Чтобы раз и навсегда пресечь споры, которые могли вспыхнуть между шестью мужчинами в любое время и в любом месте, Нацукава Ая была вынуждена пойти на крайние меры. Она придумала временный план: выделить каждому по одному дню, а воскресенье оставить себе для отдыха.
«Почему даже в другом мире я живу по графику шестидневки? За мной охотятся активнее, чем за офисным сотрудником в дедлайн!» — Ая почувствовала, как у неё потемнело в глазах. Кто вообще придумал этот антигуманный режим с одним выходным?
Против самого предложения никто не возражал, но вот в вопросе очередности все единогласно потребовали абсолютной честности и прозрачности.
Ая бросила в стаканчик шесть свернутых бумажек и после энергичной встряски высыпала их перед мужчинами.
Те переглянулись и по очереди подошли тянуть жребий в том порядке, в котором стояли.
— Почему я-то последний?! — У Ган в предвкушении мигом развернул свой листок и, обнаружив там цифру «6», окончательно вышел из себя. Он сердито уставился на трех капитанов Призрачных монстров: — Вы точно сжульничали и что-то подстроили! — В конце концов, в играх Призрачные монстры и правда были не прочь схитрить.
Ань Мисю невозмутимо пояснил:
— Зачем нам пускаться на такие дешевые уловки, да еще и на глазах у А-Лин? Если уж на то пошло, честнее было бы просто подраться, не так ли?
У остальных, развернувших бумажки, выражения лиц были самыми разными. Лишь Куфэньсы счастливо демонстрировал листок с единицей:
— Хе-хе, не думал, что мне так повезет.
«Дуракам везет», — пронеслось у многих в голове. То, что Куфэньсы вытянул первый номер, косвенно доказывало, что жребий был честным.
В итоге расписание распределилось так:
Понедельник: Куфэньсы
Вторник: Ань Мисю
Среда: Ли Хаотянь
Четверг: Цяо Шэфэй
Пятница: Сюй Тинфэй
Суббота: У Ган
— На самом деле последний день — это очень хорошо, — прошептала Хуаньин на ухо У Гану, поддерживая его по-женски. — В субботу гулять веселее всего, и у тебя будет больше времени, чтобы продумать план свидания.
«А ведь верно, как я сразу не догадался!» — услышав это, У Ган мгновенно просиял.
— Время отсчитывается с полуночи и до полуночи следующего дня, — объявила Ая, заложив руки за спину и приняв важный вид. — И лучше не беспокойте меня, когда я крепко сплю. По утрам я бываю не в духе, так что потом не говорите, что я вас не предупреждала.
Казалось, кроме запрета на шум во время сна, у неё не было особых требований. Однако это простое условие каждый истолковал по-своему:
«Послушные»: А-Лин не любит, когда её будят, значит, шуметь нельзя.
«Коварные»: Пока она крепко спит, она ничего не узнает, так что можно позволить себе лишнего.
Понедельник. Куфэньсы — без сомнения.
Утренний свет пробивался сквозь щели в шторах, отбрасывая мягкие блики в комнате.
Нацукава Ая медленно пробуждалась. Сознание еще не до конца прояснилось, но она уже чувствовала, что окружена теплом и надежной силой. Она обнаружила, что уютно устроилась в объятиях Куфэньсы. Его рука обнимала её, и каждое его движение было невероятно легким. В нем чувствовалась осторожность, совершенно не вяжущаяся с его суровой внешностью — он словно оберегал хрупкое сокровище, даже дыша через раз, боясь потревожить её сон.
«Так вот почему мне во сне стало так тепло...» — осенило её.
— Доброе утро, А-Лин, — почувствовав её шевеление, негромко произнес Куфэньсы. Его голос, доносившийся откуда-то из глубины грудной клетки, был хриплым со сна, но необычайно нежным.
— Утро... — Она потерла глаза и посмотрела на него снизу вверх затуманенным взором. — А-Ку, какие у тебя планы на сегодня?
Спрашивая, она машинально протянула руку и кончиками пальцев коснулась жесткой щетины на его подбородке. В этом жесте было столько любопытства и нежности, что у Куфэньсы по коже побежали мурашки.
Он наслаждался этим мимолетным прикосновением, черты его волевого лица смягчились, но затем брови снова медленно сошлись на переносице, выдавая редкое для него замешательство.
— Я человек грубый, не умею делать всякие романтичные штуки, — начал он, и его голос становился всё тише, наполняясь явным разочарованием в самом себе. — Я перерыл кучу информации, но всё это показалось мне слишком банальным.
Он запнулся, словно принимая важное решение, и серьезно посмотрел на неё. С неуклюжей искренностью он осторожно спросил:
— В общем, я думал-думал и решил... не хочешь ли ты... пойти со мной и приготовить торт?
Голос Куфэньсы затих, оставив после себя атмосферу робкого ожидания, столь нехарактерную для его образа.
Ая смотрела на его нахмуренные брови, на его глаза, в которых вместо привычной вспыльчивости теперь читалась лишь надежда, и почувствовала, как в сердце что-то дрогнуло. «Ну и глупый же ты».
В её ореховых глазах разлился мягкий, сияющий свет. Она не стала сразу отвечать на вопрос, а внезапно зашевелилась.
Упершись тонкими руками в кровать по обе стороны от него, Ая приподнялась. Шелковая сорочка на бретельках скользнула по коже, подчеркивая изящную линию талии, а подол едва прикрывал бедра. Словно ловкая и капризная лисичка, она одним движением перекинула ногу и оказалась верхом на Куфэньсы.
От внезапной близости и веса девичьего тела Куфэньсы весь одеревенел, его дыхание перехватило. Он отчетливо чувствовал тепло девушки сквозь тонкую ткань и её поразительную легкость. Машинально он поднял руки и едва коснулся её талии, не смея даже слегка сжать пальцы.
Ая смотрела на него сверху вниз. Несколько прядей черных волос упали на лицо Куфэньсы, вызывая легкую щекотку. Она наклонилась, упираясь ладонями в его крепкую грудь. Вырез сорочки слегка провис, обнажая изящные ключицы.
— А-Ку, — её голос был тихим, с утренней хрипотцой и лукавой исконкой, словно перышко, щекочущее сердце. — С чего ты взял, что ты не романтичный?
Она приблизилась к его уху, обдав чувствительную раковину теплым дыханием, и прошептала почти неразличимо, но с манящей серьезностью:
— Это ведь прекрасный план, разве нет? Если ты вложил в него душу, значит, он лучший.
Девушка немного отстранилась, вглядываясь в его глаза. На её щеках проступил легкий румянец, и она отчетливо, медленно произнесла:
— Так что... это твоя награда.
Договорив, она не дала Куфэньсы времени на осознание и, наклонившись, сама поцеловала его в губы, которые он приоткрыл от изумления. Это был нежный, но уверенный поцелуй, в который она вложила всю свою признательность.
В голове у Куфэньсы стало пусто, все мысли растворились в этом поцелуе. Его руки на её талии непроизвольно сжались, крепко прижимая хрупкую фигурку к себе, и он начал отвечать — неумело, но с неистовой страстью.
В конце концов, Ая оказалась настолько затисканной, что её щеки пылали, как после крепкого вина. Она, тяжело дыша, обессиленно привалилась к груди Куфэньсы.
Куфэньсы, обнимая свою любимую, тихо рассмеялся, а затем достал из шкафа банное полотенце и укутал в него девушку.
— Пойдем, нам нужно принять душ.
— Я обещала только поцелуй, я не говорила, что будет продолжение! А-Ку — плохой! — шутливо возмутилась девушка, легонько шлепнув его по мускулистой руке.
— Да, это я не сдержался.
Куфэньсы нашел студию для самостоятельной выпечки, но Ая, стоя в примерочной, в недоумении рассматривала одежду для кондитеров. Почему женский вариант выглядит именно так?
Когда Нацукава Ая вышла из примерочной, Куфэньсы неловко топтался посреди комнаты. Стоило ему поднять голову, как он буквально застыл на месте.
На ней было простое белое платье, а поверх него повязан черный фартук — классический образ кондитера. Этот наряд отличался от её привычной строгой одежды, добавляя ей женственности и мягкости. Свет ламп падал на неё, подчеркивая идеальную талию и нежные контуры фигуры.
Куфэньсы открыл рот, в горле пересохло, а все заготовленные слова вылетели из головы. Он смотрел на неё во все глаза, в которых читалось чистое восхищение и капля неуклюжего смущения. Спустя полминуты он обрел дар речи и выдавил из себя сухое, но предельно искреннее:
— А-Лин, ты очень красивая.
Ая покраснела от его прямого взгляда и глуповатого комплимента. Слегка кашлянув, она перевела тему:
— Давай уже начнем разбираться, как делать торт.
— Хорошо, — спохватился Куфэньсы и послушно последовал за ней, словно верный страж.
Первым делом нужно было приготовить бисквит.
Процесс оказался куда сложнее, чем представлял себе Куфэньсы. Капитан отряда Алого Тумана, который не пасовал ни перед боевыми товарищами, ни перед Героями в доспехах, сейчас смотрел на миску с яичной смесью как на злейшего врага. Строго следуя указаниям Аи, он с невероятной осторожностью, совершенно не вяжущейся с его мощью и истинным обликом Призрачного монстра, неуклюже, но сосредоточенно перемешивал тесто, нахмурив густые брови.
Ая тем временем добавила в белки лимонный сок и в три приема всыпала сахар, взбивая их в пышное безе. Закончив, она заметила, что Куфэньсы всё еще напряжен.
Впрочем, винить его было не в чем: впервые делая торт вместе с Аей, Куфэньсы до смерти боялся, что от волнения не сдержит внутреннюю силу и просто раздавит миску в руках.
— Вот так, просто медленно и равномерно перемешивай, — Ая стояла рядом, мягко направляя его. Иногда она протягивала руку и слегка придерживала его напряженное предплечье, помогая скорректировать угол движения.
Прикосновения Аи всегда заставляли одеревеневшие мышцы Куфэньсы немного расслабиться. Когда тесто было готово, она в два приема ввела в него безе, аккуратно перемешала, вылила в форму, выбила лишние пузырьки воздуха и отправила в духовку.
Когда дело дошло до украшения кремом, Куфэньсы и вовсе разволновался до пота на лбу. Его огромные ладони, сжимающие кондитерский мешок, казались лишними. Видя это, Ая естественно зашла ему за спину, накрыла его ладонь своей и вместе с ним начала медленно выдавливать густые сливки.
На самом деле девушка и сама не особо умела это делать — её единственный опыт ограничивался парой минут баловства на кулинарном тимбилдинге в университете.
Её дыхание щекотало его ухо, а тепло ладони передавалось через кожу. Куфэньсы почти слышал, как его сердце колотит, словно барабан. Всё его внимание было сосредоточено на их переплетенных руках, и он позволял ей вести себя, создавая на бисквите чуть кривоватые, но наполненные чувствами узоры.
Когда перед ними предстал готовый результат — торт, который нельзя было назвать идеальным (он даже немного покосился), но зато щедро украшенный клубникой и нежным кремом, Куфэньсы протяжно выдохнул, будто только что выиграл тяжелое сражение. Он посмотрел на Аю сияющими глазами, в которых смешались ожидание и легкая тревога:
— Ну как?
Ая посмотрела на торт, в который этот мужчина вложил всё свое терпение и старание, затем встретилась с его взволнованным взглядом и решительно кивнула. Её голос звучал нежно и ободряюще:
— Для нас, новичков, это просто потрясающе!
Услышав это, Куфэньсы наконец расслабился, и на его лице расцвела широкая, по-детски чистая улыбка.
Позже, в оранжерее папоротников ботанического сада, высокая фигура Куфэньсы всё так же неотступно следовала за Аей, создавая странный контраст с изысканными и хрупкими растениями вокруг. Он не знал названий всех этих цветочков и травинок, но всё его внимание было приковано к девушке. Он носил её сумку, молча ждал, когда она останавливалась рассмотреть что-то, и своим телом отгораживал её от толпы. Его свидание было неуклюжим, но основательным: он просто держал её в поле зрения, следя, чтобы с ней всё было в порядке.
Вечером Куфэньсы с пакетами покупок и Ая, прижимающая к себе горшочек с литопсами (единственным суккулентом, название которого Куфэньсы смог запомнить), вернулись на виллу.
Стоило им открыть дверь в гостиную, как на них тут же уставилось несколько пар глаз. Цяо Шэфэй, Ань Мисю, Сюй Тинфэй, У Ган и Ли Хаотянь были в сборе. Атмосфера в комнате была, мягко говоря, специфической.
— Вернулись? — Цяо Шэфэй откинулся на спинку дивана, скользнув взглядом по пакетам в руках Куфэньсы и задержавшись на горшочке в руках Аи. — Вижу, улов неплохой.
У Ган, обладавший острым глазом, тут же заметил коробку с тортом:
— Ого! А-Ку, ты еще и торт купил? Как раз вовремя, я проголодался! — Он уже потянулся, чтобы открыть коробку.
— Это не покупной, — остановил его Куфэньсы. В его голосе прозвучала едва уловимая гордость. Он посмотрел на Аю, и его взгляд потеплел: — Мы с А-Лин сделали его вместе.
После этих слов в гостиной на несколько секунд воцарилась тишина.
— Вы... сами сделали? — Сюй Тинфэй, прислонившийся к стене со скрещенными на груди руками, нахмурился. В его голосе отчетливо слышалось недоверие, смешанное с кислинкой ревности. Он никак не мог представить, как руки Куфэньсы, привыкшие сжимать Топор Гневного Дракона, возятся с мукой и кремом.
Обычно мягкий взгляд Ань Мисю дрогнул. Он переводил взор с торта (пусть не идеального, но явно сделанного с душой) на Аю, а затем опустил глаза и сделал глоток воды, ничего не сказав. Торт, сделанный своими руками... это действительно имело глубокий смысл.
Ли Хаотянь думал о том же. Он даже был уверен, что если бы он делал торт с А-Лин, результат был бы куда совершеннее.
Однако Цяо Шэфэй элегантно закинул ногу на ногу и, с понимающей улыбкой на губах, не спеша сбросил еще одну «бомбу»:
— Торт — это, конечно, интересно. Но мне куда любопытнее другое... Сегодня около семи утра из определенных комнат доносились звуки, продолжавшиеся довольно долго и наводящие на определенные мысли. — Он многозначительно перевел взгляд с Куфэньсы на Аю. — Кажется, звукоизоляция там не очень, а, А-Ку?
От мысли о нежных стонах девушки у присутствующих заскребло на душе. С самого утра А-Лин так наградила этого везунчика... Куфэньсы просто джекпот сорвал. Кое-кто из присутствующих уже начал подумывать, что провести свой день с Аей, просто не вылезая из постели, тоже было бы неплохо.
Но когда главная героиня поняла, о чем речь, её реакция была мгновенной — она вспыхнула, как порох:
— Да ты с ума сошел!
Лицо Сюй Тинфэя тут же потемнело, и он метнул в Куфэньсы острый, как клинок, взгляд. У Ган с запозданием вытаращил глаза, переводя взгляд с одного на другого. Пальцы Ань Мисю, сжимающие стакан, побелели. Ли Хаотянь слегка кашлянул, пытаясь разрядить обстановку, но и он не удержался от того, чтобы еще раз взглянуть на торт, и с искренним вздохом заметил:
— Выглядит... должно быть, вкусно.
Лицо Куфэньсы после упоминания утренних событий мгновенно стало пунцовым. Он чувствовал неловкость, но больше — гнев от того, что их личное выставили напоказ. Он упрямо вскинул голову:
— Не твое дело!
С этими словами он обнял впавшую в ступор Аю и, подхватив торт другой рукой, направился наверх. В конце концов, до полуночи А-Лин принадлежит ему, и пусть эти парни бесятся сколько угодно. Кажется, в книгах это называлось «правом счастливого человека на снисходительность».

Комментарии

Загрузка...