# Глава 1: Роза Юлнова
На следующий день мы с Алексеем сели в карету и вернулись в столичную резиденцию.
В большом саду уже начали распускаться розы, а несколько садовников бегали туда-сюда, ухаживая за ними. Роз в саду было множество, самых разных сортов; их задача заключалась в том, чтобы к дню императорского визита каждая из них расцвела в полную силу.
Говорили, что в саду дома Юлнова нет роз, которых нельзя было бы увидеть, — только розы, каких больше нигде не встретишь. Наверное, свести цветение всех этих сортов к одному времени было невероятно сложно. Императорская семья приезжала каждый год, но от этого событие не становилось менее важным.
Ещё со вчерашнего обеда я ломала голову над тем, как выбрать и заказать платье. Вернувшись после занятий в комнату общежития, я пожаловалась Мине.
— Заказывать платья — работа служанки, миледи, — как обычно, ровным голосом и с невозмутимым лицом ответила она. — Об остальном я позабочусь сама, вам нужно лишь решить, какой наряд вы хотите надеть.
Сначала этот ответ меня озадачил, но, немного подумав, я признала его разумным. За последние полгода мне прислали столько платьев, что я и пересчитать их не могла, — и ни разу мне не пришлось самой утруждаться заказом. Их заранее готовили для меня, а я просто надевала то, что получала.
Вот только большинство из них сидело на мне не слишком хорошо. С моими индиговыми волосами и зрелой внешностью пышные жёлтые платья выглядели вопиющей безвкусицей. В них я казалась нелепой.
Насколько я поняла, обычно всё происходило так: слуга приглашал к себе дизайнера, затем ему объясняли, какое именно платье хотят получить, и дизайнер показывал несколько эскизов. После этого заказывали понравившийся вариант.
Поэтому после ужина Мина вышла договориться о встрече с популярным столичным дизайнером. Сегодня она должна была встретиться со мной в нашей резиденции. Как Мине удалось записаться на следующий же день — просто поразительно! Вот это да: моя прекрасная горничная работает молниеносно.
Хотя, вероятно, влияние дома Юлнова тоже сыграло свою роль.
И вот настало время встретиться с дизайнером! Её звали Камилла Кроче — многообещающая молодая женщина, которой недавно исполнилось тридцать. Энергичная и хрупкая, она собрала серебристые волосы с зеленоватым отливом в замысловатую причёску.
Когда я предложила ей присесть, она широко распахнула глаза. Неужели знатные дамы обычно заставляли дизайнеров стоять всё время встречи? Я замялась, но не думала, что смогу сосредоточиться, заставляя её стоять, поэтому снова указала на стул напротив. В конце концов она согласилась и села по другую сторону стола.
Я объяснила, что мне нужно платье к императорскому визиту, и попросила сделать его простого фасона, чтобы оно не выглядело ни вызывающе, ни слишком роскошно.
— Простой фасон подчеркнёт вашу природную красоту, — с облегчением сказала Камилла. — К тому же он соответствует нынешней моде: сейчас мы стараемся подчеркнуть красоту ткани. Платье сядет на вас как влитое, миледи. Я принесла образцы тканей, которые могут вам понравиться: великолепный высококачественный шёлк, доставленный прямо из восточных земель. Уверена, вы останетесь довольны.
— А, насчёт этого… Я уже знаю, какую ткань хочу использовать.
По моему сигналу Мина разложила на столе несколько отрезов ткани. Сегодня утром я получила их от Халиля.
— Вы знакомы с цветом «Небесная лазурь»? — спросила я.
Вся ткань на столе была синей, причём самая тёмная имела насыщенный, глубокий оттенок. Казалось, будто кусочек неба ранних сумерек вырезали и превратили в ткань. Этот цвет одновременно отличался глубиной и прозрачной чистотой — такой прекрасный, что я невольно засматривалась на него всякий раз, когда взгляд падал в ту сторону. Светлые оттенки тоже были великолепны: один напоминал весеннее небо, а самый светлый — небесную высь, сливающуюся с облаками в ясный летний день. И всё же больше всего мне нравился тёмный.
Скажу прямо: я влюбилась в него с первого взгляда!
В этом мире этот цвет называли «Небесной лазурью».
Не знаю, кто придумал ему такое красивое название, но от меня он получает высшую оценку! Вот это я понимаю — удачный маркетинг!
Так называли синие красители и пигменты, изготовленные из лазурита, добытого в герцогстве Юлнова. Ткань, окрашенная в этот цвет, стоила невероятно дорого. Особенно тёмный оттенок был просто запредельно дорогим: необходимое для одного платья количество обошлось бы намного дороже годового дохода обычной семьи простолюдинов.
Он напоминал цвет, который по-английски называли ультрамарином, то есть «синим из-за моря». Когда-то европейцы привозили лазурит из Афганистана, отсюда и отсылка к морю. В моей прошлой жизни одна из университетских подруг была помешана на искусстве и обожала рисовать. Она буквально грезила этим оттенком синего, поэтому ещё до перерождения я знала, что из лазурита можно делать такой пигмент.
— Конечно, я знакома с «Небесной лазурью», но… — Камилла не отрывала глаз от стола. — Впервые вижу, чтобы этим цветом ткань окрасили настолько равномерно. Её изготовили особым способом?
— Именно, — ответила я. — Её окрасили не измельчённым лазуритом, а новым пигментом.
Его открыл младший брат нашего деда, Исаак. Аарон, этот помешанный на минералах человек, долго рассказывал мне о нём, сияя глазами, словно влюблённая девушка. Оказывается, Исаак был величайшим минералогом в истории империи. Новый пигмент добывали не в шахтах — его создавали искусственно. Похоже, Исаак нашёл способ получить нечто вроде синтетического ультрамарина.
— С этим новым красителем мы сможем выпускать более дешёвую, но при этом улучшенную ткань! Я бы хотела, чтобы императрица увидела её. Если она одобрит новинку, та наверняка быстро распространится по всей империи.
— Более дешёвую… — повторила Камилла.
Попалась!
— Это замечательно! — воскликнула она, но тут же взяла себя в руки. — Прошу прощения за невежливость. Вам, как юной госпоже дома Юлнова, не приходится беспокоиться о подобных вещах. Я просто подумала обо всех дамах, которым теперь, возможно, тоже доведётся носить этот прекрасный синий цвет.
— Я подумала о том же, — сказала я.
Теперь, когда назойливая старуха больше не может мне помешать, никто не станет ныть из-за того, что этот цвет попадёт в другие земли!
На самом деле с тех пор, как двоюродный дедушка Исаак нашёл способ синтезировать этот пигмент, прошло уже десять лет. Формулу ещё исследовали, пытаясь сделать её стабильной, когда умер наш дед, а старуха решила закрыть проект: она не желала, чтобы «Небесная лазурь» дома Юлнова досталась кому-либо, кроме достаточно знатных людей, способных за неё заплатить.
Халиль и остальные обещали всё прекратить, чтобы её успокоить, но на самом деле продолжили исследования. Некоторое время назад пигмент окончательно разработали, однако даже после смерти бабушки они не могли вывести его на рынок из-за нынешней моды на иностранные ткани.
Я начинала понимать, что мой брат и его подчинённые, скорее всего, каждый день были заняты по горло: им всё ещё предстояло исправить слишком многое.
Ха-ха! Надеюсь, они сделают этот цвет настолько дешёвым, что его смогут позволить себе даже простолюдины. Перевернись в гробу, старуха!
— Ещё я хотела бы, чтобы в дизайн вошёл драгоценный камень из нашего герцогства. Выберите тот, который вдохновит вас, — сказала я.
Мина принесла несколько аккуратно разложенных в футляре драгоценных камней и показала их Камилле. Мы получили их от Аарона.
Драгоценные камни переливались разными цветами. Все они были по нескольку сантиметров в диаметре, и даже я, полная невежда в подобных вещах, по их ярким цветам поняла, что это великолепные самоцветы. В моём прежнем мире каждый из них продали бы за немыслимые деньги. Миллионы иен? Десятки миллионов? А может, даже сотни?! От одной мысли об этом у меня закружилась голова.
Я просто ходячий рекламный щит! Это всё не моё! Я лишь одалживаю эти камни! — успокоила я себя.
— Я прекрасно понимаю, что моя просьба не соответствует нынешней моде, но как представительница герцогства Юлнова я хочу показать их величествам достоинства нашего края. Я велю оправить выбранный вами камень в простую брошь, так что, пожалуйста, закрепите её на платье.
— Ах, какие прекрасные, великолепные самоцветы! Кажется, я поняла, чего вы хотите. Простой и элегантный дизайн, который подчеркнёт камень и роскошный синий цвет. Именно цвета должны стать главным акцентом вашего наряда, да-да! С ними я наверняка сумею сделать из вас таинственную богиню! — воскликнула Камилла и принялась водить пером по альбому для эскизов. — Забудем о моде и проложим для вас новый путь! О, это будет грандиозно! Я вложу в него все свои силы!
С этого момента между нами разгорелась жаркая битва. На одной стороне была мисс Камилла, желавшая создать простой, но привлекающий внимание дизайн, а на другой — я, пытавшаяся убедить её нарисовать нечто ещё более простое, чтобы выделялась только ткань.
Поначалу я собиралась полностью предоставить ей свободу в выборе дизайна, но в какой-то момент сама с удовольствием включилась в работу. К тому же мысль, что таким образом я могу пригодиться брату, придавала мне сил.
Похоже, я начинаю ждать праздника любования цветами. Но совсем чуть-чуть.
— Миледи, — сказала Камилла, когда мы более или менее согласовали дизайн, — ваш взгляд на большинство вещей противоположен взглядам вашей покойной бабушки.
— Вы встречались с моей бабушкой?
— Да, когда я только начинала. Она была строгой… Нет, пожалуй, лучше сказать — величественной и гордой дамой.
Можете прямо признать, что она была невыносимой старой ведьмой, я не обижусь, — мысленно громко сказала я, не произнося этого вслух.
— Между вами что-то произошло? — спросила я вместо этого.
— Нет! Не совсем. Просто в наших кругах она была весьма известна тем, что очень часто заказывала новые платья, поэтому я надеялась привлечь её внимание. Однажды мне представилась возможность сшить для неё платье, но… она его оставила, однако дала понять, что оно ей не понравилось. Это было роскошное платье с довольно сложным дизайном, и…
Такие клиенты были мне знакомы. В прошлой жизни я встречала немало подобных людей.
Я прочистила горло и спросила:
— Она заплатила вам за работу?
— Вы проницательны, миледи. Вот в чём дело: мне так и не удалось взять с неё плату за платье.
Вот же дьяволица!!! И это «гордая дама»? Не смешите меня! Будь у неё хоть капля порядочности, она бы не стала топтаться по юной дизайнерше!
— Надеюсь, вы не сочтёте мой вопрос невежливым, но не осталось ли у вас каких-нибудь доказательств того, что она не заплатила? — спросила я.
— Остались. Я сохранила письмо от её горничной. В нём было сказано, что бабушка не считает, будто вообще что-то получила, поскольку платье ей не понравилось. Поэтому платить она не собиралась.
Меня уже начинало тошнить. Как можно оставить себе платье и отказаться платить лишь потому, что оно тебе не понравилось? Эй, леди, а мозг у вас вообще когда-нибудь работал?
— Мина… — позвала я.
— Я сообщу Грэму.
— Спасибо. Пожалуйста, покажите это письмо нашему дворецкому Грэму. Вам выплатят всё, что вам причитается, а я прошу прощения за поведение моей бабушки.
— Большое спасибо, миледи! — воскликнула Камилла, низко поклонившись.
Для дизайнеров поддержание денежного оборота, должно быть, сущий кошмар. Камилла, мне так жаль, что наша местная ведьма с вами так поступила!
— Какая же вы замечательная! — продолжила Камилла. — Вы добры, у вас безупречный вкус и, несмотря на юный возраст, вы поступаете так мудро. Как дочь знатного дома Юлнова, вы вовсе не обязаны заботиться о моих делах, но проявили ко мне такое внимание. Право, я не могу не быть тронута.
Да уж, внутри я, наверное, меньше всего похожа на знатную даму. Простите за обман!
Я понимала, что она просто мне льстит, но, будучи по сути самозванкой, неловко молча приняла комплимент.
— Если вам понравится сшитое мною платье, надеюсь, в будущем вы снова обратитесь ко мне, — сказала она.
— Разумеется. И я была бы очень рада, если бы вы рекомендовали нашу «Небесную лазурь» другим столичным дамам, если вам понравится с ней работать. К сожалению, пока о ней мало кто знает.
— Для меня будет честью чаще использовать «Небесную лазурь», миледи! Я уже могу представить несколько дам, которым этот цвет прекрасно подойдёт и которые обычно любят всё новое. Мне он очень нравится, и я с радостью буду как можно активнее его продвигать ради вас, миледи.
— Я рада это слышать.
Думаю, наличие нового варианта, который можно предложить клиентам, тоже пойдёт Камилле на пользу.
Зацветающим взаимовыгодным отношениям — ура!
Перед уходом Камилла сняла с меня мерки и пообещала вернуться на следующей неделе с платьем, которое будет предварительно смётано: я должна была примерить его до того, как завершится окончательная прошивка.
Я тоже вышла из гостиной и направилась в одну особую комнату — ту, где висели портреты сменявших друг друга герцогов дома Юлнова и членов их семей. Стены большой комнаты украшали портреты, начиная с картин четырёхсотлетней давности. Галерея начиналась с Сергея, первого главы дома, и его семьи и заканчивалась моим братом, нынешним главой.
Я остановилась перед портретом нашего деда. Этот щёголь удобно сидел в кресле, а рядом с ним стоял серьёзный мальчик — Алексей. На вид ему было около десяти лет, и характерного монокля у него тогда ещё не было. Я позволила себе на мгновение улыбнуться, глядя на него, затем укрепилась в решимости и перевела взгляд на следующую картину, которая была неоправданно огромной!
Вы серьёзно?!
Огромное полотно занимала молодая женщина. Первой моей мыслью было, что она невероятно красива. Высокую и стройную красавицу одевали роскошные наряды, а светло-голубые волосы, уложенные в причёску, венчала изысканная тиара. И на колье, и на серьгах красовались громадные драгоценные камни. На её губах играла улыбка, но миндалевидные светло-голубые глаза оставались холодными.
Больше всего меня бесило то, что она так сильно походила на моего брата.
Это была наша бабушка в юности — императорская принцесса Александра во всём своём великолепии.
Почему этот портрет вообще здесь, прямо среди портретов глав дома, а?! В то время она ещё даже не была частью семьи!
Глупая старуха. Я беззвучно шевельнула губами, чтобы стоявшая позади Мина меня не услышала. Фыр!
Я отвернулась от портрета и посмотрела на следующий. На нём мужчина непринуждённо сидел, закинув ногу на ногу. У него была обаятельная, беззаботная улыбка, а сам он был почти слишком красив. Его светло-голубые волосы и глаза, а также сходство с Алексеем без монокля, сразу бросались в глаза. Это был наш отец, Александр.
На следующем портрете был изображён мой брат. Он стоял с мечом в руках, исполненный достоинства и изящества. Он был ещё красивее отца, но выражение его лица было более напряжённым и суровым — оно красноречиво говорило о том, какой груз ответственности нёс молодой глава обширного и богатого края, наделённый немалой властью.
В отличие от меня, похожей на нашу мать, Алексей пошёл в отца и бабушку. Впрочем, одно разительное отличие всё же имелось: глаза. У отца и бабушки они тоже были светло-голубыми, но в них не сиял тот характерный свет, что был в глазах Алексея. Его глаза почти напоминали неоновые лампы.
Надо признать, вживую я никогда не встречалась ни с отцом, ни с бабушкой, так что не могла точно сказать, не объяснялось ли всё просто недостаточным мастерством художника. Я знала лишь, что в случае Алексея характерный блеск его глаз был чудесно передан и на картине, где он стоял рядом с нашим дедом, и на его личном портрете. Возможно, художник просто оказался искуснее, но мне хотелось верить, что его глаза действительно были особенными.
— Миледи.
Меня позвал голос, принадлежавший не Мине. Я обернулась.
Передо мной стояла пожилая женщина в чёрном платье. Она была одета так же, как старшая горничная, отвечавшая за служанок в особняке, но старшей горничной не была.
— Дворецкий сказал, что вы хотели меня видеть.
— Именно. Вы ведь Нонна, камеристка моей покойной бабушки?
— Да. Меня зовут Нонна Зарес.
— Прекрасно. Я слышала, бабушка часто заказывала платья. Наверняка их не выбросили, так что не покажете ли вы мне, где они хранятся? Я хочу на них посмотреть, — сказала я.
Нонна ничего не ответила, лишь поклонилась, повернулась ко мне спиной и зашагала вперёд.
Какое воспитание! Впрочем, я примерно этого и ожидала.
Я последовала за ней. Пока мы шли, я спросила:
— А по-вашему, каким человеком была бабушка?
— Само воплощение благородства, — решительно ответила пожилая служанка. Она ни на мгновение не задумалась, словно правильным мог быть только один ответ.
— А отец? — спросила я.
На этот раз Нонна остановилась, чтобы подумать.
— Он был… замечательным человеком, — после паузы сказала она. — Очаровательным джентльменом, способным украсть сердце любой встреченной женщины. Он был не только красив, но и утончён, элегантен. С дамами он обращался с величайшей заботой и нежностью. Он не позволял скучным делам отвлекать его, предпочитая наслаждаться красотой жизни.
Иными словами, он был бабником — человеком, который, по словам Нонны, «крал сердце любой встреченной женщины». Должно быть, он не покладая рук охотился за новыми девушками направо и налево.
Ты что, решил стать живым Хикару Гэндзи — главным ловеласом эпохи Хэйан?
Лицо у него было настолько похоже на Алексеево, что я невольно подумала: ничего удивительного. Если бы Алексей со всей душой принялся ухаживать за девушками, то наверняка добился бы такого же успеха.
И всё же «наслаждаться красотой жизни», свалив всю работу на несовершеннолетнего сына, было просто ужасно. Ну и отец.
— Вот как? А что входило в число этих скучных дел? — спросила я. — Не могу не поинтересоваться.
Нонна оглянулась через плечо и уставилась на меня.
— Просмотр документов, управление деньгами. Такие вот неинтересные дела, — сказала она.
Я выдержала её взгляд.
— Понятно. Значит, отец не желал управлять деньгами герцогства, — сказала я и улыбнулась так, словно услышала самую нелепую вещь за весь день.
Взгляд Нонны ожесточился, но моя улыбка не дрогнула. Наконец она отвела глаза и продолжила идти.
Ха, я победила. Наверное, не стоило гордиться столь детской победой, но ничего не поделаешь.
Когда мы пришли на место, я чуть не плюхнулась на задницу.
Что это вообще такое?!
Я ожидала увидеть что-то вроде гардеробной, но нет! Это был целый гардеробный зал! Хотя зал обычно и так предназначен для того, чтобы в него заходить, так что фраза звучит, наверное, не слишком осмысленно, но… вы серьёзно?! Этот зал был достаточно велик, чтобы вместить небольшой праздник! Она превратила целый банкетный зал в гардеробную!
Ставни на окнах были закрыты, вероятно, чтобы платья не выцветали, поэтому в зале царил полумрак. Вид бесчисленных платьев на манекенах в темноте был прямо как в фильме ужасов. К чёрту гардеробную — она устроила здесь кладбище платьев!
Бр-р… Готова поспорить, душа старухи обитала в этом месте! Как страшно!
— Это далеко не все её платья. Большинство осталось в главном особняке герцогства. Именно так и должна вести себя настоящая дама, — с гордостью сказала Нонна. — Ваша бабушка шила новое платье не реже раза в неделю. Она никогда не надевала одно и то же дважды и даже не удостаивала второго взгляда те, что ей не нравились, не говоря уже о том, чтобы их носить. В конце концов, великолепие и гордость — лучшие качества настоящей знатной женщины.
Нонна холодно посмотрела на меня.
— Вы живёте в столице уже два месяца, но платье впервые заказали только сегодня. Это прискорбно. Неужели вы совсем не думаете о великом имени дома Юлнова? Герцогский дом должен демонстрировать свою мощь, чтобы стоящие ниже никогда не осмеливались смотреть на него свысока. Я познакомлю вас с лучшими столичными дизайнерами — с теми, кто сумел снискать расположение вашей бабушки, несмотря на её строгие требования. Надеюсь, отныне вы хотя бы будете заказывать себе новое платье раз в неделю.
Я промолчала.
— Вам также следует изменить своё поведение со слугами, миледи. Важно помнить о своём ранге. Я научу вас вести себя в любой ситуации так же, как ваша уважаемая бабушка. Я ближе всех была к вашей бабушке, поэтому только мне это под силу! Да, я сделаю из вас блистательную даму!
— Ах! Значит, великой дамой может стать любая, лишь бы заказывать бесчисленные платья?
— Это доказывает, что человек принадлежит к дому, обладающему достаточными финансовыми возможностями, — ответила Нонна. — Но в конечном счёте это мелочь. Истинная дама должна стремиться к прекрасному. Невоспитанные люди позволяют мирским вещам — вроде богатства и власти — заманить себя в ловушку, а по-настоящему достойная жизнь проходит в оттачивании собственной красоты, среди одних лишь прекрасных вещей.
— Боже мой, — я прикрыла рот рукой и разразилась своим лучшим злодейским смехом. — Какая пошлость.
— Ч-что… — Нонна уставилась на меня, разинув рот. — Что вы сказали?! Пошлость?.. Вы только что назвали это пошлостью?
— Именно это я и сказала, — ответила я. — Заказывать больше платьев, чем вам когда-либо понадобится, и пренебрегать обязанностями члена этого дома ради так называемого стремления к красоте? Это никак нельзя назвать благородным образом жизни. Так поступают только глупые бездельницы.
— К-как… Как вы смеете быть такой высокомерной?! — закричала Нонна. — Будь леди Александра всё ещё здесь, вас высекли бы за эту дерзость! Вы оскорбили императорскую принцессу!
— Как страшно. Хорошо, что её здесь нет, — сказала я.
Я нарочито рассмеялась, презрительно скривив губы, но уголки рта тут же опустились. В голову пришла ненавистная мысль. А вдруг эта ведьма когда-то секла Алексея? Если так, я бы сама её убила… даже несмотря на то, что она уже мертва.
— Теперь, когда ни бабушки, ни матери больше нет, я — хозяйка дома Юлнова, — продолжила я. — Такова воля главы этого дома. И именно мне решать, как должна вести себя госпожа Юлнова. Мне совершенно не нужно просить такую, как вы, чему-либо меня учить.
Нонна задрожала.
— Вы что, ни во что не ставите власть императорской принцессы… императорской семьи? Хотите сказать, что стоите выше леди Александры?!
— Знаю, что повторяюсь, но бабушки больше нет среди живых. Кроме того, вы, похоже, кое в чём заблуждаетесь. С того дня, как бабушка вышла замуж и вошла в этот дом, она перестала быть императорской принцессой. И кстати, кем, по-вашему, являетесь вы? Вы считаете себя выше меня — госпожи дома Юлнова? К слову, вы ведь намекнули, что я слишком мягко обращаюсь со слугами? Что следует делать с дерзкой служанкой, которая перечит госпоже? Сечь её, так?
Лицо Нонны напряглось. Она явно уже сожалела, что спровоцировала меня, но пришла в такую ярость, что на лбу вздулась вена. Неужели она собиралась на меня напасть? Я никогда ни с кем не дралась. И всё же была уверена, что не проиграю.
Давай. Нападай.
Едва я об этом подумала, Мина шагнула вперёд и встала между нами. Она ничего не сказала, лишь пристально посмотрела на Нонну. Я задумалась, не повторяет ли она то, что делала с Троицей «Правда же?»: не смотрит ли на её шею, прикидывая, какой силы хватит, чтобы задушить её насмерть.
Я удивилась, увидев, как выражение лица Нонны снова изменилось. Она побледнела и почти сразу отступила.
— Леди Александра никогда не позволила бы такой грязной твари оставаться рядом с собой! Убирайся от меня, монстр!
Прошу прощения? Я невольно впустила в себя дух знаменитого кикбоксера и чемпиона по ММА. Осторожнее, леди. Правая нога — больница, левая — кладбище!
— Сколько раз мне ещё повторять? Бабушки больше нет, а вы всего лишь служанка. Я не позволю вам указывать, кого мне держать рядом с собой. Мина добрее и способнее вас — вам её никогда не превзойти. Спасибо, что показали мне это место, но ваши услуги мне больше не нужны. Я ухожу. Идём, Мина.
Высказав всё, что хотела, я повернулась к ней спиной.
Старуха была ещё та. Чем больше я о ней узнавала, тем яснее понимала, какой же дрянью она была.
После приезда в этот особняк я была слишком занята подготовкой к поступлению в академию и почти не общалась со слугами — за исключением Мины, горничной, которую нанял для меня Алексей. Похоже, среди них всё же попадались гнилые яблоки — скорее всего, те, кто раньше служил злой ведьме.
Если уволить их всех сразу, в особняке стало бы не хватать работников, поэтому я предположила, что Алексей увольняет старых слуг и постепенно нанимает новых. Но была уверена: некоторые станут мешать этому процессу, отказываясь передавать эстафету.
— Миледи, мне её прибрать? — бесстрастно спросила Мина.
Я не знала, что ответить. Немного помедлив, я сказала:
— Нет, перед императорским визитом нельзя допустить нехватки слуг. Уверена, дворецкому будет непросто без неё, несмотря на её склонности. Когда важное событие закончится, я расскажу брату, что произошло. После этого решение будет за ним.
— Понимаю. Но, если позволите, миледи, — всё тем же бесстрастным тоном продолжила она, — я не монстр.
Я улыбнулась.
— Конечно, нет, Мина.
— Но мой дед по материнской линии был монстром.
Я снова не знала, что сказать. В глубине души, однако, это многое объясняло.
Так она всё-таки наполовину монстр, значит.
Теперь я поняла, как ей удавалось без всяких усилий носить меня на руках.
В этом мире существовали монстры, способные принимать человеческий облик, поэтому вполне логично было предположить, что некоторые люди имели от них детей. Раньше я об этом не думала, но истории любви между монстрами и людьми меня не слишком шокировали. В конце концов, Король Драконов был одним из любовных интересов в игре.
— Вот как? Я не знала. Простите, если вы уже говорили мне об этом, а я забыла, — сказала я.
— Не думаю, что раньше я когда-либо об этом упоминала, миледи. Вы потеряли сознание сразу после приезда в столицу, так что я не успела толком представиться.
— А, точно.
В то время мои воспоминания только вернулись, а в голове, словно в центрифуге, кружились две личности и два набора воспоминаний. Голова постоянно болела, а стоило мне попытаться пошевелиться, как я теряла сознание. Это был настоящий ад. Я благодарила судьбу за то, что всё продлилось всего три дня.
— Иными словами, в моих жилах течёт кровь монстра, — сказала Мина. — Как вы уже видели, некоторые люди этого не принимают. Например, дом Юлмагна никогда не нанял бы такую, как я. Вас это не беспокоит, миледи?
— Беспокоит?
Я на мгновение задумалась, но не испытывала никаких проблем ни с Миной, ни с этой частью её личности. В моём прежнем мире я прочитала множество манги и романов с нечеловеческими существами — или, точнее, с полулюдьми. В таких историях те, кто ненавидел полулюдей, обычно оказывались отвратительными людьми.
Честно говоря, наедине с совершенно незнакомым человеком, наполовину монстром, я, возможно, немного тревожилась бы, но мы с Миной были вместе уже два месяца. Она заботилась обо мне во всём, в том числе приносила еду и одевала меня. Ну и что с того, что её дед не был человеком? Подумаешь!
— Я только что вспомнила нашу первую встречу. Я проснулась и почувствовала жажду, но брата рядом не было, а сама я не могла пошевелиться. Ты помогла мне сесть и так бережно напоила водой. В твоих руках я чувствовала себя спокойно. Потом мы поговорили, и я узнала, какая ты прямолинейная. Поначалу это меня удивило! Ведь прикосновения у тебя такие нежные! — Я улыбнулась Мине. — В общем, я хочу сказать, что меня никогда не беспокоила ни одна твоя особенность, Мина.
На обычно бесстрастном лице Мины появилась лёгкая улыбка.
— Я тоже помню тот день, — сказала она. — После того как я помогла вам напиться, вы меня поблагодарили. Хотя я была всего лишь служанкой, вы поблагодарили меня за такую простую вещь. Я тоже удивилась.
— Разве это не естественно? — спросила я, недоумённо склонив голову набок. Внезапно я кое-что поняла. — Мина, а ты случайно не моя телохранительница?
— Я, — тут же подтвердила Мина.
— Ты сильная?
— Я, — так же быстро ответила она.
Вот это был сюрприз! Выходило, что Мина была не кем-нибудь, а… боевой горничной!!!
Она умела драться, умела убираться, а её красота была такой безупречной, что платье горничной сидело на ней как влитое! Да как вообще существовал такой человек?! Вот это да: я встретила невероятно совершенную форму жизни!
Погодите! Нужно было проверить одну важную вещь!
— Мина! Тебе достаточно платят?!
— Прошу прощения?
— Ты и моя горничная, и телохранительница, а работаешь каждый день от заката до рассвета! Тебе должны соответствующе платить за обе должности!
Платить людям столько, сколько они стоят! В этом доме никакого неоплачиваемого труда!
— Мне платят более чем достаточно, миледи. Дом Юлнова отнюдь не скуп. Его светлость знает, когда нужно тратить деньги.
— Вот как? Тогда прекрасно, — с облегчённой улыбкой сказала я.
Впервые с нашей встречи Мина лучезарно мне улыбнулась.
— Вы такая странная, миледи.
— Давно ты мне этого не говорила.
— Если я вас не беспокою, позвольте мне заботиться о вас всегда, миледи.
— Я буду рада.
Приятная беседа с Миной постепенно смыла раздражение, которое я чувствовала рядом с Нонной.
К сожалению, где-то там, за пределами моего поля зрения, Нонна уже готовилась к самоуничтожению.
Алексей вместе с дворецким готовился в своём кабинете к императорскому визиту, когда в комнату ворвалась взбешённая Нонна. Она тут же заговорила — и всё не переставала твердить, какая Екатерина невыносима.
Алексей выслушал камеристку своей покойной бабушки, и в его неоновых голубых глазах засиял холодный свет. Он позволил ей говорить, не произнося ни слова. Когда она наконец замолчала, то тяжело дышала.
И тогда Алексей обрушил на неё свой гнев.
— Екатерина спросила, кем вы себя считаете, если ведёте себя так, будто стоите выше госпожи дома Юлнова. Я отвечу на этот вопрос за вас, — сказал Алексей. — Вы жалкое насекомое. Вы так долго жили рядом с тигром и грелись в лучах его славы, что каким-то образом убедили себя, будто и сами тигр. Но вы всего лишь ничтожный червь.
Нонна была ошеломлена жестокостью его слов.
Алексей не дал ей времени прийти в себя и продолжил:
— Вы думали, что, явившись сюда жаловаться, я позволю вам обращаться с ней как угодно? После смерти бабушки вы решили прицепиться к ней, словно паразит, которым являетесь? Вы действительно верили, что я это позволю? Раз вы были близки с бабушкой, то должны знать: я часто предупреждал её против расточительности, а она каждый раз впадала в ярость и поносила меня.
— В-ваша светлость… — лицо Нонны становилось всё бледнее.
— Что она мне только не говорила? Оскорблений было столько, что трудно вспомнить. Бессердечный, невоспитанный, непочтительный сын, позор, не понимающий, что значит быть знатным… А, точно, и каждый раз в конце она говорила мне, чтобы я исчез с её глаз. Не знаю, почему вы решили, будто я хочу, чтобы моя милая сестра стала похожей на неё. Какая нелепость.
Алексей повернулся к дворецкому.
— Грэм, прошу прощения, что поручаю это вам в такое время.
— Никаких проблем, ваша светлость. Мы собрали достаточно доказательств.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...