумцы, пытавшиеся через корневую структуру плетения взломать весь архив и обрести абсолютное знание. Закончилось это скверно: кого-то выжгло до состояния овоща древними защитными контурами, а у кого-то голова попросту лопнула, не выдержав хлынувшего потока информации.
Словом, если не лезть куда не просят, заклинание было абсолютно безопасным. По крайней мере, для обывателя оно не несло никакой угрозы — как и для того чудаковатого мужика, на которого Брей только что направил свой взор.
Словом, если не лезть куда не просят, заклинание было абсолютно безопасным. По крайней мере, для обывателя оно не несло никакой угрозы — как и для того чудаковатого мужика, на которого Брей только что направил свой взор.
— Ты меня сейчас Оценил только для того, чтобы съязвить? — надулся собеседник.
— Ты меня сейчас Оценил только для того, чтобы съязвить? — надулся собеседник.
— И в мыслях не было, — невозмутимо отозвался Брей. — Я лишь констатировал факт. Через пару часов нас потащат на эшафот. И перед смертью мне приходится любоваться на сумасшедшего старика. Какая нелепая жизнь.
— И в мыслях не было, — невозмутимо отозвался Брей. — Я лишь констатировал факт. Через пару часов нас потащат на эшафот. И перед смертью мне приходится любоваться на сумасшедшего старика. Какая нелепая жизнь.
От нечего делать он применил Оценку к самому себе. В скудном тюремном быту это было популярным развлечением — самодиагностикой. Магический архив сопоставлял данные и беспристрастно выводил характеристики.
От нечего делать он применил Оценку к самому себе. В скудном тюремном быту это было популярным развлечением — самодиагностикой. Магический архив сопоставлял данные и беспристрастно выводил характеристики.
Погодите. А где цифры?
Погодите. А где цифры?
Брей изумлённо уставился на всплывшие строчки, силясь пошире раскрыть свои вечно сонные, похожие на рыбьи, глаза.
Брей изумлённо уставился на всплывшие строчки, силясь пошире раскрыть свои вечно сонные, похожие на рыбьи, глаза.
Что за чертовщина?
Что за чертовщина?
[Брей Класс]
[Брей Класс]
[Раса: Человек]
[Раса: Человек]
[Врождённые способности: Отсутствуют]
[Врождённые способности: Отсутствуют]
[Освоенные навыки: Кулинария (ур. 2), Базовое владение мечом (ур. 1), Оценка (ур. 1)]
[Освоенные навыки: Кулинария (ур. 2), Базовое владение мечом (ур. 1), Оценка (ур. 1)]
[Характеристики]
[Характеристики]
[- Скорость: Ну очень медленно]
[- Скорость: Ну очень медленно]
[- Сила: Хватит, чтобы забить кролика]
[- Сила: Хватит, чтобы забить кролика]
[- Мастерство: Разве что на кухне]
[- Мастерство: Разве что на кухне]
[- Выносливость: Слабенько]
[- Выносливость: Слабенько]
[- Дух: Ну, воля у тебя есть]
[- Дух: Ну, воля у тебя есть]
[- Магия: Оценка считается?]
[- Магия: Оценка считается?]
[Общая оценка: Пожалуй, покрепче обычного крестьянина]
[Общая оценка: Пожалуй, покрепче обычного крестьянина]
Брей онемел.
Брей онемел.
Что за издевательский тон? И откуда взялась эта нелепая «общая оценка»? О таком в трактатах по магии не было ни слова!
Что за издевательский тон? И откуда взялась эта нелепая «общая оценка»? О таком в трактатах по магии не было ни слова!
— Эй, парень, ты чего завис? Не вздумай раскисать раньше времени! Эшафот — это ещё не конец!
— Эй, парень, ты чего завис? Не вздумай раскисать раньше времени! Эшафот — это ещё не конец!
— Заткнись, а... — выдавил Брей.
— Заткнись, а... — выдавил Брей.
Мысленно он уже крыл этого советчика последними словами.
Мысленно он уже крыл этого советчика последними словами.
Не успел он осадить соседа, как в коридоре загремели доспехи. К камере подошли двое тяжеловооружённых стражников.
Не успел он осадить соседа, как в коридоре загремели доспехи. К камере подошли двое тяжеловооружённых стражников.
— Ты и ты. Выходите, — процедил один из них, верзила с бычьей шеей, указав сперва на Брея, а затем на его спутника.
— Ты и ты. Выходите, — процедил один из них, верзила с бычьей шеей, указав сперва на Брея, а затем на его спутника.
Час пробил. Их вели на казнь.
Час пробил. Их вели на казнь.
Брей незаметно сжал кулаки, лихорадочно осматриваясь.
Брей незаметно сжал кулаки, лихорадочно осматриваясь.
"Я не хочу умирать"
"Я не хочу умирать"
Да и кто, чёрт возьми, захочет? Сгинуть в грязной яме из-за нелепой ошибки, лишиться головы по ложному обвинению — глупее финала и не придумаешь.
Да и кто, чёрт возьми, захочет? Сгинуть в грязной яме из-за нелепой ошибки, лишиться головы по ложному обвинению — глупее финала и не придумаешь.
— Смотри, воздушный корабль! — вдруг истошно завопил Брей и рванулся в сторону, пытаясь выкрутиться из хватки конвоира.
— Смотри, воздушный корабль! — вдруг истошно завопил Брей и рванулся в сторону, пытаясь выкрутиться из хватки конвоира.
Раздался глухой удар.
Раздался глухой удар.
— Ты за кого меня держишь, урод?! — взревел стражник, наотмашь съездив ему по лицу.
— Ты за кого меня держишь, урод?! — взревел стражник, наотмашь съездив ему по лицу.
Надо же быть таким идиотом, чтобы пытаться отвлечь охрану детским трюком!
Надо же быть таким идиотом, чтобы пытаться отвлечь охрану детским трюком!
Брей рухнул на грязный пол, сплёвывая кровь.
Брей рухнул на грязный пол, сплёвывая кровь.
Да уж, бежать с голыми руками — затея заведомо провальная. Здешние вояки оказались на удивление крепкими ребятами. В дешёвых романах стражников всегда выставляли безмозглыми болванчиками, но реальность быстро расставила всё по местам.
Да уж, бежать с голыми руками — затея заведомо провальная. Здешние вояки оказались на удивление крепкими ребятами. В дешёвых романах стражников всегда выставляли безмозглыми болванчиками, но реальность быстро расставила всё по местам.
Однако стоило потасовке внизу затихнуть, как снаружи, над подземными казематами форта, разверзлась преисподняя.
Однако стоило потасовке внизу затихнуть, как снаружи, над подземными казематами форта, разверзлась преисподняя.
Земля под стенами крепости внезапно налилась зловещим фиолетовым сиянием. Неоновый свет ударил по глазам дозорных на вышках, заставив их ослепнуть на мгновение. Фиолетовые лучи сплелись в исполинский круг, расчерченный изящной, пугающе идеальной вязью рун.
Земля под стенами крепости внезапно налилась зловещим фиолетовым сиянием. Неоновый свет ударил по глазам дозорных на вышках, заставив их ослепнуть на мгновение. Фиолетовые лучи сплелись в исполинский круг, расчерченный изящной, пугающе идеальной вязью рун.
Комендант тюрьмы в тяжёлом стальном шлеме опустил взгляд на пылающие под ногами узоры, затем перевёл взор на панически свистящих часовых. Лицо его окаменело.
Комендант тюрьмы в тяжёлом стальном шлеме опустил взгляд на пылающие под ногами узоры, затем перевёл взор на панически свистящих часовых. Лицо его окаменело.
— Господин комендант! Беда! Там!.. — подбежал запыхавшийся подчинённый.
— Господин комендант! Беда! Там!.. — подбежал запыхавшийся подчинённый.
— Сам вижу, — оборвал его начальник и коротким ударом в челюсть свалил паникёра с ног.
— Сам вижу, — оборвал его начальник и коротким ударом в челюсть свалил паникёра с ног.
Но внутри у него всё похолодело. Что за чертовщина здесь творится?
Но внутри у него всё похолодело. Что за чертовщина здесь творится?
Прежде чем он успел принять решение, колдовской свет угас. На форт опустилась неестественная тишина, сквозь которую внезапно пробился монотонный, распевный гул. Звук походил на псалмы, что завывают храмовые святоши на службах. Вот только вокруг не было ни души...
Прежде чем он успел принять решение, колдовской свет угас. На форт опустилась неестественная тишина, сквозь которую внезапно пробился монотонный, распевный гул. Звук походил на псалмы, что завывают храмовые святоши на службах. Вот только вокруг не было ни души...
— Откуда это?.. — пробормотал комендант, заметив, как стремительно густеет полумрак вокруг.
— Откуда это?.. — пробормотал комендант, заметив, как стремительно густеет полумрак вокруг.
Договорить он не успел. Оглушительный взрыв разорвал пространство.
Договорить он не успел. Оглушительный взрыв разорвал пространство.
Мир для коменданта погрузился в вечную тьму.
Мир для коменданта погрузился в вечную тьму.
***
***
"В глазах темно..."
"В глазах темно..."
"Как же больно..."
"Как же больно..."
Брей слепо шарил руками по каменному крошеву. Едва он успел схватиться со стражником, как потолок каземата рухнул прямо на них.
Брей слепо шарил руками по каменному крошеву. Едва он успел схватиться со стражником, как потолок каземата рухнул прямо на них.
"Дьявол, ну и паршиво же мне..."
"Дьявол, ну и паршиво же мне..."
Кое-как приподнявшись на локтях, он прижал ладонь к лицу. В голове звенело, мысли путались, распадаясь на куски. Боль была такой яростной, что парализовала рассудок.
Кое-как приподнявшись на локтях, он прижал ладонь к лицу. В голове звенело, мысли путались, распадаясь на куски. Боль была такой яростной, что парализовала рассудок.
К тому же мир вокруг казался до странного расплывчатым. Правый глаз едва различал контуры, а вот левый...
К тому же мир вокруг казался до странного расплывчатым. Правый глаз едва различал контуры, а вот левый...
Новая вспышка агонии прошила череп насквозь.
Новая вспышка агонии прошила череп насквозь.
— А-а-а-ах! Глаз! Мой глаз! — закричал Брей, катаясь по обломкам.
— А-а-а-ах! Глаз! Мой глаз! — закричал Брей, катаясь по обломкам.
Его пальцы коснулись левой глазницы. Там зияла пустая, сочащаяся тёплой кровью рана.
Его пальцы коснулись левой глазницы. Там зияла пустая, сочащаяся тёплой кровью рана.
Агония накатывала волнами, вышибая слёзы. Брей извивался на полу, не в силах совладать с собственным телом, пока ладонь не наткнулась на что-то мягкое и склизкое.
Агония накатывала волнами, вышибая слёзы. Брей извивался на полу, не в силах совладать с собственным телом, пока ладонь не наткнулась на что-то мягкое и склизкое.
Раздался тихий, влажный шлепок. Брей замер. Нащупав пальцами этот скользкий комочек, он выдавил нервный смешок.
Раздался тихий, влажный шлепок. Брей замер. Нащупав пальцами этот скользкий комочек, он выдавил нервный смешок.
"Надо же, глазное яблоко..."
"Надо же, глазное яблоко..."
"Хоть бы не моё..."
"Хоть бы не моё..."
Он осторожно коснулся пустой глазницы слева. Губы сами собой разъехались в безумной ухмылке. На самом деле его едва не вывернуло наизнанку от омерзения, и оставалось лишь радоваться, что в кромешной мгле подземелья он не может разглядеть детали этого кошмара.
Он осторожно коснулся пустой глазницы слева. Губы сами собой разъехались в безумной ухмылке. На самом деле его едва не вывернуло наизнанку от омерзения, и оставалось лишь радоваться, что в кромешной мгле подземелья он не может разглядеть детали этого кошмара.
Оскал угас, уступив место глухому стону. Брей крепко стиснул зубы. В эту минуту он преисполнился глубочайшего уважения к героям баллад, которые умудрялись переносить тяжёлые ранения с гордым и молчаливым видом.
Оскал угас, уступив место глухому стону. Брей крепко стиснул зубы. В эту минуту он преисполнился глубочайшего уважения к героям баллад, которые умудрялись переносить тяжёлые ранения с гордым и молчаливым видом.
Какое же невезение.
Какое же невезение.
"Хотя... здесь явно творится что-то неладное"
"Хотя... здесь явно творится что-то неладное"
"С чего бы моему глазу просто так вывалиться?"
"С чего бы моему глазу просто так вывалиться?"
Боль понемногу отступала, уступая место холодному анализу. Ранение выглядело слишком неестественно. Если бы ему раздробило руку или ногу обломком плиты, вопросов бы не возникло. Но его левый глаз... Его словно аккуратно, хирургически точно извлекли из глазницы. Безумие какое-то.
Боль понемногу отступала, уступая место холодному анализу. Ранение выглядело слишком неестественно. Если бы ему раздробило руку или ногу обломком плиты, вопросов бы не возникло. Но его левый глаз... Его словно аккуратно, хирургически точно извлекли из глазницы. Безумие какое-то.
Остальное тело ломило от ушибов, но, к счастью, кости были целы.
Остальное тело ломило от ушибов, но, к счастью, кости были целы.

Комментарии

Загрузка...