Шэнь Мэйюнь никак не ожидала, что, сойдя с поезда в Пекине, она вдруг услышит по громкоговорителю собственное имя. Да еще и в объявлении о розыске человека.
Шэнь Мэйюнь никак не ожидала, что, сойдя с поезда в Пекине, она вдруг услышит по громкоговорителю собственное имя. Да еще и в объявлении о розыске человека.
Шэнь Мэйюнь застыла на месте и лишь спустя добрых три секунды осознала услышанное.
Шэнь Мэйюнь застыла на месте и лишь спустя добрых три секунды осознала услышанное.
Ее дочь Мяньмянь находилась в дикторской!
Ее дочь Мяньмянь находилась в дикторской!
Боже правый.
Боже правый.
Какой же это мужчина-бодхисаттва снизошел до простых смертных и явился спасти ее из пучины отчаяния? Неужели ее мечты и впрямь сбываются? Ведь всю дорогу она только и грезила, как сойдет с поезда и сразу же найдет дочь.
Какой же это мужчина-бодхисаттва снизошел до простых смертных и явился спасти ее из пучины отчаяния? Неужели ее мечты и впрямь сбываются? Ведь всю дорогу она только и грезила, как сойдет с поезда и сразу же найдет дочь.
От переполнявших ее чувств у Шэнь Мэйюнь на глаза навернулись слезы. Она бросилась к первому попавшемуся проводнику и первым делом узнала у него, как пройти в дикторскую. Выяснив направление, она практически на спринтерской скорости помчалась туда.
От переполнявших ее чувств у Шэнь Мэйюнь на глаза навернулись слезы. Она бросилась к первому попавшемуся проводнику и первым делом узнала у него, как пройти в дикторскую. Выяснив направление, она практически на спринтерской скорости помчалась туда.
***
***
В дикторской Цзи Чанчжэн повторил объявление три раза подряд, а затем обратился к дежурной дикторше:
В дикторской Цзи Чанчжэн повторил объявление три раза подряд, а затем обратился к дежурной дикторше:
— Товарищ, будьте добры, повторяйте это объявление в эфире каждые пять минут до тех пор, пока кто-нибудь не явится за ребенком.
— Товарищ, будьте добры, повторяйте это объявление в эфире каждые пять минут до тех пор, пока кто-нибудь не явится за ребенком.
Он помолчал мгновение и оглянулся на Мяньмянь, которая свернулась клубочком в кресле. Суровые черты его лица невольно смягчились.
Он помолчал мгновение и оглянулся на Мяньмянь, которая свернулась клубочком в кресле. Суровые черты его лица невольно смягчились.
— И вот еще что. Если — я говорю «если» — за этой девочкой так никто и не придет, потрудитесь доставить ее по этому адресу.
— И вот еще что. Если — я говорю «если» — за этой девочкой так никто и не придет, потрудитесь доставить ее по этому адресу.
Он достал из кармана кителя авторучку и размашисто, не отрывая пера, набросал на клочке бумаги несколько строк. Почерк у него был превосходный: мощный и пружинистый, исполненный скрытой силы и благородства.
Он достал из кармана кителя авторучку и размашисто, не отрывая пера, набросал на клочке бумаги несколько строк. Почерк у него был превосходный: мощный и пружинистый, исполненный скрытой силы и благородства.
Дикторша засмотрелась на бумагу, а затем перевела взгляд на точеное, мужественное и открытое лицо Цзи Чанчжэна, дышавшее решимостью и удалью, и невольно подумала: «Неужели у красивых людей и почерк такой же красивый?».
Дикторша засмотрелась на бумагу, а затем перевела взгляд на точеное, мужественное и открытое лицо Цзи Чанчжэна, дышавшее решимостью и удалью, и невольно подумала: «Неужели у красивых людей и почерк такой же красивый?».
— Вам все ясно? — видя, что дикторша долго не отвечает, Цзи Чанчжэн со всем терпением, какое мог собрать, переспросил ее.
— Вам все ясно? — видя, что дикторша долго не отвечает, Цзи Чанчжэн со всем терпением, какое мог собрать, переспросил ее.
— Ясно, все ясно!
— Ясно, все ясно!
Цзи Чанчжэн довольно кивнул, а затем присел на корточки и обратился к Мяньмянь:
Цзи Чанчжэн довольно кивнул, а затем присел на корточки и обратился к Мяньмянь:
— Папа-полицейский должен ехать на задание. Ты побудешь здесь и дождешься маму. А если не дождешься... Ты видела, какой адрес папа-полицейский дал тете-диктору? Тогда отправишься по этому адресу и разыщешь там папу-полицейского. Запомнила?
— Папа-полицейский должен ехать на задание. Ты побудешь здесь и дождешься маму. А если не дождешься... Ты видела, какой адрес папа-полицейский дал тете-диктору? Тогда отправишься по этому адресу и разыщешь там папу-полицейского. Запомнила?
Мяньмянь часто-часто закивала головой, словно цыпленок, клюющий зерно, и тихонько спросила:
Мяньмянь часто-часто закивала головой, словно цыпленок, клюющий зерно, и тихонько спросила:
— Папа-полицейский, ты уходишь?
— Папа-полицейский, ты уходишь?
В ее голосе звучало нежелание расставаться.
В ее голосе звучало нежелание расставаться.
Цзи Чанчжэн на мгновение замер, а потом кивнул. Он не удержался и потрепал Мяньмянь по мягкой макушке. Пушистые волосы были на удивление приятны на ощупь, от них было трудно оторвать руку.
Цзи Чанчжэн на мгновение замер, а потом кивнул. Он не удержался и потрепал Мяньмянь по мягкой макушке. Пушистые волосы были на удивление приятны на ощупь, от них было трудно оторвать руку.
Но как бы ни было трудно, пора было уходить. В конце концов, его ждало боевое задание.
Но как бы ни было трудно, пора было уходить. В конце концов, его ждало боевое задание.
Цзи Чанчжэн выпрямился и, больше не оглядываясь, широким шагом покинул дикторскую. За дверью тянулся длинный коридор. Едва он дошел до поворота, как кто-то резко дернул его в сторону.
Цзи Чанчжэн выпрямился и, больше не оглядываясь, широким шагом покинул дикторскую. За дверью тянулся длинный коридор. Едва он дошел до поворота, как кто-то резко дернул его в сторону.
Цзи Чанчжэн чисто рефлекторно нанес локтем встречный удар, но, разглядев, кто перед ним стоит, тут же на треть сбросил силу. Его оппонент, едва не схлопотав тумака, вскипел от злости:
Цзи Чанчжэн чисто рефлекторно нанес локтем встречный удар, но, разглядев, кто перед ним стоит, тут же на треть сбросил силу. Его оппонент, едва не схлопотав тумака, вскипел от злости:
— Цзи Чанчжэн, какого черта ты творишь?! Немедленно возвращайся, или я тебе такое взыскание выпишу!
— Цзи Чанчжэн, какого черта ты творишь?! Немедленно возвращайся, или я тебе такое взыскание выпишу!
Это был политрук Вэнь, который уже весь извелся и кинулся искать своего подопечного.
Это был политрук Вэнь, который уже весь извелся и кинулся искать своего подопечного.
Цзи Чанчжэн убрал локоть и покрутил запястьем. Мускулы на его предплечье бугрились стальными канатами, когда раздался легкий хруст суставов. Не тратя лишних слов, он отрывисто бросил:
Цзи Чанчжэн убрал локоть и покрутил запястьем. Мускулы на его предплечье бугрились стальными канатами, когда раздался легкий хруст суставов. Не тратя лишних слов, он отрывисто бросил:
— Выдвигаемся сейчас же.
— Выдвигаемся сейчас же.
И все же он невольно задумался, сумеет ли Мяньмянь найти свою маму?
И все же он невольно задумался, сумеет ли Мяньмянь найти свою маму?
Политрук Вэнь, не слушая возражений, готов был чуть ли не насильно тащить Цзи Чанчжэна бегом — поистине, этого возмутителя спокойствия ни на минуту нельзя было оставлять без присмотра, хоть за поясной ремень привязывай!
Политрук Вэнь, не слушая возражений, готов был чуть ли не насильно тащить Цзи Чанчжэна бегом — поистине, этого возмутителя спокойствия ни на минуту нельзя было оставлять без присмотра, хоть за поясной ремень привязывай!
Цзи Чанчжэн не знал, что в тот самый миг, когда он стал спускаться по левой лестнице, по правой лестнице наверх бежала Шэнь Мэйюнь.
Цзи Чанчжэн не знал, что в тот самый миг, когда он стал спускаться по левой лестнице, по правой лестнице наверх бежала Шэнь Мэйюнь.
Она преодолевала лестничный пролет огромными скачками, шагая через несколько ступенек разом. Она мечтала лишь об одном — как можно скорее увидеть дочь.
Она преодолевала лестничный пролет огромными скачками, шагая через несколько ступенек разом. Она мечтала лишь об одном — как можно скорее увидеть дочь.
Только поднявшись на второй этаж и увидев целую анфиладу служебных кабинетов, она на мгновение растерялась. Она поспешно остановила проходившего мимо вокзального служащего и спросила:
Только поднявшись на второй этаж и увидев целую анфиладу служебных кабинетов, она на мгновение растерялась. Она поспешно остановила проходившего мимо вокзального служащего и спросила:
— Товарищ, простите, где находится дикторская?
— Товарищ, простите, где находится дикторская?
— Туда, третий кабинет налево.
— Туда, третий кабинет налево.
— Поняла, спасибо!
— Поняла, спасибо!
Когда Шэнь Мэйюнь добежала до дикторской, Мяньмянь сидела в большом кресле, которое целиком поглотило ее крохотную фигурку. Дверь дикторской была распахнута настежь — этого потребовал сам Цзи Чанчжэн, — и Шэнь Мэйюнь, едва приблизившись, сразу увидела сидевшую посреди кресла Мяньмянь в розовом спортивном костюмчике, с пучком-цветочком на макушке и с розовой сумочкой через плечо.
Когда Шэнь Мэйюнь добежала до дикторской, Мяньмянь сидела в большом кресле, которое целиком поглотило ее крохотную фигурку. Дверь дикторской была распахнута настежь — этого потребовал сам Цзи Чанчжэн, — и Шэнь Мэйюнь, едва приблизившись, сразу увидела сидевшую посреди кресла Мяньмянь в розовом спортивном костюмчике, с пучком-цветочком на макушке и с розовой сумочкой через плечо.
— Мяньмянь! — выдохнула она, и ее губы задрожали.
— Мяньмянь! — выдохнула она, и ее губы задрожали.
Голос будто шел откуда-то из самой глубины груди.
Голос будто шел откуда-то из самой глубины груди.
Мяньмянь, до этого сидевшая без настроения и сил, услышав родной голос, невольно вскинула голову. Увидев Шэнь Мэйюнь, она сперва обомлела и протерла глаза, потом, словно что-то припомнив, еще раз вгляделась в стоявшую на пороге женщину, чтобы окончательно во всем удостовериться.
Мяньмянь, до этого сидевшая без настроения и сил, услышав родной голос, невольно вскинула голову. Увидев Шэнь Мэйюнь, она сперва обомлела и протерла глаза, потом, словно что-то припомнив, еще раз вгляделась в стоявшую на пороге женщину, чтобы окончательно во всем удостовериться.
И тогда ее губки дрогнули, уголки рта обиженно изогнулись вниз, и она, разразившись громким плачем, бросилась вперед, роняя крупные, как горошины, слезы, но ничуть не замедляя бега:
И тогда ее губки дрогнули, уголки рта обиженно изогнулись вниз, и она, разразившись громким плачем, бросилась вперед, роняя крупные, как горошины, слезы, но ничуть не замедляя бега:
— Мама! Мама, мамочка! Мамочка, ну почему ты так долго?!
— Мама! Мама, мамочка! Мамочка, ну почему ты так долго?!
Голос ее звенел от глубочайшей, горькой обиды. Шэнь Мэйюнь поймала ее в объятия и прижала к себе, словно вновь обретенное величайшее сокровище. Она принялась горячо целовать ее в лобик:
Голос ее звенел от глубочайшей, горькой обиды. Шэнь Мэйюнь поймала ее в объятия и прижала к себе, словно вновь обретенное величайшее сокровище. Она принялась горячо целовать ее в лобик:
— Прости, моя родная, мама опоздала. Мяньмянь, мамина Мяньмянь, мама здесь, мама всегда будет здесь, мама всегда будет со своей Мяньмянь.
— Прости, моя родная, мама опоздала. Мяньмянь, мамина Мяньмянь, мама здесь, мама всегда будет здесь, мама всегда будет со своей Мяньмянь.
Она повторяла это снова и снова.
Она повторяла это снова и снова.
— Мама не виновата, это Мяньмянь плохая, это Мяньмянь потеряла маму.
— Мама не виновата, это Мяньмянь плохая, это Мяньмянь потеряла маму.
Девочка всхлипывала и запиналась, но ее глаза сияли.
Девочка всхлипывала и запиналась, но ее глаза сияли.
— Но Мяньмянь так рада, Мяньмянь снова нашла маму!
— Но Мяньмянь так рада, Мяньмянь снова нашла маму!
Слова ее путались, но Шэнь Мэйюнь все поняла.
Слова ее путались, но Шэнь Мэйюнь все поняла.
Она держала дочь в руках и тщательно, с ног до головы, осматривала ее. Это была ее дочь, каждая прядочка волос была такая же. И розовая сумочка тоже была точь-в-точь.
Она держала дочь в руках и тщательно, с ног до головы, осматривала ее. Это была ее дочь, каждая прядочка волос была такая же. И розовая сумочка тоже была точь-в-точь.
Ее дочь перенеслась сюда, и перенеслась вместе со своим телом. Но ее мучил вопрос: а куда делась прежняя Мяньмянь? И куда делась прежняя Шэнь Мэйюнь? Где они теперь?
Ее дочь перенеслась сюда, и перенеслась вместе со своим телом. Но ее мучил вопрос: а куда делась прежняя Мяньмянь? И куда делась прежняя Шэнь Мэйюнь? Где они теперь?
— Мяньмянь, когда ты здесь оказалась, рядом с тобой был кто-нибудь? Может, девочка такого же роста, как ты?
— Мяньмянь, когда ты здесь оказалась, рядом с тобой был кто-нибудь? Может, девочка такого же роста, как ты?
В этом вопросе таились и попытка что-то разведать, и нотка осторожного расспроса. Она хотела выяснить, куда подевалась та Мяньмянь, которую отослали прочь.
В этом вопросе таились и попытка что-то разведать, и нотка осторожного расспроса. Она хотела выяснить, куда подевалась та Мяньмянь, которую отослали прочь.
Мяньмянь замотала головой:
Мяньмянь замотала головой:
— Нет, никого не было. Только я одна.
— Нет, никого не было. Только я одна.
Никакой девочки, похожей на нее ростом, поблизости не было.
Никакой девочки, похожей на нее ростом, поблизости не было.

Комментарии

Загрузка...