Оба супруга Шэнь сейчас и сами словно глиняные бодхисаттвы, переправляющиеся через реку, — им бы самим уцелеть.
Оба супруга Шэнь сейчас и сами словно глиняные бодхисаттвы, переправляющиеся через реку, — им бы самим уцелеть.
— Вернуться в старую семью Шэнь? Боюсь, это не так-то просто. — Чэнь Цюхэ холодно усмехнулась.
— Вернуться в старую семью Шэнь? Боюсь, это не так-то просто. — Чэнь Цюхэ холодно усмехнулась.
Старшая невестка Шэнь не ответила на это, а заговорила о нынешнем деле:
Старшая невестка Шэнь не ответила на это, а заговорила о нынешнем деле:
— Просто или нет, но отпустить Мэйюнь со мной обратно в семью Шэнь — это ваш единственный выход.
— Просто или нет, но отпустить Мэйюнь со мной обратно в семью Шэнь — это ваш единственный выход.
Шэнь Хуайшань смотрел на жену старшего брата, которую когда-то уважал. За одни сутки они из ближайших родственников превратились во врагов. Прежде эта женщина много раз приходила к их дверям, но всякий раз они вдвоем выставляли ее вон. И только в этот раз они позволили ей войти. Причину этого понимали обе стороны. Когда-то ради дочери они не шли на уступки, а теперь ради дочери же и уступили.
Шэнь Хуайшань смотрел на жену старшего брата, которую когда-то уважал. За одни сутки они из ближайших родственников превратились во врагов. Прежде эта женщина много раз приходила к их дверям, но всякий раз они вдвоем выставляли ее вон. И только в этот раз они позволили ей войти. Причину этого понимали обе стороны. Когда-то ради дочери они не шли на уступки, а теперь ради дочери же и уступили.
Шэнь Хуайшань приподнял голову и спокойно спросил:
Шэнь Хуайшань приподнял голову и спокойно спросил:
— Взять Мэйюнь в семью Шэнь? А вы сможете содержать ее всю жизнь?
— Взять Мэйюнь в семью Шэнь? А вы сможете содержать ее всю жизнь?
Услышав это, старшая невестка изменилась в лице и покачала головой:
Услышав это, старшая невестка изменилась в лице и покачала головой:
— Хуайшань, тебе уже за сорок, откуда у тебя такие мысли? Кто, кроме родных родителей, согласится по доброй воле содержать девчонку до конца жизни?
— Хуайшань, тебе уже за сорок, откуда у тебя такие мысли? Кто, кроме родных родителей, согласится по доброй воле содержать девчонку до конца жизни?
Вот что она на самом деле думала. Заметив, что лица обоих супругов помрачнели, она поспешно добавила:
Вот что она на самом деле думала. Заметив, что лица обоих супругов помрачнели, она поспешно добавила:
— Впрочем, если наша семья Шэнь и не может содержать Мэйюнь всю жизнь, то семья Сюй — может. Раз уж я пришла, так скажу вам прямо: старший сын семьи Сюй положил глаз на Мэйюнь.
— Впрочем, если наша семья Шэнь и не может содержать Мэйюнь всю жизнь, то семья Сюй — может. Раз уж я пришла, так скажу вам прямо: старший сын семьи Сюй положил глаз на Мэйюнь.
Опасаясь, что они не знают про семью Сюй, она с самодовольным видом пустилась в объяснения:
Опасаясь, что они не знают про семью Сюй, она с самодовольным видом пустилась в объяснения:
— Семья Сюй, знаете такую? Это которая в Западном городе живет. Говорят, в старом Пекине восток — для богатых, запад — для знатных. Уж если они живут в Западном городе, то вы должны сами понимать, насколько они влиятельны. Они люди порядочные, честные, действуют открыто. Они прямо заявили, чтобы Мэйюнь пришла на смотрины в Западном городе. Слыхали про смотрины в Западном городе? Говорят, их устраивает знаменитая семья Цзи, несметное число людей из кожи вон лезет, чтобы туда попасть.
— Семья Сюй, знаете такую? Это которая в Западном городе живет. Говорят, в старом Пекине восток — для богатых, запад — для знатных. Уж если они живут в Западном городе, то вы должны сами понимать, насколько они влиятельны. Они люди порядочные, честные, действуют открыто. Они прямо заявили, чтобы Мэйюнь пришла на смотрины в Западном городе. Слыхали про смотрины в Западном городе? Говорят, их устраивает знаменитая семья Цзи, несметное число людей из кожи вон лезет, чтобы туда попасть.
Ее собственная дочь Шэнь Мэйцзюань тоже мечтала попасть на эти смотрины. Увы, положение их семьи Шэнь было недостаточно высоким, иначе она не пришла бы сюда терпеть брань.
Ее собственная дочь Шэнь Мэйцзюань тоже мечтала попасть на эти смотрины. Увы, положение их семьи Шэнь было недостаточно высоким, иначе она не пришла бы сюда терпеть брань.
Видя, что супруги Шэнь не поддаются, она сказала последний довод:
Видя, что супруги Шэнь не поддаются, она сказала последний довод:
— К тому же парень из семьи Сюй работает в Особом управлении. Если Мэйюнь и впрямь сойдется с ним, возможно, и вы оба погреетесь в лучах ее удачи.
— К тому же парень из семьи Сюй работает в Особом управлении. Если Мэйюнь и впрямь сойдется с ним, возможно, и вы оба погреетесь в лучах ее удачи.
Она думала, что после таких слов родственники, думая о своем будущем, согласятся не раздумывая. Но против ее ожиданий Шэнь Хуайшань лишь посмотрел на нее изучающим взглядом и твердо спросил:
Она думала, что после таких слов родственники, думая о своем будущем, согласятся не раздумывая. Но против ее ожиданий Шэнь Хуайшань лишь посмотрел на нее изучающим взглядом и твердо спросил:
— Невестка, какие условия вам выставили, что вы так стараетесь?
— Невестка, какие условия вам выставили, что вы так стараетесь?
Старшая невестка опешила. Разумеется, она не могла признаться, что ей пообещали дать шанс Шэнь Мэйцзюань попасть на эти же смотрины в Западном городе, если Шэнь Мэйюнь придет на смотрины. К тому же она разузнала, что и младший сын старого господина Цзи тоже будет там. А кто такая семья Цзи? Если посмотреть на три поколения назад, то они были знаменитыми людьми в самом Императорском городе.
Старшая невестка опешила. Разумеется, она не могла признаться, что ей пообещали дать шанс Шэнь Мэйцзюань попасть на эти же смотрины в Западном городе, если Шэнь Мэйюнь придет на смотрины. К тому же она разузнала, что и младший сын старого господина Цзи тоже будет там. А кто такая семья Цзи? Если посмотреть на три поколения назад, то они были знаменитыми людьми в самом Императорском городе.
А уж про младшего отпрыска семьи Цзи говорят, что среди всего молодого поколения семьи у него самые блестящие перспективы! Если бы ее Мэйцзюань вышла замуж в семью Цзи, это было бы невероятной удачей! Только вот этого она не могла сказать этого семье деверя.
А уж про младшего отпрыска семьи Цзи говорят, что среди всего молодого поколения семьи у него самые блестящие перспективы! Если бы ее Мэйцзюань вышла замуж в семью Цзи, это было бы невероятной удачей! Только вот этого она не могла сказать этого семье деверя.
Видя, что старшая невестка замолчала, Шэнь Хуайшань все понял.
Видя, что старшая невестка замолчала, Шэнь Хуайшань все понял.
— У того парня есть какой-то изъян?
— У того парня есть какой-то изъян?
Она рефлекторно ответила:
Она рефлекторно ответила:
— Хороший он человек.
— Хороший он человек.
Шэнь Хуайшань и Чэнь Цюхэ не поверили и холодно уставились на нее. Тут она занервничала:
Шэнь Хуайшань и Чэнь Цюхэ не поверили и холодно уставились на нее. Тут она занервничала:
— Да что говорить, ваша Мэйюнь — старая дева, с ребенком-прицепом, да еще и с болезнью. Ее приглашают на смотрины в Западном городе — это же удача, как вы не понимаете?
— Да что говорить, ваша Мэйюнь — старая дева, с ребенком-прицепом, да еще и с болезнью. Ее приглашают на смотрины в Западном городе — это же удача, как вы не понимаете?
Ее собственная дочь туда попасть не может, иначе она бы и не пришла.
Ее собственная дочь туда попасть не может, иначе она бы и не пришла.
Услышав это, Шэнь Мэйюнь больше не стала слушать и с грохотом распахнула дверь. Шумная сцена в комнате мгновенно стихла. Все обернулись к ней.
Услышав это, Шэнь Мэйюнь больше не стала слушать и с грохотом распахнула дверь. Шумная сцена в комнате мгновенно стихла. Все обернулись к ней.
Первой опомнилась Чэнь Цюхэ, у нее выпала из рук метелка из перьев, и она воскликнула:
Первой опомнилась Чэнь Цюхэ, у нее выпала из рук метелка из перьев, и она воскликнула:
— Мэйюнь, Мэйюнь, ты вернулась?.. Ты все слышала?
— Мэйюнь, Мэйюнь, ты вернулась?.. Ты все слышала?
Шэнь Мэйюнь кивнула, передала Мяньмянь в руки матери, а сама подняла с пола метелку. Она повернулась, подошла к старшей невестке и мгновение смотрела на нее, а затем молниеносно, со свистом хлестнула ее метелкой.
Шэнь Мэйюнь кивнула, передала Мяньмянь в руки матери, а сама подняла с пола метелку. Она повернулась, подошла к старшей невестке и мгновение смотрела на нее, а затем молниеносно, со свистом хлестнула ее метелкой.
Женщина никак не ожидала, что замкнутая и мрачная племянница вдруг пустит в ход кулаки. Уклониться она не успела, поэтому только вскрикнула, когда лицо обожгло жгучей болью. Говорят, обычно в драке по лицу не бьют, а эта девчонка нарочно целилась в лицо.
Женщина никак не ожидала, что замкнутая и мрачная племянница вдруг пустит в ход кулаки. Уклониться она не успела, поэтому только вскрикнула, когда лицо обожгло жгучей болью. Говорят, обычно в драке по лицу не бьют, а эта девчонка нарочно целилась в лицо.
Это уж чересчур. И больно до ужаса!
Это уж чересчур. И больно до ужаса!
Прежде чем жена старшего брата успела взорваться, Шэнь Мэйюнь опустила метелку и небрежно бросила:
Прежде чем жена старшего брата успела взорваться, Шэнь Мэйюнь опустила метелку и небрежно бросила:
— Тетушка, чем печься о моем замужестве, подумайте лучше, что делать с Шэнь Цзяньмином.
— Тетушка, чем печься о моем замужестве, подумайте лучше, что делать с Шэнь Цзяньмином.
Шэнь Цзяньмин был единственным сыном старшей невестки, ее жизненной силой.
Шэнь Цзяньмин был единственным сыном старшей невестки, ее жизненной силой.
— Что с Цзяньмином? — тут же переключилась она.
— Что с Цзяньмином? — тут же переключилась она.
Шэнь Мэйюнь хрустнула пальцами и с ленцой, насмешливо произнесла:
Шэнь Мэйюнь хрустнула пальцами и с ленцой, насмешливо произнесла:
— Да так, ничего особенного. Просто обрюхатил девицу из семьи Ли, которая живет у моста.
— Да так, ничего особенного. Просто обрюхатил девицу из семьи Ли, которая живет у моста.
Услышав это, тетка забыла о боли и первым делом бросилась закрывать дверь:
Услышав это, тетка забыла о боли и первым делом бросилась закрывать дверь:
— Шэнь Мэйюнь, не болтай ерунды! Наш Цзяньмин женатый человек!
— Шэнь Мэйюнь, не болтай ерунды! Наш Цзяньмин женатый человек!
Если узнают, что у Цзяньмина проблемы с моральным обликом, ему конец!
Если узнают, что у Цзяньмина проблемы с моральным обликом, ему конец!
Не говоря уж о том, что она надеялась выдать Мэйцзюань замуж в семью Цзи.
Не говоря уж о том, что она надеялась выдать Мэйцзюань замуж в семью Цзи.
Шэнь Мэйюнь рассеянно поглаживала перья метелки и нежно улыбалась, но в ее глазах стоял лед.
Шэнь Мэйюнь рассеянно поглаживала перья метелки и нежно улыбалась, но в ее глазах стоял лед.
— Правда это или нет, пойдите и спросите, сразу все узнаете.
— Правда это или нет, пойдите и спросите, сразу все узнаете.
Тетка вконец растерялась:
Тетка вконец растерялась:
— Ты наговариваешь! Наш Цзяньмин — самый лучший парень.
— Ты наговариваешь! Наш Цзяньмин — самый лучший парень.
Она не договорила, наткнувшись на острый, как нож, взгляд Шэнь Мэйюнь, которая еще и приподняла метелку. Тетка вздрогнула и инстинктивно отшатнулась, но тут же поняла, что удар был ложным — Шэнь Мэйюнь вовсе не собиралась ее бить. Она выставила себя дурой и чуть не умерла от унижения.
Она не договорила, наткнувшись на острый, как нож, взгляд Шэнь Мэйюнь, которая еще и приподняла метелку. Тетка вздрогнула и инстинктивно отшатнулась, но тут же поняла, что удар был ложным — Шэнь Мэйюнь вовсе не собиралась ее бить. Она выставила себя дурой и чуть не умерла от унижения.
— Ты нарочно так говоришь, чтобы отомстить нашему Цзяньмину.
— Ты нарочно так говоришь, чтобы отомстить нашему Цзяньмину.
Шэнь Мэйюнь не стала отрицать:
Шэнь Мэйюнь не стала отрицать:
— Если вы сейчас же не уйдете, я гарантирую, что когда все вскроется, Шэнь Цзяньмину придется куда хуже, чем нашей семье.
— Если вы сейчас же не уйдете, я гарантирую, что когда все вскроется, Шэнь Цзяньмину придется куда хуже, чем нашей семье.
Это было чистой правдой, и она не против ускорить бы возмездие для Шэнь Цзяньмина.
Это было чистой правдой, и она не против ускорить бы возмездие для Шэнь Цзяньмина.
Тетка заколебалась и больше не смела заикаться о сватовстве. Она поспешно направилась к выходу, но перед уходом вспомнила, что наказал муж. Говорить ей этого не хотелось, но и возвращаться совсем ни с чем она боялась. Она обернулась и добавила:
Тетка заколебалась и больше не смела заикаться о сватовстве. Она поспешно направилась к выходу, но перед уходом вспомнила, что наказал муж. Говорить ей этого не хотелось, но и возвращаться совсем ни с чем она боялась. Она обернулась и добавила:
— Хуайшань, раз уж у вас скоро беда, а добра в доме много, твой старший брат велел вам поскорее переехать обратно в старый дом, чтобы не тратиться.
— Хуайшань, раз уж у вас скоро беда, а добра в доме много, твой старший брат велел вам поскорее переехать обратно в старый дом, чтобы не тратиться.
После этих слов лица Шэнь Хуайшаня и Чэнь Цюхэ позеленели от гнева. Беда еще не пришла, а их уже грабят. Шэнь Мэйюнь действовала куда решительнее. Она схватила с умывального столика эмалированный таз и плеснула водой.
После этих слов лица Шэнь Хуайшаня и Чэнь Цюхэ позеленели от гнева. Беда еще не пришла, а их уже грабят. Шэнь Мэйюнь действовала куда решительнее. Она схватила с умывального столика эмалированный таз и плеснула водой.
— Вон!
— Вон!
Ледяная вода окатила тетку, а когда она выскочила за дверь, стылый ветер продул ее до костей, заставив стучать зубами. Она развернулась было обругать Шэнь Мэйюнь за непочтительность к старшим, но дверь с грохотом захлопнулась прямо перед носом. Шэнь Мэйюнь не удостоила ее и взглядом. Тетка застыла в немом изумлении.
Ледяная вода окатила тетку, а когда она выскочила за дверь, стылый ветер продул ее до костей, заставив стучать зубами. Она развернулась было обругать Шэнь Мэйюнь за непочтительность к старшим, но дверь с грохотом захлопнулась прямо перед носом. Шэнь Мэйюнь не удостоила ее и взглядом. Тетка застыла в немом изумлении.
***
***
Посторонний человек ушел, а оставшиеся в доме Шэнь Хуайшань и Чэнь Цюхэ в изумлении уставились на родную дочь — слишком уж разительна была перемена в ее нраве. Зато Мяньмянь сложила ладошки и захлопала:
Посторонний человек ушел, а оставшиеся в доме Шэнь Хуайшань и Чэнь Цюхэ в изумлении уставились на родную дочь — слишком уж разительна была перемена в ее нраве. Зато Мяньмянь сложила ладошки и захлопала:
— Мама молодец, мама грозная, мама самая сильная! — ее голосок мгновенно разбил тишину.
— Мама молодец, мама грозная, мама самая сильная! — ее голосок мгновенно разбил тишину.
Шэнь Мэйюнь погладила Мяньмянь по голове и, обращаясь к родителям, сказала:
Шэнь Мэйюнь погладила Мяньмянь по голове и, обращаясь к родителям, сказала:
— Папа, мама, вы сами видели, я здорова. И мне нельзя не быть сильной.
— Папа, мама, вы сами видели, я здорова. И мне нельзя не быть сильной.
Без силы она не сможет защитить Мяньмянь. Без силы не сможет защитить и собственных родителей. И она больше не собиралась притворяться перед ними. Путь предстоит долгий, а играть всю жизнь слабоумную дурочку и болезненную красавицу ей не под силу. От этих слов у Чэнь Цюхэ защипало в глазах, и она отвернулась вытереть слезы.
Без силы она не сможет защитить Мяньмянь. Без силы не сможет защитить и собственных родителей. И она больше не собиралась притворяться перед ними. Путь предстоит долгий, а играть всю жизнь слабоумную дурочку и болезненную красавицу ей не под силу. От этих слов у Чэнь Цюхэ защипало в глазах, и она отвернулась вытереть слезы.
Шэнь Хуайшань долго смотрел на дочь и потянулся было погладить ее, но бессильно опустил руку и вздохнул:
Шэнь Хуайшань долго смотрел на дочь и потянулся было погладить ее, но бессильно опустил руку и вздохнул:
— Так даже лучше.
— Так даже лучше.
Если с ними что-то случится, дочь сумеет постоять за себя. Шэнь Мэйюнь, заметив, что отец отвел взгляд, незаметно выдохнула, но тут же увидела, что оба родителя нахмурились, глядя на Мяньмянь.
Если с ними что-то случится, дочь сумеет постоять за себя. Шэнь Мэйюнь, заметив, что отец отвел взгляд, незаметно выдохнула, но тут же увидела, что оба родителя нахмурились, глядя на Мяньмянь.
— Откуда у ребенка другая одежда? — спросили они, но тут же поняли, что это не главное. Главное было: — Ты вернула девочку, но подумала ли ты о последствиях?
— Откуда у ребенка другая одежда? — спросили они, но тут же поняли, что это не главное. Главное было: — Ты вернула девочку, но подумала ли ты о последствиях?
При виде Мяньмянь ни Шэнь Хуайшань, ни Чэнь Цюхэ не выказали ни капли радости. Мяньмянь это тонко почувствовала, осторожно спряталась за мать и еле слышно пролепетала:
При виде Мяньмянь ни Шэнь Хуайшань, ни Чэнь Цюхэ не выказали ни капли радости. Мяньмянь это тонко почувствовала, осторожно спряталась за мать и еле слышно пролепетала:
— Бабушка, дедушка.
— Бабушка, дедушка.
Они ее не любили. Шэнь Мэйюнь ободряюще похлопала дочь по руке и не ответила. Вместо этого она задала встречный вопрос:
Они ее не любили. Шэнь Мэйюнь ободряюще похлопала дочь по руке и не ответила. Вместо этого она задала встречный вопрос:
— Папа, мама, вы ведь боитесь, что нам некуда будет спрятать ценные вещи?
— Папа, мама, вы ведь боитесь, что нам некуда будет спрятать ценные вещи?
Раз надвигается беда, то добро наверняка не уберечь. Именно поэтому старшая невестка и заявилась. Проблем у семьи было много, и решать их можно было только одну за другой. При этих словах Шэнь Хуайшань и Чэнь Цюхэ одновременно уставились на нее.
Раз надвигается беда, то добро наверняка не уберечь. Именно поэтому старшая невестка и заявилась. Проблем у семьи было много, и решать их можно было только одну за другой. При этих словах Шэнь Хуайшань и Чэнь Цюхэ одновременно уставились на нее.
Шэнь Мэйюнь слегка кашлянула и сказала:
Шэнь Мэйюнь слегка кашлянула и сказала:
— С тех пор как я поправилась, у меня появилась одна особенность.
— С тех пор как я поправилась, у меня появилась одна особенность.
— Какая? — насторожились родители.
— Какая? — насторожились родители.
— Только когда Мяньмянь рядом, я могу спрятать любые вещи.
— Только когда Мяньмянь рядом, я могу спрятать любые вещи.
Она намеревалась использовать родительскую жалость и тревогу за нее, чтобы защитить Мяньмянь. Ее собственная безопасность должна быть неразрывно связана с девочкой, только тогда отец с матерью станут считать Мяньмянь по-настоящему родным ребенком.
Она намеревалась использовать родительскую жалость и тревогу за нее, чтобы защитить Мяньмянь. Ее собственная безопасность должна быть неразрывно связана с девочкой, только тогда отец с матерью станут считать Мяньмянь по-настоящему родным ребенком.
Так и вышло. Едва она произнесла эти слова, Шэнь Хуайшань и Чэнь Цюхэ резко обернулись.
Так и вышло. Едва она произнесла эти слова, Шэнь Хуайшань и Чэнь Цюхэ резко обернулись.
— Что это значит?
— Что это значит?
— Повернитесь ко мне спиной.
— Повернитесь ко мне спиной.
Они послушались. В следующий миг Шэнь Мэйюнь подала знак Мяньмянь, и малышка взмахом руки заставила тяжелый восьмиугольный стол исчезнуть.
Они послушались. В следующий миг Шэнь Мэйюнь подала знак Мяньмянь, и малышка взмахом руки заставила тяжелый восьмиугольный стол исчезнуть.
— Можете повернуться обратно.
— Можете повернуться обратно.
Когда супруги увидели, что стол пропал без следа, они остолбенели.
Когда супруги увидели, что стол пропал без следа, они остолбенели.
— Где стол? — выдохнули они.
— Где стол? — выдохнули они.
Прошло не больше трех секунд, дочь никуда не выходила, двери и окна оставались плотно закрыты — как же он мог исчезнуть?
Прошло не больше трех секунд, дочь никуда не выходила, двери и окна оставались плотно закрыты — как же он мог исчезнуть?
— Я убрала его. Но я могу это делать только вместе с Мяньмянь.
— Я убрала его. Но я могу это делать только вместе с Мяньмянь.
Тут Шэнь Хуайшань и Чэнь Цюхэ все сразу поняли. Оба перевели на Мяньмянь сложные взгляды.
Тут Шэнь Хуайшань и Чэнь Цюхэ все сразу поняли. Оба перевели на Мяньмянь сложные взгляды.
— А как ты можешь быть уверена, что этот ребенок никому не разболтает? — спросили они.
— А как ты можешь быть уверена, что этот ребенок никому не разболтает? — спросили они.

Комментарии

Загрузка...