Возможно, после событий, едва не закончившихся взаимным уничтожением и Севера, и Уинтерхарта, желание обеих сторон обзавестись хранителем — своего рода нянькой, которая будет за ними присматривать, — было вполне естественным.
Разница заключалась лишь в выборе.
Север пожелал видеть своим защитником могучего зверя, способного сравниться с Королём Львов. А Уинтерхарт, напротив, выбрал необыкновенного правителя, который сумеет поддерживать устойчивость и равновесие леса.
— Уинтерхарт, наверное, обиделся на Белого Рога, — рассудила Мерлин. — Тот обещал защищать его, а вместо этого действовал как ему вздумается. Вот лес и вычеркнул его из списка кандидатов в местные божества. А тут появился мужчина, который ради всех готов поставить на кон жизнь, любит семью да ещё и обладает сосудом, способным принять всю силу Уинтерхарта. Тут уж кто первый успел — того и приз.
— Он что, лимитированная коллекционная вещь?
— Для Уинтерхарта — ещё какая лимитированная.
— ...
Ихан посмотрел на друида с лёгким беспокойством, но та лишь пожала плечами: мол, говорит как есть.
Как сосуд Магнус был почти идеален.
Даже среди всех прежних правителей Лионеля его считали одним из лучших творений рода — человеком с исключительными задатками и вместимостью. К тому же он собственными силами достиг уровня намерения.
А ещё, словно по воле судьбы, <Львиное Сердце> исчезло, и его тело оказалось готово принять новую силу.
С точки зрения Уинтерхарта предложение было совершенно естественным.
— И всё же насильно удерживать человека на грани смерти — это уже чересчур, разве нет?
Диоген, которому только недавно объяснили ситуацию, возразил.
Как бы лес ни хотел заполучить Магнуса, не выпускать его душу наружу выглядело почти как самоуправство.
— А, так это, оказывается, было нормальным явлением, — ответил Ихан.
— Хм?
— По-хорошему, он и так должен был умереть. Видимо, после того как ему вырвали сердце, он слишком много двигался. Жить ему оставалось дня два, не больше.
— Т-тогда выходит...
— Уинтерхарт, наоборот, насильно усыплял его и тем самым продлевал жизнь. Откажись он от предложения — просто поплыл бы через реку в загробный мир.
— Вот ведь...
Диоген бессильно рассмеялся и покачал головой.
— Говорят, великая природа чиста, словно ребёнок. А выходит, хитрости ей тоже не занимать.
Разобравшись, он кивнул и перевёл взгляд в сторону.
Но едва посмотрел — тут же застонал и сжал переносицу.
Картина всё ещё никак не укладывалась у него в голове.
— Олень, быстрее!
[...]
— Ха-ха-ха!
[Весело?]
— Ага!
[Тогда хорошо.]
Девочка каталась верхом на олене.
Сцена будто сошла со страниц сказки и должна была вызывать тёплую улыбку, но Диоген улыбнуться не смог.
Он ведь прекрасно знал, кто именно служил девочке верховым животным.
— Кх-х... К-кошмар какой!
Белый Рог.
Древний зверь, почти равный стихийному бедствию, играл с ребёнком в лошадку.
А девочка смеялась от восторга.
Нереально.
Чтобы сам Белый Рог позволил кататься на себе — расскажи кому, никто не поверит.
Диоген потёр ноющий висок и тихо спросил:
— Эта девочка... и правда реинкарнация Феи Снега?
Той самой благородной феи, которую Белый Рог называл матерью?
Ихан состроил странную мину.
— Не уверен, что правильно понял объяснение, но, если совсем грубо... скорее, она её крошечный осколок.
— ...?
— Обломочек, говорю. Частица.
— Я и с первого раза понял. Слово менять было необязательно.
Просто оно прозвучало уж слишком умилительно.
Диоген посмотрел на него, требуя подробностей, и Ихан продолжил:
— То, что Фея Снега вернулась в природу, — неоспоримый факт. Но, похоже, крошечная часть того, из чего она состояла... если сравнивать с человеком, можно сказать, частица души — всё-таки осталась. Самая вероятная гипотеза такова: этот крохотный фрагмент поселился в роду, который когда-то получил благословение Феи Снега.
А потомки того древнего рода...
— Это дом Хартмун.
— Вот как...
— Благодаря этому фрагмент души сохранился, а проявился лишь недавно. Скорее всего, нынешнее воплощение — Ольга.
— Поразительно.
— Хотите ещё сильнее удивиться? Среди далёких потомков Ольги когда-нибудь может родиться новое воплощение. Правда, речь, наверное, о нескольких десятках поколений.
— Для человека это огромный срок.
Именно для человека.
Для бессмертного зверя вроде Белого Рога ожидание нового воплощения наверняка покажется совсем недолгим.
Времени хватит, чтобы спокойно жить и ждать.
Для него это, наверное, почти как если бы Фея Снега ненадолго уснула, а потом снова проснулась.
Так что ждать он сможет сколько угодно.
— Никогда не думал, что скажу подобное об этом чудовище... но он почтительный сын.
Жить лишь ради того, чтобы бесконечно оберегать мать, — в такой сыновней преданности было что-то впечатляющее.
— По-моему, это больше похоже на сталкера или одержимого фаната...
Ихан робко возразил.
В его глазах Белый Рог выглядел не любящим сыном, а зверем с крайне нездоровой привязанностью.
«И вот это будет местным божеством?»
...Север точно справится?
* * *
— Теперь, пожалуй, понятно, почему ему досталась мистика Рождения.
— А?
Долго молчавшая Мерлин наконец заговорила.
Она с явным интересом смотрела на юного короля, которого вымотали переговоры с мистическими существами.
— Если честно, происхождение мистики Рождения у этого ребёнка до сих пор выглядело довольно натянуто. Но стоило узнать, что он близнец нынешнего воплощения, и всё сразу встало на свои места.
Близнецам с древности приписывали особый символический смысл.
Для одних они были дурным знаком, для других — чудом.
Поэтому среди великих магов и шаманов близнецы встречались не так уж редко.
Правда, некоторые религиозные ордена, наоборот, считали их предвестниками бед и изгоняли, а порой и убивали...
— Хорошо, что на Севере такой культуры не было.
Иначе такие необычные дети могли бы вообще не увидеть свет.
— Кха-ха-ха! На Севере нет идиотов, которые творили бы подобную мерзость! Близнецы, тройняшки — какая разница! Все дети драгоценны! А если кто-то и решится на такую глупость, другие братья забьют его до смерти!
Максимус, услышав слова Мерлин, расхохотался.
Та с важным видом кивнула: вот это уже нормальное отношение.
Тук.
[Брат. Иногда ты всё же говоришь разумные вещи.]
— Брат! Ты пришёл!
[М-м.]
С неба, будто снежинка, опустился мальчик.
Магнус с белоснежными волосами вместо прежних чёрных приземлился прямо на плечо Максимуса.
[Фух. Когда рост уменьшается, появляются совершенно неожиданные неудобства.]
— Можно же просто летать.
[Не хочу. Я стараюсь не делать ничего слишком заметного.]
— ...По-моему, вы и сейчас достаточно заметны.
Ихан не удержался от возражения.
И был прав: одной внешности Магнуса хватало, чтобы притягивать взгляды.
Белые волосы, белые глаза, да ещё и свет, мерцающий в волосах и зрачках.
Раньше он просто выделялся среди людей. Теперь же словно насильно заставлял окружающих смотреть только на себя.
[И почему именно мальчик? Уинтерхарт, похоже, обладает странным вкусом.]
— А разве это не вы сами выбрали такой вид, отец?
[Нет. Ни в коем случае.]
Магнус ответил без тени сомнения.
Он согласился стать местным божеством, но уж точно не просил превращать себя в подростка.
Такие короткие руки и ноги...
[Ха-а. Будем считать это побочным эффектом превращения человека в божество.]
Может показаться капризом избалованного человека, но Магнусу действительно было чем быть недовольным.
Его никогда не интересовало место местного божества.
И смерти он не боялся — вовсе не поэтому принял предложение.
Он сделал это лишь затем, чтобы хоть немного уменьшить смуту на Севере.
[Раз уж я занял это место, то стану противовесом Белому Рогу. Остаётся надеяться, что благодаря этому станет спокойнее... Ха-а, а мне уже хочется уйти в отставку.]
— А это вообще возможно?
Контракт ведь словно пожизненный.
[Возможно. Только сперва должен найтись тот, кто станет местным божеством вместо меня. Надеюсь, среди моих внуков когда-нибудь появится подходящий ребёнок... А можно и воспользоваться примером Короля Львов.]
Почему бы не создать наследника «зимнего сердца», как когда-то передавали <Львиное Сердце>?
Магнус уже прикидывал эту маленькую хитрость, но...
— Даже не думайте, — отрезал Роэн, пришедший вслед за ним в деревню. — Из-за нестабильности <Львиного Сердца> Север и так пережил достаточно бед. Отслужите на этом месте хотя бы десять тысяч лет.
[Неблагодарный сын. Ты хочешь эксплуатировать родного отца десять тысяч лет?]
— Не эксплуатировать. Выполнять «обязанность», которую вы на себя приняли. Будьте добры исполнить её до конца.
[...Наглец.]
Жестокие слова.
Роэн фактически велел ему оставаться местным божеством даже после смерти всей семьи, друзей и знакомых.
Что за бессердечный сын?
Но...
[Да. Кто-то всё равно должен это сделать.]
Даже Белый Рог — этот проклятый олень — выдержал шестьдесят тысяч лет.
Так что Лионелю, который теперь стал его соперником, стоило продержаться хотя бы десять тысяч.
[Фу-у-ух.]
Магнус тяжело, с горькой улыбкой вздохнул.
И над Уинтерхартом пошёл снег.
Словно само небо отозвалось на колебание его настроения.
«Похоже, теперь даже погрустить спокойно нельзя», — подумал Магнус.
Однако Ольга и остальные дети, увидев снег, пришли в восторг.
На Севере снег был настолько обычным явлением, что чаще воспринимался просто как надоедливый мусор, но...
— Ой! Он тёплый!
— И такой мягкий!
— Вот бы кровать из него сделать!
Удивительно — снег оказался тёплым.
Тёплый и пушистый снег. Само сочетание казалось невозможным.
Но — вспышка!
Такова была сила местного божества.
По крайней мере снег, который отныне выпадал благодаря Магнусу, уже не будет холодным.
Он станет лишь мягко и тепло укрывать живущих в Уинтерхарте существ.
— Всё-таки похоже на настоящее местное божество.
Зрелище было великолепным.
Тёплый снег, мягкий, будто сахарная вата, опускался на людей и дарил им тепло.
Даже те, кто видел снег тысячи раз с рождения, не могли скрыть восхищения. В этой белой пелене была красота, заставлявшая всех молча смотреть в небо.
[...]
Магнус вобрал взглядом всю картину.
Даже его собственные дети — обычно такие суровые, будто из них вытравили последнюю крупицу ребячества, — теперь сияли глазами, словно снова стали маленькими.
И почему-то от этого ему было хорошо.
[Неплохой обмен.]
Он потерял человеческую жизнь.
Но взамен получил возможность увидеть такую картину.
Мужчина был доволен.
...А неподалёку тем временем раздавался шорох карандаша по бумаге.
Шурх, шурх.
— Леди Каран, что вы рисуете?
— А, это? Так, хобби.
— ...?
— Ничего особенного. Просто я люблю сказки Святого Меча.
— Отцу было бы приятно это услышать.
Арно улыбнулся.
Ему было радостно узнать, что даже на далёком Севере нашёлся человек, которому нравились сказки, нарисованные его отцом.
— ...Хмф.
Леди Лионель фыркнула, глядя на сияющего юношу, однако кончики её ушей слегка покраснели.
Будто скрывая смущение, она продолжила:
— Раз уж место великого герцога мне теперь точно не светит, придётся искать новую профессию.
— Не хотите стать рыцарем?
— Меч я не брошу. Но вместо рыцарства хочу заниматься тем, что сделает Север богаче. Коммерческого таланта у меня нет, поэтому попробую развивать его силой культуры.
— То есть...
— Да. Я хочу, как Святой Меч, рисовать сказки. Он превратил жизнь Герцога Меча в сказочные истории — сделал её близкой детям и воздвиг Герцогу Меча памятник как герою, которого невозможно забыть. Значит, сможем и мы. Я хочу сделать так, чтобы «наша история» тоже никогда не исчезла из памяти.
В альбоме Каран уже лежало множество рисунков.
И слово «хобби» казалось почти насмешкой — многие были выполнены по-настоящему мастерски.
— Я рисовала, чтобы наши усилия и пережитая боль не были забыты. Но одну лишь тяжёлую историю люди быстро вытесняют из памяти. Поэтому и нужна сказка. Сказки живут, сколько бы времени ни прошло.
Сухие исторические книги скучны и быстро стираются из памяти, а сказки — другое дело.
Они остаются в детских сердцах и передаются дальше.
Поэтому Каран решила создать...
— Сборник северных народных сказок, который будут помнить всегда! Его прочитают все дети Севера, а потом, когда вырастут, прочитают уже своим детям. Вот моя новая мечта.
А ещё — её собственный способ проявить почтительность к отцу, чтобы он всегда мог ощущать оставленный ею след.
Она не сказала этого вслух, но Арно, похоже, и без слов понял её чувства и мягко улыбнулся.
— Прекрасная... нет, замечательная мечта! Я обязательно вас поддержу. Могу даже познакомить с отцом. Уверен, он охотно поможет вам, леди Каран.
— Со Святым Меча?! Д-да, конечно! Я буду только рада! Тогда мне нужно приехать на Юг?
— Да. Я официально приглашу вас в дом Оффена.
— Хм... А с другими девушками ты тоже так разговариваешь?
— Простите? О чём вы?
— ...Ни о чём.
— ...?
Между молодыми мужчиной и женщиной повисла странно тёплая атмосфера.
Мерлин, которая тайком за ними наблюдала, не выдержала и рассмеялась.
— Рыцарь, хочешь, я впервые за долгое время сделаю тебе одно предсказание?
— Предсказание?
— Север тебя не забудет. Сколько бы времени ни прошло. Тебя будут помнить как по-настоящему прекрасного рыцаря. Хи-хи.
— ...Ты о чём вообще?
— Ха-ха-ха!
Мерлин лишь смеялась.
Она видела.
Мистика пророчества, заглядывающая в будущее, шептала ей:
сказка, которую сейчас пишет эта девушка, а возможно, и дети, которые когда-нибудь родятся у этих двоих, будут расти в любви родителей и напишут ещё множество историй.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...