# Интерлюдия 1: Посиделки, чтобы утешить мужчину с разбитым сердцем
— Необычно видеть, как ты пьёшь только затем, чтобы напиться до беспамятства. — Надия криво улыбнулась, наслаждаясь лёгким покалыванием пузырьков и кисло-сладким ароматом крепкого сидра, разливавшимся во рту.
Клеменс небрежно развалился напротив неё за столом. — Оставь меня в покое. Честно говоря, мне сейчас очень нелегко.
Даже в пьяном угаре он ответил совершенно искренне. Что ни говори, это было очень в его духе. Выпить Клеменс любил, но совершенно точно не относился к тем, кто позволял алкоголю взять над собой верх. Он всегда смаковал вкус и аромат напитка, не торопясь... таким уж человеком был. И если, вопреки своему обыкновению, сейчас он довёл себя до такого состояния, значит, ему и правда приходилось тяжело — именно так, как он сказал.
— Но всё равно, вот уж неожиданность. Я думала, он отлёживается у себя.
Когда Алек появился в Гильдии, на его плечах была знакомая шаль — одна из любимых шалей Сиори. А когда Алек уходил, от его каштановых волос едва заметно пахло шампунем, которым она обычно пользовалась. Даже без единого слова было понятно, где он был.
— Никогда бы не подумала, что Сиори ухаживала за ним у себя дома.
Клеменс медленно выпрямился и одним глотком допил остатки янтарной жидкости в стакане.
Надия смутно догадывалась, что Клеменс питает к Сиори сильные чувства. Но он всегда держался с ней по-джентльменски и оставался на шаг позади, поэтому о его чувствах, скорее всего, знали лишь самые близкие. Со стороны его тихая любовь — бережная забота и стремление оберегать её, оставаясь позади, — могла показаться любовью старшего брата или отца. Именно поэтому Сиори этого и не понимала. А может быть, и сам Клеменс не понимал, насколько глубоки его чувства к ней.
Клеменс налил себе ещё и осушил стакан до дна. Потом снова развалился, вытянув руки поперёк стола. Волнистые серебристые волосы шелком рассыпались по столешнице. Они уже не блестели так ярко, как при первой встрече с Надией, и серебро стало тусклее. Красивые, притягательные черты, выдававшие в нём мягкого по натуре человека и пленившие столько женщин, теперь носили печать прожитых лет и обрели строгую элегантность, подобающую его возрасту. И пока в его утончённом лице сохранялось это тонкое равновесие между обаянием и суровостью, он, вероятно, до конца дней продолжал бы покорять женские сердца.
И всё же сердце той единственной женщины, к которой лежало его сердце, похоже, так и не дрогнуло.
— Когда я впервые понял, что Сиори начала открываться Алеку... Если говорить начистоту, меня это задело. Женщина, которой я всё это время дорожил, так легко открылась мужчине, которого едва знала.
Зак нахмурился и без особого энтузиазма подбодрил Клеменса: — Тогда тебе надо было действовать настойчивее. Глядишь, она бы взяла тебя за руку.
Плечи Клеменса едва заметно задрожали. Похоже, он смеялся. — Я хотел её защитить. Думал, если она будет жить спокойно, мне достаточно просто присматривать за ней со стороны, но...
Он говорил обрывисто, с паузами — возможно, его клонило в сон из-за выпитого. Клеменс вяло поднял руку, взъерошил серебристые волосы и сжал их у самых корней.
— ...когда я почувствовал её запах на Алеке, то не выдержал. Мысль о том, что они настолько близки, что она позволила ему зайти так далеко... это...
Надия на миг замолчала. — Что?
— А?
До этого Надия смотрела на Клеменса, но теперь перевела взгляд на Зака. Тот снова нахмурился. Что такое...? Похоже, какая-то деталь в сказанном не давала ему покоя.
— Эй, Клеменс. Ты... — Зак потряс его за плечо, но ответа не последовало. Слышалось лишь тяжеловатое дыхание, словно Клеменс спал неспокойно. — Этот тип... Он всё не так понял.
— Похоже на то. Думаю, она просто позволила ему воспользоваться ванной.
В конце концов, это же Сиори. Наверняка она просто проявила заботу, чтобы, вернувшись домой, Алек не столкнулся с лишними неудобствами, но Клеменс понял всё иначе. Скорее всего, он вообразил, будто Алек пропитался запахом Сиори при совсем других обстоятельствах.
— Честное слово.
Одного недоразумения хватило, чтобы так выбить его из колеи. Настолько сильно он её любил. Надия криво улыбнулась, глядя на спящего друга.
— Определённо правильно сделали, что решили выпить дома. Он и правда заснул, как мы и думали.
— Да.
Все трое давно и хорошо знали друг друга, да и комната Зака была Надии хорошо знакома, поэтому она без всякого стеснения прошла через неё, взяла с кровати одеяло и бережно укрыла Клеменсу плечи.
— Но тебя это правда устраивает?
— А? Что именно? — Зак жевал кусочек голубого сыра, который они взяли к выпивке, и дал понять, что ждёт продолжения.
— Твою драгоценную младшую сестрёнку вот-вот уведёт мужчина.
— Всё нормально. — В улыбке Зака была горечь, но вместе с тем она почему-то казалась светлой. — Мужчина, которого я считаю дорогим младшим братом, будет вместе с женщиной, которую считаю дорогой младшей сестрой. Для меня нет ничего радостнее.

Комментарии

Загрузка...