На Севере почитали воинов.
Только не надо понимать это превратно.
Почитали тех, кто сражался с чудовищами и варварами, защищая повседневную жизнь северян.
Иногда сюда приезжали чужаки, решившие, будто сильному на Севере позволено всё. Достаточно сказать, что кончали они обычно скверно.
Потому что это были воины без чести, а северяне презирали тех, кто чести не знает.
Иными словами, здесь чтили не просто силу — здесь чтили достойных воинов.
Одной мощи для уважения было мало.
Гордая независимость и упрямство, которое считали прочнее воловьих жил, — вот какими были жители снежных равнин.
— … И это всё мне?
Впрочем, подобные правила хорошо работали лишь до определённого предела.
— Ух ты, дядя, да вы знаменитость!
— За всю жизнь не видел, чтобы кому-то приносили столько подарков и писем.
— П-погоди, это же любимая водка соседа! Он и её отдал?!
Даже гордые и упрямые северяне были достаточно разумны, чтобы не изображать непреклонность перед воином, выходящим далеко за рамки здравого смысла.
— Похоже, все хотят с вами подружиться, сэр Ихан.
— Зови просто дядей. Я не рыцарь.
— Мать обращалась к вам «сэр», значит, и я буду.
— Тогда уж дядей. Я младше вашего отца.
— … Если таков ваш приказ, сэр.
— Это не приказ.
Ихан криво усмехнулся.
Столько внимания, любопытства, уважения и ожиданий от северян…
— И чего я такого сделал?
— Вы уничтожили все скопления чудовищ вокруг деревни.
— Отработал еду и ночлег.
— Привели стадо диких коз и овец.
— Попались по дороге — вот и поймал.
— Обучили деревенских детей фехтованию.
— Только основы поставил.
— … Ещё помогли приручить табун диких лошадей.
— Повезло. Немного припугнул — и сразу стали послушными.
— …
— Что?
— Ничего. Просто теперь я понял: истинный рыцарь даже не замечает собственных добрых дел.
— Странные вещи говоришь. Вот сейчас особенно похож на мать, а не на Максимуса.
— …
Иван задумался, считать ли это комплиментом.
Он прекрасно знал, что гибкости в характере матери — примерно один процент.
* * *
Шёл уже четвёртый день пребывания Ихана в деревне.
Можно было решить, что он слишком расслабился: ведь ему следовало как можно скорее войти в Уинтерхарт.
— Вход в Уинтерхарт открывается только при молодом месяце. Силой туда пробиться можно, но тогда сам Уинтерхарт рассердится, поэтому лучше дождаться…
— Ты это уже пять раз рассказывала. Можно больше не повторять.
— Хе-хе. Ладно!
Ихан дал Ольге конфету.
Она регулярно заводила разговор именно так, чтобы получить сладость, но его это не раздражало. Он воспринимал подобную хитрость как естественную детскую непосредственность.
С едва заметной улыбкой, как будто смотрел на родную племянницу, Ихан вновь перевёл взгляд на снежную равнину.
И там, куда он смотрел…
— И правда становится всё отчётливее.
…появлялся лес.
Ещё недавно вокруг простиралась лишь пустая снежная равнина. Но с приближением молодого месяца вдали начал проступать лес.
Конечно, находился он всё ещё как минимум в нескольких десятках километров.
— Значит, это и есть Уинтерхарт.
— Да, сэр.
— Название ему не подходит. «Серый лес» было бы точнее.
Даже на таком расстоянии зрение сверхчеловека позволяло разглядеть настоящий цвет деревьев.
Серый.
Причём серый настолько тёмный, что почти переходил в чернильный.
И где тут «Сердце Зимы»?
Лилина согласилась и рассказала старую историю.
— Говорят, когда-то это был прекрасный лес. Но после войны великого Чёрного Короля с хозяевами леса Уинтерхарт разочаровался в северянах и утратил свои прекрасные краски. С тех пор некоторые зовут его «Сердцем, утратившим свет».
— Сложные у вас отношения.
— Гораздо сложнее, чем можно представить.
— … Зато удобно прятаться тем, кому есть что скрывать.
— …
— Я не пытаюсь вытянуть из вас сведения. Просто личное мнение.
— Я понимаю. Но всё равно ничего не могу сказать.
— Знаю.
За последние дни Ихан успел хорошо понять, насколько негибким рыцарем была Лилина.
Не покажи он ей свою настоящую силу, она ни за что не стала бы сотрудничать. Сочла бы его угрозой Северу и, если понадобится, поставила бы на кон собственную жизнь, лишь бы остановить.
Но Ихана это не раздражало.
«Такие люди тоже нужны».
Люди, которые чтят правила и ради защиты родины готовы подозревать кого угодно.
По мнению Ихана, именно их и следовало называть героями.
Не тех, кто просто обладает огромной силой, а тех, кто ради страны готов отказаться от удобной гибкости.
Хотя…
— Ольга, мы договорились: одна конфета в день.
— Н-но…
— Вторая уже нарушает правило.
— У-у…
— Плач не заставит кариес вас пожалеть. И разве мы не договорились чистить зубы через пятнадцать минут после сладкого?
— …
— Живо.
— … Мама, я тебя ненавижу!
— Не убегайте!
— … Нет, настолько негибкой быть всё-таки ненормально.
Даже с собственной семьёй — это уже перебор.
Ихан решил потом тайком сунуть Ольге ещё одну конфету и посмотрел на Ивана, который с бесстрастным лицом наблюдал за Уинтерхартом.
Но он чувствовал: спокойным было только лицо. Внутри мальчика ходил сложный водоворот эмоций.
«Из-за того, что он растит внутри?»
Ихан уже знал, что в Иване действительно что-то есть.
«Кровь проявилась очень сильно».
Кровь Лионеля.
Остальные дети, похожие на совершенно негибкую мать, были светловолосыми или каштановыми. Лишь Иван получил чёрные волосы и чёрные глаза — символ рода Лионеля.
Наверное, среди стольких детей просто должен был однажды родиться ребёнок, в котором кровь Лионеля проявится особенно ярко.
Тогда он, возможно, унаследовал и силу чёрного зверя.
«Нет. По сути это другое».
Чёрный зверь внутри великого герцога Магнуса и внутри Лоэна обладал чудовищной силой, но одновременно производил впечатление чего-то величественного.
Наверное, это и было свидетельством ранга самого Чёрного Короля.
Зверь внутри Ивана отличался.
Он был буйным.
Очень буйным.
Будто…
— Зебра?
— Что?
— Вслух подумал. Кстати, вы ведь формально кровь великогерцогского рода. Почему живёте в деревне?
— … Вы явно переводите тему.
Иван почувствовал подвох, но был воспитанным ребёнком и добросовестно ответил взрослому.
— Сам я деталей не знаю. Говорят, кровь Лионеля начинает слабеть у тех ветвей, которые выбывают из борьбы за титул великого герцога. Поэтому у детей тех, кто не стал великим герцогом и покинул главный дом, обычно сильнее проявляется материнская кровь. Достаточно посмотреть на моих братьев и сестёр — почти все больше похожи на мать.
— То есть вас выгнали из-за слабой крови?
— Нет. Его светлость великий герцог, наоборот, хотел, чтобы мы жили во дворце. Но и отец, и мать сами пожелали независимости. Они считают, что тому, в ком нет крови Лионеля, не следует жить во дворце.
— Правда?
— Отец всё в жизни воспринимает легко, но не вопросы Лионеля. Он гордится своим родом. Именно поэтому и не станет делать того, что могло бы стать для Лионеля обузой.
— …
— Удивлены? Я тоже.
Ихан и правда был поражён.
Надо же.
— … Не думал, что у тебя есть такая гордость.
— Сэр Ихан?
— Смешной ты. Так ты тоже в отпуск приехал?
— …?
— Ого, жена уже успела послать письмо? Деловая у тебя женщина.
— Да с кем вы вообще разговариваете?
Иван всё-таки не выдержал.
Ихан любезно ответил:
— С твоим отцом.
— … Что?
— Вон, примерно в пяти километрах отсюда идёт.
— … Я вижу только точку.
— Вот эта точка и есть твой отец.
— …
Он издевается?
Как вообще можно разговаривать с человеком за пять километров?
Иван прищурился, но Ихан только пожал плечами.
— Вырастешь — и сам такое сможешь. Любой взрослый способен.
Хлоп.
Он легко похлопал Ивана по плечу и выпрыгнул из окна.
Фух!
… А потом исчез.
Даже следов на снегу не осталось.
Иван несколько раз моргнул, будто увидел призрака.
— … Мама.
— Что, Иван?
— Это правда, что взрослые все так умеют?
— …
— Мама?
— …
Лилина понимала, что родители должны оберегать детские мечты. Но обманывать сына не могла и потому предпочла молчание.
* * *
Фью-у-ух!
Ихан скользил по снежной равнине, применив [Лук-тело, тень-стрела] на предельной скорости. Его ступни не оставляли на снегу ни единого следа.
— Что это за техника?!
Па-а!
Громовой голос принадлежал огромному мужчине, которого без всякого преувеличения можно было назвать великаном.
Он всего лишь задал вопрос, но от голоса разошлась ударная волна, сравнимая с львиным рыком, и снег взметнулся в воздух.
Ихан остановился перед метелью и спокойно ответил:
— [Шаг по снегу без следа].
— Ха-ха-ха! Опять какая-то странная техника!
— Ничего странного. Просто уменьшаю собственный вес. Полезная штука.
— Вот как?
— Ты тоже сможешь.
— Хм. Думаю, после одной-двух попыток освою.
— Вот поэтому гении и бесят…
— Ха-ха-ха! И это говоришь ты, Рахан!
— … Ихан, придурок.
Ругался Ихан, но на губах почему-то держалась улыбка.
Он соскучился по таким разговорам.
— Ха-ха! Шучу! Теперь-то я твоё имя запомнил…
— ИХА-А-АН!
ШУ-У-У-УХ!
По равнине прокатилась ещё более мощная снежная буря.
Одного возгласа хватило, чтобы поднять такую ударную волну.
«Не изменился».
Нет, в одном смысле изменился.
«Этот тип стал ещё большим чудовищем».
Сильным он был и раньше, но теперь…
«Уже совсем по-человечески не выглядит».
Он стал ещё крупнее.
Хотя и прежде был огромен.
При этом тяжеловесным не казался — наоборот, двигался ещё проворнее, и временами напоминал гориллу, принявшую человеческий облик.
— Быстро ты добрался.
— Жена написала. Разве мог я не приехать?
— Под каблуком?
— Ха-ха! Ещё бы. Такая прекрасная женщина.
— … Не думал, что ты такой любящий муж.
— Спасибо!
— …
— …
Странным образом разговор быстро иссяк.
Вопросов у них наверняка было множество.
Почему Ихан на Севере?
Что делал всё это время?
Как стал настолько сильнее?
Тем для разговора хватало.
Но стоило им оказаться друг напротив друга — и все вопросы вдруг потеряли значение.
Они не стали говорить.
ХРУСТ!
Оба сжали кулаки.
Перед каждым стоял равный соперник.
Воин, которому можно без удержу вбить кулак на полной силе.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...