Су Цзяньмин вчера вечером перебрал с алкоголем и до сих пор не встал. Вся семья отпросилась с работы на несколько дней, но после выходных им предстояло вернуться в семейное общежитие.
Су Сяоци и Чжань Бэйхэн позавтракали в комнате варёными яйцами и небольшими пшеничными лепёшками.
Закончив есть, оба подхватили свои вещи и вышли на улицу.
У крыльца Су Сяоци столкнулась с трактором из производственной бригады, который ехал в народную коммуну за удобрениями.
Трактором управлял сын второй тетушки, Су Сяошань.
В последние дни Су Сяошань слишком часто слышал от матери о том, как Су Сяоци умеет решать, кому жить, а кому умереть по воле самого Янь-вана, а заодно и ее предупреждение относиться к ней по-доброму при встрече.
Он притормозил и громко спросил:
— Сяоци, вы куда это собрались?
Су Сяоци улыбнулась:
— Мы к моей бабушке.
— Запрыгивайте. Вам пешком до коммуны к полудню только добраться, а я как раз еду за удобрениями — подброшу.
— Спасибо, братец Сяошань.
Су Сяоци тоже не хотелось идти пешком, поэтому она поспешно взяла вещи из рук Чжань Бэйхэна и забросила их в кузов трактора.
Сама же, помогая себе руками и ногами, забралась наверх.
Чжань Бэйхэн молча последовал за ней.
Всю дорогу они не разговаривали. Трактор остановился возле зернохранилища в коммуне.
Су Сяошань спрыгнул с подножки и отряхнул пыль с одежды.
— Сяоци, ты что, все эти дни не ходила на смену?
— Взяла отгул. Ранее прежняя хозяйка тела ради Чжао Юаня продала свои рабочие часы другому человеку.
Тот, кто отрабатывал за неё в этом месяце, отдавал ей пятнадцать юаней.
Сам же человек за месяц работы оставлял себе десять.
Су Сяоци посмотрела на Су Сяошаня и вытащила из своей маленькой тканевой сумочки жёлтый бумажный талисман.
— Братец Сяошань, это тебе. Носи с собой и в этом году ни в коем случае не ходи в ту деревню, где живут твои тесть с тёщей.
У Су Сяошаня подкосились ноги, и он едва не рухнул на землю.
Он торопливо принял жёлтую бумагу обеими руками, испуганно бормоча:
— Сяоци, почему нельзя? Что за дурные предзнаменования?
Су Сяоци указала на небо:
— Небесную тайну нельзя разглашать. Если всё же пойдёшь — твоё дело, только посмотрит ли на этот талисман небесная кара и оставит ли тебе жизнь?
Неужели всё настолько серьёзно?
Су Сяошань подумал про себя: «Ни за что не пойду».
Чжань Бэйхэн: «...... Серьёзно верит?»
Су Сяошань нашарил в кармане пятиалтынный — пять мао:
— Сяоци, я сегодня взял с собой только пять мао. Остальные деньги принадлежат бригаде, их трогать нельзя.
Гадание Су Сяоци на сегодня гласило:
«Твори добрые дела и не спрашивай о вознаграждении».
Ей оставалось лишь скрепя сердце произнести:
— Деньги твои я не возьму. Лучше при случае сделай какое-нибудь доброе дело.
Те люди у подножия горы за деревней — вовсе не плохие люди.
Су Сяоци выразилась обтекаемо: у подножия задней горы обитали исключительно образованная молодежь да те самые люди из «коровьих загонов».
Су Сяошань спрятал пять мао обратно и твёрдо решил следовать словам Су Сяоци. С этого самого дня семья второй тётушки стала тайком помогать тем опальным людям.
И всякий раз, когда кто-то выражал им благодарность,
они неизменно отвечали, что это Су Сяоци велела прийти на помощь.
Сами того не ведая, они заслужили этим немало неожиданных благ.
Су Сяоци и Чжань Бэйхэн двинулись по узкой тропинке на юг.
Чжань Бэйхэн молча нёс обе дорожные сумки.
Су Сяоци в этот момент слегка робела: поговаривали, что старая шаманка Су знала толк в мистике и гаданиях — неужели она сможет разглядеть, что её настоящая внучка на самом деле погибла?
Происхождение у старой шаманки Су было сложным: она доводилась дочерью бывшему помещику.
В юности её изнасиловал какой-то проезжий негодяй, и когда она, беременная, собралась утопиться в реке, её спас батрак.
В конце концов она с ребен во чреве вышла замуж за того батрака.
Так на свет появился сын насильника — Су Цзяньмин.
Позднее старая шаманка Су родила батраку ещё и дочь. Двадцать лет назад та вышла замуж за военного и уехала на Тайвань.
В пятидесятых годах батрак, который всю жизнь относился к старой шаманке с неизменной добротой, скончался.
А несколько лет назад
Су Цзяньмин, желая полностью отречься от старой шаманки Су,
лично возглавил облаву, разгромил её дом и даже сжёг единственную уцелевшую фотографию батрака.
Так он зарекомендовал себя идейно стойким и прогрессивным активистом.
Сама же старая шаманка едва не сошла с ума от пережитого потрясения, и если бы не религиозные убеждения, она бы давным-давно накинула на шею петлю.
Последние годы старая шаманка Су избегала даже упоминать имя Су Цзяньмина.
А вот к Су Сяоци, вернувшейся к Су Цзяньмину несмотря на все её заскоки,
старая шаманка относилась внешне равнодушно.
В воспоминаниях Су Сяоци старая шаманка представала женщиной сухощавой, с утончёнными манерами, в каждом движении которой сквозила природная элегантность, сдержанная мягкость и та особенная, несокрушимая выправка, которую даёт лишь наслоение прожитых лет.
Су Сяоци подошла к зданию магазина поставочно-сбытового кооператива.
Будучи его сотрудницей, она, разумеется, пользовалась привилегиями, недоступными остальным.
Даже без продовольственных карточек
она приобрела две цзинь печенья таосюй,
фунт молочных ирисок «Белый кролик» и ещё фунт хрустящего круглого печенья.
Су Сяоци знала, что её бабушка страсть как любила сладости, частенько экономя на еде ради новой пачки гостинцев.
Чжань Бэйхэн тут же попытался расплатиться.
— Братец Бэйхэн, это я для бабушки покупаю.
Мысль о его отношениях с Су Сяоци заставила уши Чжань Бэйхэна слегка покраснеть.
Понизив голос, он произнёс:
— Раз я впервые наношу визит, покупать должен я. Давай ещё возьмём банку солодового экстракта и две банки консервированных желтых персиков.
Две девицы за прилавком во все глаза пялились на Чжань Бэйхэна
и при этом вовсю подмигивали Су Сяоци.
Видя его упорство, Су Сяоци не стала спорить, лишь наказала коллегам:
— Только его продовольственные карточки не бери.
Чжань Бэйхэн: «......» У него было множество самых разных талонов, которые он физически не успевал тратить.
Впрочем, заботу Су Сяоци он оценил.
Расплатившись, Чжань Бэйхэн с пожитками последовал за Су Сяоци на выход.
Две продавщицы тотчас защебетали за спиной:
— Этот товарищ похож на военного. Жалко только, что хромой.
— Су Сяоци такая гордячка, вряд ли согласится связаться с хромым.
Круглолицая девица с косичками кивнула:
— Говорят, её жених — сын заместителя директора сталелитейного завода, он тоже служит в армии.
— А у этого хромого говор вовсе не местный, он явно не здешний.
......
Прекрасно зная, что те девицы наверняка ее косточки перемывают, Су Сяоци вместе с Чжань Бэйхэном подошла к калитке двора с раскидистым деревом унаби на южной окраине коммуны.
Глубоко вздохнув,
Су Сяоци постучала в ворота:
— Бабушка! Я пришла навестить тебя.
— Бабушка, ты дома?
Спустя довольно долгое время изнутри донесся шаркающий звук шагов.
Старая шаманка Су неспешно подошла с палочкой отворить калитку: в детстве ей некоторое время бинтовали стопы, но, не вытерпев боли, она бросила это дело.
И всё же её ступни оставались чуть меньше обычного.
А поскольку за последние годы ей пришлось хлебнуть немало лиха, ходила она с трудом, хотя выправку сохраняла крепкую.
Она отперла калитку и замерла, вглядываясь в Су Сяоци.
В её взгляде читалась всё та же мягкость. Долгое молчание прервал неторопливый голос:
— Сяоци, с возвращением.
По неизвестной причине Су Сяоци вечно казалось, что бабушка говорит загадками, хотя до конца смысла слов уловить не удавалось.
Су Сяоци указала на стоявшего позади Чжань Бэйхэна:
— Бабушка, это мой жених, Чжань Бэйхэн.
— Он повредил ноги, и в госпитале военного округа его до конца не вылечили. Мы пришли показать его тебе, вдруг получится исцелить средствами традиционной китайской медицины.
Чжань Бэйхэн почтительно поклонился:
— Здравствуйте, бабушка.
Старая шаманка окинула его с ног до головы внимательным взглядом, и на её лице появилась заметная улыбка.
— Неплох. В сто раз лучше того паренька из семьи Чжао.
Уголки губ Су Сяоци изогнулись в улыбке.
На душе у неё сделалось радостно донельзя: оказывается, бабушка разделяла её вкус.
Она тут же бросилась поддерживать старушку, входя во двор:
— У бабушки отменный вкус, я тоже считаю, что братец Бэйхэн во всём хорош.
Старая шаманка тихо вздохнула:
— Сотри-ка сперва слюну у уголка рта.
Су Сяоци машинально провела рукой по лицу и лишь тут сообразила, что бабушка её просто-напросто поддразнила.
Она капризно протянула гласные:
— Бабуля~.
Уголки губ Чжань Бэйхэна едва заметно дрогнули.
Су Сяоци укоризненно покосилась на него:
— Мужская красота до добра не доводит.
Двор оказался небольшим: три глинобитные мазанки с фасада, рядом кухня. Перед кухней пристроились чуланчик да уборная.
У самой ограды буйно зеленялись грядки с овощами.
Прямо посреди них то тут, то там виднелись побеги целебных трав — в те годы, что прежняя хозяйка тела провела со старой шаманкой, она успела неплохо в них разобраться.
Старая шаманка пригласила их в дом.
— Ты устраивайся в комнате Сяоци, а Сяоци эти дни побудет со мной, — распорядилась она, обращаясь к Чжань Бэйхэну, при этом её цепкий взгляд неотрывно следил за нейлоновым мешком в его руках.
В мешке лежали купленные в кооперативе сладости.
Чжань Бэйхэну стало неловко под её пристальным взором.
Он торопливо выложил пакет на квадратный стол в главной комнате и сбивчиво произнес:
— Бабушка, это вам гостинцы.
Старая шаманка прищурилась:
— А паренёк-то с характером.
— Несколько дней назад этот щенок из семьи Чжао заявлялся сюда просить за своего сослуживца.
Ха, притащил всего пару цзинь муки и риса да еще заявлял, будто мне, старухе, вредно есть такие сладости, мол, для здоровья вредно.
Она развернула масляную бумагу с печеньем таосюй, бережно достала кусочек, откусила.
И с наслаждением шумно втянула носом воздух.
— Ишь чего удумал! Мне ли в мои годы не знать, чего хочется? Неужели я в вопросах долголетия соображаю хуже какого-то сопляка?
Чжань Бэйхэн: «......» Выходит, именно получив от ворот поворот от старой шаманки, Чжао Юань и привел его к Су Сяоци.
Су Сяоци: «......»
— Бабушка, этот парень — просто неблагодарный чмошник. Больше и носа не кажи к этим Чжао.
Старая шаманка с видимым удовольствием откусила еще кусочек.
— Будь спокойна, зятем я признаю только этого малого.
Она ещё долго буравила Чжань Бэйхэна своими видавшими виды глазами, после чего перевела взгляд на его больную ногу.
— Подойди.
Чжань Бэйхэн послушно шагнул вперед.
Старая шаманка уже расправилась с первым печеньем и теперь тщательно облизала пальцы от крошек.
Пару упавших на стол крупинок она тоже собрала указательным пальцем и отправила в рот.
Затем вытерла руку о фартук.
Осмотрев ногу Чжань Бэйхэна, она переменилась в лице.
— Ублюдки.
Чжань Бэйхэн изумленно замер: он ведь вроде ничего такого не сделал?
— Бабушка, вы кого ругаете? — Су Сяоци ни за что бы не позволила обижать Чжань Бэйхэна, особенно сейчас, когда его мужская красота была так соблазнительна.
Старая шаманка сурово зыркнула на нее:
— Девка на выданье, а всё туда же.
— Я к тому, что парень этот — жуткий неудачник. Кто-то умышленно испортил его лечение, применив неверную методику.
У Чжань Бэйхэна тяжело упало сердце.
Он отказывался верить: неужели те люди, самые близкие ему...
Как такое возможно?
— Чего? — Су Сяоци снова прищурилась, вглядываясь в лицо Чжань Бэйхэна, и с удивлением заметила витающую вокруг него легкую черную дымку.
Впрочем, особого вреда она причинить ему не могла.
Но эта чернота искажала его дальнейшую судьбу. Тут Су Сяоци вспомнила их самую первую встречу в ту памятную ночь.
Именно тогда она и изменила превратности судьбы Чжань Бэйхэна.
Старая шаманка переводила взгляд с Чжань Бэйхэна на Су Сяоци.
И промолвила загадочным тоном:
— То, что этот малый повстречал тебя — благословение, накопленное им в прошлых жизнях. Но и тебе удалось вернуться лишь благодаря ему.
Удалось... вернуться...
Су Сяоци хотела было расспросить обо всём подробнее, но старая шаманка уже сменила тему:
— Еще полмесяца — и даже я уже ничем не смогла бы помочь его ногам.
Чжань Бэйхэн испытал прилив бурной радости:
— Бабушка, вы хотите сказать, что мою ногу можно вылечить?
Старая шаманка строго произнесла:
— Смотри мне, впредь береги Сяоци, доверяй ей во всём и безоговорочно. Эта девчонка с виду кажется легкомысленной, а на деле переживает больше всех на свете.
— Бабушка, вы одобряете наш брак с Сяоци? — уловив суть её слов,
вспыхнул от счастья Чжань Бэйхэн.
— Ишь чего! Еще неизвестно, выйду ли я за него! — Су Сяоци нарочно надула губки.
Старая шаманка расхохоталась:
— У тебя же глаза из орбит выпали, стоит на этого парня взглянуть. А ты говоришь — Сяоци просто притворяется.
Последнюю фразу она произнесла, глядя прямо на Чжань Бэйхэна.
На лице Чжань Бэйхэна отразилось расслабленное выражение.
Здесь веяло подлинным теплом домашнего очага. Это было именно то место из его снов: он, как и Сяоци, рано лишился родительской ласки.
Для него отец с матерью были лишь источником бесконечных требований.

Комментарии

Загрузка...