Бабах! Бабах! Бабах!
Бабах! Бабах! Бабах!
Тяжелая железная калитка деревенского двора задрожала от мощных ударов. С улицы донесся звонкий крик курьера:
Тяжелая железная калитка деревенского двора задрожала от мощных ударов. С улицы донесся звонкий крик курьера:
— Брат Чжу, тебе посылка! Чжу-гэ, выходи!
— Брат Чжу, тебе посылка! Чжу-гэ, выходи!
— Иду, иду!
— Иду, иду!
Чжу Мин, только-только умывшийся со сна, лениво потянулся на ходу и зашагал к воротам.
Чжу Мин, только-только умывшийся со сна, лениво потянулся на ходу и зашагал к воротам.
Курьер оказался старым знакомым. Привалившись к борту фургона, он придерживал край здоровенной картонной коробки и с кряхтением пожаловался:
Курьер оказался старым знакомым. Привалившись к борту фургона, он придерживал край здоровенной картонной коробки и с кряхтением пожаловался:
— Слушай, Чжу-гэ, ну и тяжесть! Что ты там заказал? Я один эту махину даже с места сдвинуть не могу.
— Слушай, Чжу-гэ, ну и тяжесть! Что ты там заказал? Я один эту махину даже с места сдвинуть не могу.
— Слабак, спортом тебе надо заниматься, — хмыкнул Чжу Мин. — Несчастные тридцать килограммов поднять не в состоянии.
— Слабак, спортом тебе надо заниматься, — хмыкнул Чжу Мин. — Несчастные тридцать килограммов поднять не в состоянии.
— Какие тридцать? Тут все сорок, не меньше! — возразил парень. — К тому же у меня тележка сломалась. Чжу-гэ, подсоби, а?
— Какие тридцать? Тут все сорок, не меньше! — возразил парень. — К тому же у меня тележка сломалась. Чжу-гэ, подсоби, а?
Вдвоем они ухватились за коробку, втащили ее во двор и аккуратно опустили на плиты.
Вдвоем они ухватились за коробку, втащили ее во двор и аккуратно опустили на плиты.
Чжу Мин сразу же принялся вскрывать упаковку. Курьер тем временем достал телефон и включил камеру: груз застраховали на крупную сумму. За сохранность вещей в пути никто особо не переживал, а вот риск получить вместо дорогого заказа коробку с битым кирпичом был вполне реальным.
Чжу Мин сразу же принялся вскрывать упаковку. Курьер тем временем достал телефон и включил камеру: груз застраховали на крупную сумму. За сохранность вещей в пути никто особо не переживал, а вот риск получить вместо дорогого заказа коробку с битым кирпичом был вполне реальным.
Канцелярский нож с тихим визгом рассек скотч. Картонные створки разошлись, обнажив слои защитной пленки, под которой тускло блеснули металлические пластины. Чжу Мин удовлетворенно кивнул:
Канцелярский нож с тихим визгом рассек скотч. Картонные створки разошлись, обнажив слои защитной пленки, под которой тускло блеснули металлические пластины. Чжу Мин удовлетворенно кивнул:
— Все на месте, порядок.
— Все на месте, порядок.
— Тогда распишись вот здесь, — улыбнулся курьер, протягивая терминал.
— Тогда распишись вот здесь, — улыбнулся курьер, протягивая терминал.
Формальности были улажены, но парень не спешил уходить. Ему жутко нравилось глазеть на диковины, которые то и дело заказывал его клиент.
Формальности были улажены, но парень не спешил уходить. Ему жутко нравилось глазеть на диковины, которые то и дело заказывал его клиент.
Чжу Мин зарабатывал на жизнь блогингом — вел научно-популярный канал по истории. Доходы приносили просмотры да редкая реклама. Поскольку миллионных охватов у него пока не было, солидные бренды обходили его стороной. Приходилось рекламировать всякую ерунду вроде ультразвуковых зубных щеток, саморазогревающейся лапши да мазей от клещей. До него не снисходили даже разработчики копеечных браузерных гриндилок.
Чжу Мин зарабатывал на жизнь блогингом — вел научно-популярный канал по истории. Доходы приносили просмотры да редкая реклама. Поскольку миллионных охватов у него пока не было, солидные бренды обходили его стороной. Приходилось рекламировать всякую ерунду вроде ультразвуковых зубных щеток, саморазогревающейся лапши да мазей от клещей. До него не снисходили даже разработчики копеечных браузерных гриндилок.
Время от времени он устраивал прямые трансляции.
Время от времени он устраивал прямые трансляции.
Достав штатив и кольцевую лампу, Чжу Мин нацелил камеру на коробку. На запуск стрима пришло от силы человек пятнадцать — слишком рано, полуночники и любители засидеться до рассвета еще десятый сон видели.
Достав штатив и кольцевую лампу, Чжу Мин нацелил камеру на коробку. На запуск стрима пришло от силы человек пятнадцать — слишком рано, полуночники и любители засидеться до рассвета еще десятый сон видели.
— Народ, сегодня у нас эксклюзив!
— Народ, сегодня у нас эксклюзив!
Чжу Мин подхватил селфи-палку, разворачивая объектив так, чтобы в кадр поместились и он сам, и распечатанный ящик.
Чжу Мин подхватил селфи-палку, разворачивая объектив так, чтобы в кадр поместились и он сам, и распечатанный ящик.
— Вчера допоздна монтировал ролик, так что финальный выпуск года выйдет строго по расписанию. А пока, перед тем как уехать на праздники к отцу, я на полчасика запущу стрим и покажу вам свою новую гордость — изготовленный на заказ доспех Небесного Царя! Сяо Хоу, подержи-ка камеру.
— Вчера допоздна монтировал ролик, так что финальный выпуск года выйдет строго по расписанию. А пока, перед тем как уехать на праздники к отцу, я на полчасика запущу стрим и покажу вам свою новую гордость — изготовленный на заказ доспех Небесного Царя! Сяо Хоу, подержи-ка камеру.
— Без проблем! — с готовностью отозвался курьер, забирая штатив.
— Без проблем! — с готовностью отозвался курьер, забирая штатив.
Чжу Мин выудил из глубин коробки две массивные детали.
Чжу Мин выудил из глубин коробки две массивные детали.
— Глядите, это поножи. Ну каков вид, а? Дизайн скопирован со статуи Широковзора — Небесного Царя Вирупакши из храма Шаньхуаси, что в Датуне. Давайте примерим, проверим, как сидят.
— Глядите, это поножи. Ну каков вид, а? Дизайн скопирован со статуи Широковзора — Небесного Царя Вирупакши из храма Шаньхуаси, что в Датуне. Давайте примерим, проверим, как сидят.
В комплекте к поножам шли тяжелые, подбитые железом сапоги.
В комплекте к поножам шли тяжелые, подбитые железом сапоги.
Основа из плотной воловьей кожи была сплошь покрыта начищенными до зеркального блеска стальными пластинами.
Основа из плотной воловьей кожи была сплошь покрыта начищенными до зеркального блеска стальными пластинами.
Натянув обувь и закрепив поножи, Чжу Мин пару раз подпрыгнул, прошелся колесом, сделал несколько резких махов ногами и авторитетно резюмировал:
Натянув обувь и закрепив поножи, Чжу Мин пару раз подпрыгнул, прошелся колесом, сделал несколько резких махов ногами и авторитетно резюмировал:
— Весьма недурно! Движения вообще не стесняет, да и сидит на удивление удобно.
— Весьма недурно! Движения вообще не стесняет, да и сидит на удивление удобно.
Следом на свет божий появились наплечники. Чжу Мин жестом подозвал Сяо Хоу, чтобы тот снял их крупным планом.
Следом на свет божий появились наплечники. Чжу Мин жестом подозвал Сяо Хоу, чтобы тот снял их крупным планом.
— А как вам эти пасти монстров на плечах? Эпично же! Когда мы прорабатывали эскизы, мастер на выбор предложил больше десятка вариантов по разным храмовым изваяниям. Разумеется, я выбрал самый брутальный.
— А как вам эти пасти монстров на плечах? Эпично же! Когда мы прорабатывали эскизы, мастер на выбор предложил больше десятка вариантов по разным храмовым изваяниям. Разумеется, я выбрал самый брутальный.
Деталь за деталью Чжу Мин извлекал из коробки элементы тяжелого облачения, постепенно превращаясь в грозного воителя.
Деталь за деталью Чжу Мин извлекал из коробки элементы тяжелого облачения, постепенно превращаясь в грозного воителя.
Когда он затянул последний ремешок, у курьера аж глаза загорелись от восторга.
Когда он затянул последний ремешок, у курьера аж глаза загорелись от восторга.
— Ну и махина, Чжу-гэ! В копеечку, небось, влетела?
— Ну и махина, Чжу-гэ! В копеечку, небось, влетела?
— Восемьдесят тысяч юаней, — небрежно бросил Чжу Мин.
— Восемьдесят тысяч юаней, — небрежно бросил Чжу Мин.
— Охренеть!
— Охренеть!
Парень так и присвистнул:
Парень так и присвистнул:
— Да за такие бабки можно скупить вообще все скины в «Honor of Kings»!
— Да за такие бабки можно скупить вообще все скины в «Honor of Kings»!
Зрителей на трансляции набралось уже больше полусотни. Редкие восторженные возгласы тут же тонули в лавине откровенного глумления и сарказма:
Зрителей на трансляции набралось уже больше полусотни. Редкие восторженные возгласы тут же тонули в лавине откровенного глумления и сарказма:
— Ха-ха, развелся лох! Красная цена этой жестянке — двадцатка.
— Ха-ха, развелся лох! Красная цена этой жестянке — двадцатка.
— Собрал солянку из «Пиндуодоу» за восемьдесят штук. Тебя что, осел в голову лягнул?
— Собрал солянку из «Пиндуодоу» за восемьдесят штук. Тебя что, осел в голову лягнул?
— Очередной кликбейтер...
— Очередной кликбейтер...
Доспех Небесного Царя — это церемониальный, полумифический доспех, чертежи которого воссоздавали по древним барельефам, храмовым статуям и фрескам. Выглядел он невероятно пафосно и грозно, однако для реального боя не годился совершенно: слишком тяжелый, неповоротливый, с кучей декоративных, чисто эстетических финтифлюшек, которые в настоящей схватке только мешали бы.
Доспех Небесного Царя — это церемониальный, полумифический доспех, чертежи которого воссоздавали по древним барельефам, храмовым статуям и фрескам. Выглядел он невероятно пафосно и грозно, однако для реального боя не годился совершенно: слишком тяжелый, неповоротливый, с кучей декоративных, чисто эстетических финтифлюшек, которые в настоящей схватке только мешали бы.
Комплект, в который Чжу Мин вбухал столько денег, и впрямь напоминал лоскутное одеяло. Тут подсмотрели у статуй эпохи Тан, там позаимствовали у Сун, нагрудник слямзили у мастеров династии Мин... Чтобы органично соединить столь разные стили в единое целое, дизайнерам пришлось изрядно попотеть. За одну только проработку концепта Чжу Мин отвалил шестнадцать тысяч юаней.
Комплект, в который Чжу Мин вбухал столько денег, и впрямь напоминал лоскутное одеяло. Тут подсмотрели у статуй эпохи Тан, там позаимствовали у Сун, нагрудник слямзили у мастеров династии Мин... Чтобы органично соединить столь разные стили в единое целое, дизайнерам пришлось изрядно попотеть. За одну только проработку концепта Чжу Мин отвалил шестнадцать тысяч юаней.
В тридцатикилограммовой стальной скорлупе даже обычная ходьба превращалась в суровое испытание, не говоря уж о беге.
В тридцатикилограммовой стальной скорлупе даже обычная ходьба превращалась в суровое испытание, не говоря уж о беге.
Кряхтя от натуги, Чжу Мин сходил в мастерскую, повесил на пояс длинный меч, прихватил тяжелое копье и, покачиваясь, вернулся во двор.
Кряхтя от натуги, Чжу Мин сходил в мастерскую, повесил на пояс длинный меч, прихватил тяжелое копье и, покачиваясь, вернулся во двор.
— Сяо Хоу, сними меня в движении с разных ракурсов!
— Сяо Хоу, сними меня в движении с разных ракурсов!
Курьер послушно закружил вокруг него с телефоном. На экране чат наконец-то сменил гнев на милость.
Курьер послушно закружил вокруг него с телефоном. На экране чат наконец-то сменил гнев на милость.
Плевать на эргономику и боевую применимость, плевать даже на переплату — доспех выглядел бомбически. Появись в таком на улице — и все прохожие шеи свернут. Для мужчин подобная броня — то же самое, что лимитированная сумочка от кутюр для заправской модницы. Ни один нормальный мужик не устоял бы перед этим великолепием.
Плевать на эргономику и боевую применимость, плевать даже на переплату — доспех выглядел бомбически. Появись в таком на улице — и все прохожие шеи свернут. Для мужчин подобная броня — то же самое, что лимитированная сумочка от кутюр для заправской модницы. Ни один нормальный мужик не устоял бы перед этим великолепием.
— Чжу-гэ, ну-ка покажи мастер-класс! — подначил Сяо Хоу.
— Чжу-гэ, ну-ка покажи мастер-класс! — подначил Сяо Хоу.
Поддавшись азарту, блогер грозно взмахнул копьем и принялся хаотично рассекать воздух, сопровождая каждый выпад воинственными выкриками:
Поддавшись азарту, блогер грозно взмахнул копьем и принялся хаотично рассекать воздух, сопровождая каждый выпад воинственными выкриками:
— Ха! Хя! Получай, нечисть! Эй-й-я-я-я!
— Ха! Хя! Получай, нечисть! Эй-й-я-я-я!
Запала хватило ненадолго. Спустя пару минут он уже тяжело хрипел, едва удерживая равновесие под тяжестью доспеха.
Запала хватило ненадолго. Спустя пару минут он уже тяжело хрипел, едва удерживая равновесие под тяжестью доспеха.
— Стример сдулся! Дыхалка нулевая, срочно выпейте таблеток для мужской силы!
— Стример сдулся! Дыхалка нулевая, срочно выпейте таблеток для мужской силы!
— Таблетки тут не помогут, тут нужен святой дух.
— Таблетки тут не помогут, тут нужен святой дух.
— Какая же нелепая клоунада! Жалко доспех, в таких руках он выглядит как консервная банка на корове.
— Какая же нелепая клоунада! Жалко доспех, в таких руках он выглядит как консервная банка на корове.
Хорошее настроение Чжу Мина мгновенно испарилось. Увидев издевки в чате, он обиженно насупился и принялся оправдываться:
Хорошее настроение Чжу Мина мгновенно испарилось. Увидев издевки в чате, он обиженно насупился и принялся оправдываться:
— Да вы чего, народ?! Я только ковидом переболел недавно! Слабость еще не прошла, ясно вам?
— Да вы чего, народ?! Я только ковидом переболел недавно! Слабость еще не прошла, ясно вам?
Би-би-ип!
Би-би-ип!
У ворот резко засигналили. Тяжело отдуваясь, Чжу Мин поплелся открывать засов. На узкой сельской дороге красовалась новенькая, сверкающая лаком БМВ.
У ворот резко засигналили. Тяжело отдуваясь, Чжу Мин поплелся открывать засов. На узкой сельской дороге красовалась новенькая, сверкающая лаком БМВ.
Дверь водителя распахнулась, и из салона вышел Чжу Госян. Поправив на переносице очки, он с искренним недоумением оглядел нелепую фигуру сына:
Дверь водителя распахнулась, и из салона вышел Чжу Госян. Поправив на переносице очки, он с искренним недоумением оглядел нелепую фигуру сына:
— Господи... Это еще что за маскарад?
— Господи... Это еще что за маскарад?
Чжу Мин расплылся в улыбке и, забавно гремя сталью, обошел иномарку кругом.
Чжу Мин расплылся в улыбке и, забавно гремя сталью, обошел иномарку кругом.
— Ого! Солидно, господин декан! Не успели пойти на повышение, как уже обзавелись новенькими колесами?
— Ого! Солидно, господин декан! Не успели пойти на повышение, как уже обзавелись новенькими колесами?
— Заместитель я, заместитель. Пока еще не декан, — сдержанно улыбнулся отец, хотя по лицу было видно, что лесть ему приятна.
— Заместитель я, заместитель. Пока еще не декан, — сдержанно улыбнулся отец, хотя по лицу было видно, что лесть ему приятна.
— И сколько такая ласточка стоит? Тысяч семьсот-восемьсот? — поинтересовался сын.
— И сколько такая ласточка стоит? Тысяч семьсот-восемьсот? — поинтересовался сын.
— Базовая комплектация, чуть больше четырехсот, — отмахнулся Чжу Госян. — Ладно, ты собрался? Давай шевелись, грузи вещи в багажник.
— Базовая комплектация, чуть больше четырехсот, — отмахнулся Чжу Госян. — Ладно, ты собрался? Давай шевелись, грузи вещи в багажник.
Чжу Мин быстренько попрощался со зрителями, сунул курьеру щедрые чаевые и отправился в дом собирать сумки.
Чжу Мин быстренько попрощался со зрителями, сунул курьеру щедрые чаевые и отправился в дом собирать сумки.
Отец пошел следом, помогая укладывать пожитки, и попутно ворчал:
Отец пошел следом, помогая укладывать пожитки, и попутно ворчал:
— Ну и глухомань ты выбрал. Я пока ехал, у меня навигатор трижды с ума сошел. Едва отыскал твою халупу.
— Ну и глухомань ты выбрал. Я пока ехал, у меня навигатор трижды с ума сошел. Едва отыскал твою халупу.
— Зато дешево и соседи не донимают, — резонно возразил Чжу Мин.
— Зато дешево и соседи не донимают, — резонно возразил Чжу Мин.
Заметив, что сын волочет к выходу тяжелые доспехи, Чжу Госян всплеснул руками:
Заметив, что сын волочет к выходу тяжелые доспехи, Чжу Госян всплеснул руками:
— А этот металлолом тебе зачем в дороге?
— А этот металлолом тебе зачем в дороге?
— Папа, они восемьдесят тысяч стоят! Оставлю здесь — к концу праздников от них и следа не останется. В нашей глуши воришек пруд пруди, у меня в прошлый раз прямо из дома системник утащили.
— Папа, они восемьдесят тысяч стоят! Оставлю здесь — к концу праздников от них и следа не останется. В нашей глуши воришек пруд пруди, у меня в прошлый раз прямо из дома системник утащили.
— Сколько-сколько?! Восемьдесят тысяч за железки? Да ты совсем сбрендил! — ахнул отец.
— Сколько-сколько?! Восемьдесят тысяч за железки? Да ты совсем сбрендил! — ахнул отец.
Чжу Мин с гордостью похлопал по ножнам на поясе:
Чжу Мин с гордостью похлопал по ножнам на поясе:
— А этот меч — еще тридцать с лишним. Штучная работа, люкс-сегмент!
— А этот меч — еще тридцать с лишним. Штучная работа, люкс-сегмент!
— Тратить кучу денег на детские игрушки... Лоботряс ты, Чжу Мин, и транжира! — покачал головой старик.
— Тратить кучу денег на детские игрушки... Лоботряс ты, Чжу Мин, и транжира! — покачал головой старик.
— Я трачу то, что заработал сам, так что имею полное право, — спокойно парировал сын.
— Я трачу то, что заработал сам, так что имею полное право, — спокойно парировал сын.
Эти слова задели Чжу Госяна за живое:
Эти слова задели Чжу Госяна за живое:
— Ах, сам заработал?! Когда ты уперся и пошел на истфак, мы с матерью слова против не сказали! А когда ты после выпуска сидел без дела, я, переступив через гордость, ходил по знакомым и выбивал тебе теплое местечко в госкомпании. Начальство обещало через три месяца взять тебя в штат — люди годами на птичьих правах за такие должности цепляются! А ты? Получил первую получку и помахал ручкой. Видите ли, «блогинг» его призвание!
— Ах, сам заработал?! Когда ты уперся и пошел на истфак, мы с матерью слова против не сказали! А когда ты после выпуска сидел без дела, я, переступив через гордость, ходил по знакомым и выбивал тебе теплое местечко в госкомпании. Начальство обещало через три месяца взять тебя в штат — люди годами на птичьих правах за такие должности цепляются! А ты? Получил первую получку и помахал ручкой. Видите ли, «блогинг» его призвание!
— И что плохого в блогинге? У меня суммарно по всем платформам почти миллион подписчиков! — тут же вскипел Чжу Мин.
— И что плохого в блогинге? У меня суммарно по всем платформам почти миллион подписчиков! — тут же вскипел Чжу Мин.
— Ну и сколько ты накопил за эти годы со своим миллионом? — ядовито поинтересовался отец. — На подержанный «Хавейл» — и то кредит оформлял!
— Ну и сколько ты накопил за эти годы со своим миллионом? — ядовито поинтересовался отец. — На подержанный «Хавейл» — и то кредит оформлял!
— Зато это отечественная машина! Я поддерживаю нашего производителя и горжусь этим. А ты купил «немца» — типичный фанат заграничного ширпотреба!
— Зато это отечественная машина! Я поддерживаю нашего производителя и горжусь этим. А ты купил «немца» — типичный фанат заграничного ширпотреба!
От такой наглости Чжу Госян аж задохнулся от возмущения:
От такой наглости Чжу Госян аж задохнулся от возмущения:
— Да я на стареньком «Сантана» больше десяти лет отпахал! Его уже гаишники грозились на металлолом сдать! Имею я право на старости лет пересесть в нормальный автомобиль?! И если покупка хорошей машины — это преклонение перед Западом, то твоя камера «Никон», на которую ты свои шедевры снимаешь, стесняюсь спросить, чьего производства?
— Да я на стареньком «Сантана» больше десяти лет отпахал! Его уже гаишники грозились на металлолом сдать! Имею я право на старости лет пересесть в нормальный автомобиль?! И если покупка хорошей машины — это преклонение перед Западом, то твоя камера «Никон», на которую ты свои шедевры снимаешь, стесняюсь спросить, чьего производства?
Крыть было нечем. Чжу Мин мысленно обругал китайских производителей оптики за нерасторопность, но сдаваться не собирался:
Крыть было нечем. Чжу Мин мысленно обругал китайских производителей оптики за нерасторопность, но сдаваться не собирался:
— Мог бы взять новенький электрокар от «BYD». Отличные же машины делают, зря ты.
— Мог бы взять новенький электрокар от «BYD». Отличные же машины делают, зря ты.
Чжу Госян перевел взгляд на сине-белый пропеллер на руле и тихо, точно обращаясь к самому себе, произнес:
Чжу Госян перевел взгляд на сине-белый пропеллер на руле и тихо, точно обращаясь к самому себе, произнес:
— Твоя мама всегда мечтала о «бэхе». Мы ведь тогда даже в салон съездили, присмотрели модель... И буквально на следующий день у нее обнаружили опухоль.
— Твоя мама всегда мечтала о «бэхе». Мы ведь тогда даже в салон съездили, присмотрели модель... И буквально на следующий день у нее обнаружили опухоль.
Слова отца тяжелым грузом легли на плечи. Чжу Мин замолчал и угрюмо уткнулся в коробки.
Слова отца тяжелым грузом легли на плечи. Чжу Мин замолчал и угрюмо уткнулся в коробки.
Чжу Госян и сам пожалел, что разворошил старое. Чтобы сгладить неловкость, он резко сменил тему, вернувшись к привычному менторскому тону:
Чжу Госян и сам пожалел, что разворошил старое. Чтобы сгладить неловкость, он резко сменил тему, вернувшись к привычному менторскому тону:
— Скоро тридцать стукнет, а у тебя ни кола ни двора. Древние говорили: «В тридцать лет человек должен твердо стоять на ногах». А ты на чем стоишь? Ни стабильной работы, ни сбережений. Какая приличная девушка за тебя пойдет? Послушай старого отца: отгуляем праздники — и марш искать нормальную службу. А блогом своим занимайся по вечерам, как хобби. Я за тридцать лет в науке связями оброс, мое слово еще имеет вес. Устрою тебя на хорошее место...
— Скоро тридцать стукнет, а у тебя ни кола ни двора. Древние говорили: «В тридцать лет человек должен твердо стоять на ногах». А ты на чем стоишь? Ни стабильной работы, ни сбережений. Какая приличная девушка за тебя пойдет? Послушай старого отца: отгуляем праздники — и марш искать нормальную службу. А блогом своим занимайся по вечерам, как хобби. Я за тридцать лет в науке связями оброс, мое слово еще имеет вес. Устрою тебя на хорошее место...
— Ой, только не надо этих кумовских штучек, — отмахнулся Чжу Мин, волоча тяжеленный доспех к машине. — Открой лучше багажник.
— Ой, только не надо этих кумовских штучек, — отмахнулся Чжу Мин, волоча тяжеленный доспех к машине. — Открой лучше багажник.
Оба с облегчением ухватились за возможность закрыть неприятную тему.
Оба с облегчением ухватились за возможность закрыть неприятную тему.
Когда крышка багажника поднялась, Чжу Мин только присвистнул — свободного места там не было вообще.
Когда крышка багажника поднялась, Чжу Мин только присвистнул — свободного места там не было вообще.
— И что это за склад? — обреченно вздохнул он.
— И что это за склад? — обреченно вздохнул он.
— Подарки родственникам к празднику. Твоим дядьям, теткам, кузенам — никого нельзя обделить.
— Подарки родственникам к празднику. Твоим дядьям, теткам, кузенам — никого нельзя обделить.
— И куда мне прикажешь доспехи девать? Может, сдвинем что-нибудь?
— И куда мне прикажешь доспехи девать? Может, сдвинем что-нибудь?
— Сам выкручивайся, — отрезал отец.
— Сам выкручивайся, — отрезал отец.
В итоге Чжу Мину пришлось громоздить латы и упакованный меч прямо на заднее сиденье новенькой БМВ. Закончив, он с предвкушением потер ладони:
В итоге Чжу Мину пришлось громоздить латы и упакованный меч прямо на заднее сиденье новенькой БМВ. Закончив, он с предвкушением потер ладони:
Загрузка главы...
Настройки чтения
Размер
18
Шрифт
Выравнивание
Тема
Интервал
1.7
Ширина
Оригинал текста
Отметки прогресса
Эпоха Сун: Агроном и видеоблогер меняют историю — Главы
Список глав загрузится при открытии.
Комментарии
Войдите, чтобы оставить комментарий.