Газеты! Газеты! Покупайте газеты! Господин Ли Юйтан разорвал отношения с семьей Чэнь и ушел с поста ректора Наньянского университета! Газеты! Господин Ли Юйтан покинул пост ректора Наньянского университета!
Этот крик прозвучал подобно грому среди ясного неба, поразив сердца бесчисленных китайцев, живущих во Львином Городе. Все, кто был хоть немного грамотен, бросились покупать газеты, а некоторые даже начали читать заголовки вслух прямо посреди улицы.
— Продавец, дай и мне экземпляр.
— Слушаюсь, господин, с вас пять центов.
Во всем огромном Львином Городе почти никто не знал Чэнь Шу в лицо, а поскольку он был одет в простую майку и штаны, никто из прохожих даже не догадался, кто перед ними. Он не был здесь много лет и теперь решил просто скоротать время в чайной, попивая холодный чай.
— Молодой господин, что пишут в газетах? — тихо поинтересовалась Сяо Лянь, его личная служанка, незаметно приблизившись к нему.
— Ты что, читать не умеешь?
— Немного умею, но не очень хорошо, самой разбираться сложно. Молодой господин, этот Ли не наговорил там про вас гадостей?
— А как ты думаешь? Стал бы он писать обо мне что-то хорошее? Посмотри, как он излагает — вот что значит настоящий литератор, слог просто блестящий.
Чэнь Шу раздраженно отложил газету в сторону. Перо великого мастера не пощадило его: в нескольких предложениях он выставил Чэнь Шу легкомысленным юнцом, который не уважает старших, не имеет жизненного опыта, ведет дела кое-как и, едва вернувшись, выжил его — знаменитого на весь мир писателя — из университета. Ли Юйтан не называл его напрямую никчемным транжирой, но смысл читался между строк совершенно ясно.
Нужно понимать, что в свое время Ли Юйтан вел публичные полемики с самим Лу Синем и ничуть им не уступал, так что острота его пера была несомненной. Он мастерски вылепил образ, с которым не сравнится ни один современный интернет-писака. Не употребив ни одного бранного слова, он растоптал репутацию Чэнь Шу в пыль. По его словам, если доверить Наньянский университет такому желторотому юнцу, то кровные гроши рабочих и проституток, собранные на его строительство, очень скоро будут пущены по ветру.
Как же это бесило! Теперь он, Чэнь Шу, прославился на весь китайский мир.
Но самое удивительное случилось чуть позже: не успел он дочитать газету, как мимо пробежал другой мальчишка-газетчик, выкрикивая:
— Газеты! Газеты! Сенсация! Чэнь Люши опубликовал статью, в которой разоблачает Ли Юйтана как лицемера, обвиняет в аморальности, непомерных тратах и недостойном поведении, не подобающем педагогу!
Посетители чайной, услышав это, оживились: о-го, да они решили схлестнуться в открытую! Люди тут же начали раскупать и этот выпуск. Прочитав его, Чэнь Шу не удержался и расхохотался.
Метод отца оказался простым и грубым: он опубликовал список расходов семьи господина Ли за все время его пребывания на посту ректора. Оказалось, что Ли Юйтан приехал не один, а привез с собой целую ораву: жену, шурина, сестру, зятя — всех. И летали они в США и обратно исключительно первым классом. Жалование, которое Чэнь Люши назначил ректору, было выше, чем у глав Гарварда, Оксфорда или Массачусетского технологического института — сумма, которую обычный китаец во Львином Городе и за всю жизнь не видел. Мало того, Ли Юйтан привез из США целую свиту — горничных, слуг, кухарок, тратя деньги как воду. А напоследок потребовал возместить расходы за полгода, выставив счет на триста тысяч юаней.
В статье Чэнь Люши щедро заявил, что деньги Наньянского университета — это честно заработанные кровные средства простых людей, и он не позволит так их разбазаривать. Поэтому он решил из собственных средств семьи Чэнь оплатить эти триста тысяч, чтобы выпроводить «чуму» и пожелать господину Ли счастливого пути.
Надо признать, ход был рискованный, но Чэнь Шу понял, что отцу еще есть чему его поучить. В свое время, когда Ли Юйтан прибыл, они устроили пресс-конференцию с таким размахом, что об этом узнали все китайцы мира. Теперь, когда сотрудничество рухнуло, нужно было дать объяснение. Вполне нормально, когда уходящий работник и работодатель не говорят друг о друге ничего хорошего. Одному еще искать работу, другому — нового ректора, портить репутацию никто не хотел.
Чэнь Люши поступил мудро: вместо того чтобы спорить с великим литератором о литературе — занятие заведомо проигрышное, — он просто выставил ему счет. Хотя дело было вовсе не в деньгах, отец ловко перевел всё в эту плоскость. Кто из простых людей видел когда-нибудь триста тысяч? Даже слуги летали первым классом — как это вообще можно оправдать? Этот мировой мастер просто потерял совесть. Раз он посмел так обращаться с деньгами наших соотечественников в Наньяне, то неважно, из-за чего мы поссорились — посмотрите, какой он человек!
Словесные баталии в газетах ничем не отличались от скандалов в социальных сетях: если не можешь победить в профессиональном споре, атакуй личность оппонента!
На самом деле Чэнь Шу понимал, что Ли Юйтан, вероятно, рассчитывал на эти триста тысяч как на компенсацию. Ведь полгода назад он уволился с работы в США, и теперь, вернувшись, вряд ли нашел бы место такого же уровня. Во время Второй мировой войны США относились к китайцам весьма дружелюбно, без расовой дискриминации, считая их трудолюбивыми и храбрыми, тогда-то Ли Юйтан и нашел ту работу. Теперь же, вернись он обратно, ему бы вряд ли предложили что-то приличное. Так что его требования, пусть и были непомерными, имели под собой какую-то логику. Конечно, простым обывателям такие тонкости были неведомы.
Ход отца дал мгновенный результат. В чайной, где только что вовсю поносили Чэнь Шу, воцарилась тишина. Народ развернул свое негодование против Ли Юйтана.
— Как же так, господин Ли? Как он мог так бессовестно транжирить деньги Наньянского университета? Разве он не знает, что эти средства собирали извозчики и проститутки? Есть ли у него совесть!
Чэнь Шу довольно усмехнулся, но тут услышал другого посетителя:
— А по мне, так в конфликте всегда виноваты двое. Если господин Чэнь и правда собирался доверить университет и все его финансы этому молодому господину... Ли Юйтан прав в своих опасениях, это было крайне неосмотрительно.
— Верно. Мал еще, опыта нет. По-моему, ни тот ни другой не вызывают доверия.
Чэнь Шу: «............»
Настроение снова испортилось.
— Молодой господин, что же нам делать? Может, напишем ответную статью, чтобы оправдаться?
Чэнь Шу покачал головой:
— Ругаться нельзя — он литератор, мне его не переспорить. А оправдываться? Что я скажу? Что я и правда только из США и мне всего двадцать с небольшим? Это ничего не меняет.
— И... и что же делать?
— Ничего. Нужно работать. Только мои реальные достижения заставят замолчать критиков. Пока я ничего не доказал, любые слова бесполезны. А если провалюсь, то мне в китайском обществе больше делать нечего — проще сразу покончить с собой.
На кону кровные деньги двадцати миллионов наньянских китайцев. Если он их профукает, то станет всеобщим посмешищем и сам себя уничтожит.
...А тем временем в соседнем кабинете той же чайной Ли Юйтан в ярости ударил кулаком по столу.
— Чэнь Люши, ты зашел слишком далеко!
— Господин, нам... нам лучше уйти. Наньян — их территория, вдруг они...
— Что вдруг? Я Ли Юйтан, меня знает весь мир! Неужели семейка Чэнь посмеет тронуть меня? Несите бумагу и кисть! Если я не отвечу, люди подумают, что я слабак. Посмотрим, как острое, словно нож, перо разнесет их в пух и прах!

Комментарии

Загрузка...