— Ой! Да почему же охрана всё никак не идет?! Вечно первые в драке, а как реально что-то случилось — такие копуши!
— Позвали, позвали! Я даже своего мальчишку отправила до самого опорного пункта сбегать! Разве можно это так оставлять!
— Ой-ёй, сколько кровищи-то, неужели нам придётся тащить их с дочкой в больницу?
— Так их тяжело нести! Я пойду на завод, поищу тележку!
— Иди, давай скорее! И как увидишь охрану, подгони их заодно! Разве можно так обижать семьи наших работников из сталелитейного? Если они за это не ответят, как нашим рабочим потом трудиться в полную силу?!
...
Ло Хуадого чувствовала, будто ей в голову залили кисель — в ушах стоял тяжелый гул и галдеж множества голосов. С великим трудом приоткрыв глаза хоть на щелочку, она сквозь пелену увидела нескольких женщин в синих, черных и серых народных костюмах с тугими двойными косами, которые толпились вокруг неё и шумели наперебой.
Что за бред? Это ещё кто такие? С такими прическами она уж было подумала, что вернулась в собственное детство!
В полумгле она расслышала чей-то голос:
— ...Ой-ёй, какое горе! Кажется, их Сюй-Сюй тоже ударилась головой!
Сюй-Сюй? Её дочка? Ударилась головой?
— ...Сюй-Сюй... Сюй-Сюй... Что же с моей Сюй-Сюй...
Голос был до ужаса хриплым. Ло Хуадого чувствовала, что её конечности совершенно её не слушаются, но изо всех сил попыталась приподняться с земли. Раз не получалось встать — поползла, шаря затуманенным взором вокруг в поисках дочки.
— Ой! Юйчжи, не двигайся! У тебя же лоб в крови! Мы отвезем тебя в больницу!
— Юйчжи, у тебя и ладони все ободраны, не елозь ты по земле! Тут же кругом осколки фарфора! Всю кожу испортишь!
...
Ло Хуадого просто пропустила мимо ушей то, к кому именно обращались как к Юйчжи. Она видела лишь то, что в нескольких метрах на земле тихонько лежит девочка лет шести-семи. На её желтом платье в мелкий цветочек виднелись брызги крови, а сама она была до того бледной, что казалась безжизненной.
Ло Хуадого затряслась всем телом. Она даже не сразу сообразила, что её дочке вообще-то уже почти тридцать, и ещё вчера она сама же гнала её на свидание вслепую.
Но та девочка, что лежала на земле, выглядела точь-в-точь как маленькая Ло Сюй-Сюй в детстве! Это была она, Ло Сюй-Сюй!
Собрав последние силы, Ло Хуадого подползла к девочке. Слёзы брызнули из глаз сами собой. Ей хотелось поднять её, но она не смела, а руки дрожали так сильно, что не удавалось совладать с собой. Оставалось лишь вскинуть голову и хриплым голосом молить окружающих незнакомок:
— ...Где... Где скорая? Спасите её... умоляю, спасите мою дочку...
Сухощавая женщина шагнула вперед и прижала к лобу Ло Хуадого чистый платок, а в её глазах стояли слёзы:
— Юйчжи, не переживай, Сяо У побежал за тележкой, а у Сюй-Сюй кровь уже остановилась, с ней точно всё будет хорошо! Ты лучше о себе подумай, у тебя кровотечение не прекратилось! Не бойся, эти нелюди ответят за всё...
— ...Ма... Мама?
Сюй-Сюй с трудом разлепила веки и увидела над собой окровавленную матушку... в её молодые годы.
Девочка так испугалась, что попыталась вскочить, но ослабшее тело её подвело, и она лишь беспомощно дрыгнула ногами на земле, словно выброшенная на берег рыба.
— Сюй-Сюй! — заметив, что та очнулась, Ло Хуадого бросилась к ней.
— Мама... ты как... умудрилась?
— Сюй-Сюй, ты как...
В тот самый миг, когда мать и дочь встретились взглядами, обе увидели в зрачках друг друга шок и недоумение!
***
Спустя два-три часа.
Ло Хуадого — нет, погодите, теперь её звали Сюй Юйчжи.
Сюй Юйчжи в сотый раз поблагодарила женщин, которые провозились с ними весь вечер, и попутно легонько шлепнула дочку по спине:
— А ну поблагодари тёть!
— Спасибо, тёти! — малышка расплылась в улыбке, продемонстрировав восемь зубов, и звонко проговорила: — Когда мама в следующий раз приготовит мясо, я вам обязательно угощение принесу!
Девочка лет шести-семи была похожа на мать чертами лица примерно на шестьдесят процентов. Длинные, густые ресницы обрамляли огромные влажные глаза, сиявшие так ярко, будто в них отражались звезды. Уже сейчас угадывалось, что в будущем вырастет настоящая красавица.
А если добавить к этому всё ещё бледное личико — одновременно послушное и жалобное, — от такой картины у любого сердце бы растаяло.
Лю Чуньлань, жившая по соседству с матерью и дочкой, ласково погладила девочку по щечке. На её лице отразилась глубокая жалость, сменившаяся легким упрёком, когда она перевела взгляд на Сюй Юйчжи:
— И чему ты только Сюй-Сюй учишь? Столько лет соседями живем, о чём ты говоришь! К тому же, когда мой муж умер, семья его старшего братца вела себя точно так же по-скотски! Нам тогда тоже всем заводом помогали...
Говоря это, Лю Чуньлань отвернулась, чтобы смахнуть готовые сорваться с ресниц слёзы. Стоявшая рядом Ван Цайфэн тут же обняла её за плечи, утешая:
— Ой, Чуньлань, брось ты вспоминать эту старую историю, вон ведь пережили же всё! Верно говорят: завод — наш дом, мы любим наш дом, а заводчане — наши братья и сестры! Разве можно не прийти на помощь братьям и сестрам, когда у них беда?
— Точно... вот только порой беду-то как раз и навлекают самые близкие братья и сестры!
— Тц! Хунмэй! Ты умрешь, если пару слов не скажешь?!
Ван Цайфэн бросила гневный взгляд на Чжоу Хунмэй, чей язык вечно был длиннее положенного, и снова посмотрела на Сюй Юйчжи:
— Юйчжи, ты не переживай. Мой парень ведь только что сказал: охрана уже отправилась к фарфоровому заводу требовать объяснений, так просто это сегодняшнее дело не оставят!
Твой Шэнь ведь тоже пострадал ради завода, стаж у него не короче, чем у мужа Чуньлань. Завод обязательно позаботится о вас с дочкой, не позволит этой мерзости из семьи твоего мужа вас обижать!
Сюй Юйчжи на самом деле с трудом понимала, о чём идет речь, поэтому оставалось лишь отвечать на всё дежурной улыбкой.
Проблема была в том, что улыбаться слишком радостно тоже не стоило — судя по всему, только что прозвучало... что её муж попал в беду, верно?
Она напрягов память, попыталась припомнить сцены из просмотренных когда-то сериалов: изобразить сдержанную улыбку? Горькую? Или попытаться... улыбаться сквозь слёзы?
Да ладно, просто уголками рта дёргну, и хватит.
Женщины, глядя на стоявшую в дверях Сюй Юйчжи, которая держала за руку ребёнку и снова выглядела призраком, неизменно вздыхали.
— Юйчжи, ты пару дней на работу не ходи. Я попрошу кое-кого оформить тебе отгул по месту службы. Отдохни как следует и побудь с Сюй-Сюй, видишь, как она испугалась, — произнесла Лю Чуньлань, уже вытерев слёзы.
— Жизнь продолжается, если что-то понадобится — обращайся, мы все рядом!
— Угу, я знаю, спасибо вам.
Снова дёргнуть уголками рта.
...

Комментарии

Загрузка...