Впервые за все это время Гу Цинхань находилась на столь близком расстоянии от Цзян Бэйфэна.
Настолько близком, что она могла разглядеть текстуру тех нескольких бледных шрамов на его лице.
Сама того не ведая, когда Цзян Бэйфэн вот так стоял перед ней, Гу Цинхань почувствовала, как ее сердцебиение невольно ускорилось.
Это ощущение вызывало в ней смесь гнева и стыда.
Гу Цинхань не стала обнажать меч.
Она лишь всматривалась в Цзян Бэйфэна, и в ее миндалевидных глазах бурлило столько эмоций, что они вот-вот готовы были выплеснуться через край.
Долгое время она не решалась заговорить, и голос ее прозвучал хрипло:
─ Когда?
Цзян Бэйфэн слегка опешил: ─ Мм?
─ Зарождающаяся душа, ─ сквозь зубы процедила Гу Цинхань, выговаривая каждое слово. ─ Когда ты совершил прорыв?
Цзян Бэйфэн смолк. Он заглянул в глаза Гу Цинхань, где помимо гнева и требований ответа таилось нечто сродни отчаянному упорству.
И все же он отвел взгляд и ровным голосом ответил: ─ Только что, совсем недавно.
На самом деле Гу Цинхань собиралась спросить о другом.
Плотно сжав губы, она продолжала смотреть на Цзян Бэйфэна так, словно хотела выжечь это лицо у себя в памяти.
От ее пристального взгляда у Цзян Бэйфэна запылали щеки; он инстинктивно попытался отвести глаза, но все же заставил себя встретиться с ней взглядом.
─ Обнажи меч, ─ отвернувшись, повторил он. ─ Давай потренируемся.
Гу Цинхань по-прежнему не шевелилась.
Время словно застыло. Солнечные лучи падали на них обоих, вытягивая на зеленой траве две длинные тени, которые почти сливались воедино – точь-в-точь как в те дни, когда они сражались плечом к плечу.
Наконец Гу Цинхань не выдержала.
Ее губы задрожали, а голос стал тихим, словно готовая рассыпаться в прах ледяная крошка:
─ Она... кто такая?
Цзян Бэйфэн снова перевел на нее взгляд.
На сей раз в душе у него забрезжило понимание.
Он не знал, что именно довелось увидеть Гу Цинхань: то ли как он в тот день нес на руках Юэ Ли, возвращаясь в секту?
То ли до нее дошли чьи-то слухи?
Однако чутье подсказывало: она спрашивала о Юэ Ли.
Увиливать он не стал.
─ Новая знакомая, ─ произнес Цзян Бэйфэн.
В ту самую секунду, как эти слова слетели с его губ, краски стали увядать на лице Гу Цинхань.
Характер Гу Цинхань можно было назвать холодным, но в куда большей степени ей была присуща гордость. С малых лет она слыла избалованной небесами любимицей, личной ученицей даосса Линцзюэ и первой старшей ученицей пика Тяньшу.
Ей оставался всего один шаг до стадии Зарождающейся души, и с таким уровнем культивации в ее годы она занимала лидирующие позиции во всей секте Цинюнь.
Она гордилась собой, и на то имелись все основания.
Но почему же Цзян Бэйфэн раз за разом стирал ее гордость в порошок?
У озера Нефритового источника она вообразила, что повстречала таинственного старшего, а оказался он.
Она думала, что он лишь по счастливой случайности прорвался на стадию Золотой пилюли, а он уже шагнул в Зарождающуюся душу.
Она собственными глазами видела, как он возвратился в секту с женщиной на руках, и жаждала услышать объяснений.
И вот теперь он заявляет: «Новая знакомая».
Гу Цинхань не дура.
Она не отличалась той наивностью, что была свойственна Юэ Ли.
То, как эта беловолосая дева смотрела на Цзян Бэйфэна, то неподдельное защитное движение, с которым он прижал ее к себе, те почти интимные прикосновения...
Новая?
Просто подруга?
Кого он пытается обмануть?
─ Лжец.
Слово исторглось из глубины сжатых челюстей Гу Цинхань, источая пробирающий до костей холод.
Она резко выдернула из ножен висевший на поясе меч, и в мгновение ока, когда клинок покинул ножны, температура вокруг стремительно упала. Потоки духовной энергии безудержным потоком хлынули в лезвие, где один за другим образовывались и расползались по стали морозные узоры, отражая холодное дневное солнце.
Ее глаза покраснели; направив острие на Цзян Бэйфэна, она яростно бросила:
─ Ты только и делаешь, что лжешь мне!‐‐
Цзян Бэйфэн молчал. Он просто стоял перед ней, наблюдая, как слегка дрожит рука Гу Цинхань, сжимающая эфес.
─ Это ты помогал мне постигать искусство владения мечом у озера Нефритового источника! ‐‐ Гу Цинхань шагнула вперед, и иней на лезвии меча то трескался, то затягивался вновь.
─ Это ты скрыл от меня, что давно уже совершил прорыв к Золотой пилюле!
Она сделала еще один шаг, и острие почти коснулось лица Цзян Бэйфэна.
Наконец слезы брызнули из глаз Гу Цинхань. Она даже не пыталась их вытереть, позволяя им свободно катиться по щекам и падать на зеленую траву.
─ И ты называешь ее просто новой знакомой... ‐‐ Ее голос дрожал, и каждое слово резало горло, словно бритва. ─ Цзян Бэйфэн... сколько еще ты намерен меня обманывать?!
Последнюю фразу она фактически прокричала.
─ Я что, по-твоему, игрушка для насмешек?!‐‐
Стоило этим звукам затихнуть, как окружающий воздух словно окаменел.
Младшие ученики, до этого продолжавшие упражняться с мечами, разом замерли, и их взгляды в едином порыве устремились сюда.
Кто-то изумленно ахнул, кто-то встревожился, а кто-то принялся шушукаться.
Связь между первенствующей ученицей пика Тяньшу и этой недоступной ледяной вершиной уже давно не была секретом.
Глядя на стоявшую на грани нервного срыва Гу Цинхань, Цзян Бэйфэн ощущал тяжесть вины на сердце.
Она была права. Он действительно обманывал ее неоднократно.
История с Бессмертным маленькой собачки, преждевременный прорыв к Золотой пилюле. Он не планировал ее обманывать, просто в ту пору его занимала лишь одна мысль – скрытничать, избегать любого внимания и жить тихо и размеренно.
Только вот перед лицом слез Гу Цинхань все эти доводы выглядели жалко и неубедительно.
Что же касается Юэ Ли... она и впрямь была недавней знакомой.
Но Гу Цинхань не заблуждалась: отношения между ним и Юэ Ли уж точно не ограничивались рамками «дружбы».
Тот побег на грани жизни и смерти, совместное укрытие в пещере, ее испуганный окрик «Не умирай» и безрассудная попытка помешать стереть его воспоминания...
При этих мыслях Цзян Бэйфэн не шевельнулся, позволяя острию меча Гу Цинхань упираться ему в лицо. Ледяная сталь касалась кожи, стужа проникала вглубь, но он даже не моргнул.
Он бы и рад объясниться, однако нынешняя обстановка явно к тому не располагала.
Сотни глаз глазели вокруг; вздумай он сейчас заявить: «Она моя соратница по Отделу теней» или «Мы только что вместе выполнили смертельно опасное задание», – это лишь сильнее запутало бы клубок, а оправданий потребовалось бы еще больше.
─ Прости, ─ тихо произнес Цзян Бэйфэн так невнятно, что расслышать могли только они двое. ─ Кое-какие вещи... я объясню тебе через пару дней.
Гу Цинхань смотрела на него долгим взглядом.
В ее затуманенных слезами глазах гнев постепенно уступал место горькому, почти насмешливому отчаянию.
─ Могу ли я еще верить тебе? – спросила она голосом, легким, словно вздох.
И затем, не дожидаясь ответа Цзян Бэйфэна, Гу Цинхань резким движением загнала меч в ножны.
В тот же миг покрывавший лезвие иней с громким треском разлетелся на мириады крошечных кристаллов, которые сверкнули на солнце разноцветными искрами.
Она легко смахнула слезы с уголков глаз, крутанулась на месте, взмыла на мече и, не оборачиваясь, стремительно умчалась прочь с поляны.
Белый силуэт прочертил в небе дугу и вскоре растворился среди многоярусных чертогов пика Тяньшу.
Окружающие ученики все еще перешептывались, бросая косые взгляды на Цзян Бэйфэна.
Продолжать занятие в такой обстановке, разумеется, не представлялось возможным.
Глубоко вздохнув, Цзян Бэйфэн принудил себя успокоиться.
─ Урок окончен, ─ вымолвил он ровным, привычным для лекций тоном. ─ На сегодня практика завершена, возвращайтесь и как следует переосмытрите пройденное.
Ученики переглянулись, но никто не посмел расспрашивать дальше, и они поспешили разойтись, почтительно кланяясь.
Дождавшись, пока все разойдутся, Цзян Бэйфэн тяжело выдохнул. Он поднял взгляд туда, где скрылась Гу Цинхань, чувствуя, как на душе скребут кошки.
«Прости», – еще раз мысленно повторил он.
Но он прекрасно понимал: для Гу Цинхань этих трех слов было катастрофически мало.
Постояв на месте еще немного, Цзян Бэйфэн взлетел на мече, но направился не к своему дворику на пике Тяньшу, а взял курс в сторону Соснового хребта.
У него накопилось несколько вопросов, которые он хотел задать даоссу Циншую.
Вершина пика Тяньшу.
Здесь располагалась обитель даосса Линцзюэ – самая высокая точка пика Тяньшу, где круглый год клубились облака и туманы, а духовная энергия сгущалась донельзя.
Гу Цинхань толкнула дверь.
Ее наставник даос Линцзюэ сидел, скрестив ноги, на краю обрыва спиной к ней, лицом к бескрайнему морю облаков. На нем был надет скромный серо-зеленый даосский халат, длинные волосы подобраны деревянной шпилькой, а сама осанка источала отрешенность от мирской суеты.
Услышав шаги, даос Линцзюэ не обернулся.
─ Цинхань, ─ позвал он мягким, исполненным спокойствия голосом. ─ Закончила упражнения с мечом?
Гу Цинхань не ответила. Шагнув вперед, она остановилась в трех шагах позади наставника, выпрямившись во весь рост, словно готовый сорваться с места клинок.
Заметив неладное, даос Линцзюэ медленно открыл глаза и развернулся.
Узрев лицо любимой ученицы, он слегка нахмурился.
Черты лица Гу Цинхань оставались безупречными, словно на картине, но ее миндалевидные глаза, обычно источавшие острый блеск, сейчас покраснели и припухли.
Лицо ее хранило ледяное безмолвие, но высохшие дорожки слез на щеках выдавали ее с головой.
─ Ты чего это... ‐‐ Даос Линцзюэ поднялся на ноги, слегка сведя брови.
Гу Цинхань закусила губу. Ничего не сказав ни о Цзян Бэйфэне, ни о тех надрывающих душу вопросах и слезах, она лишь вперила взгляд в наставника, и в ее глазах читалась почти фанатичная серьезность.
─ Наставник, ─ произнесла она пугающе ровным тоном. ─ Скажите, что мне нужно сделать, чтобы совершить прорыв к Зарождающейся душе?
Даос Линцзюэ вгляделся в нее, и его взор словно пронзил ее плоть, достигнув мятущейся в муках души.
Он не стал расспрашивать, к чему такая спешь и что стряслось. Выждав паузу, он неторопливо молвил:
─ Путь Зарождающейся души кроется не во внешних силах, а в первозданном сердце.
─ Ты уже достигла пика Золотой пилюли, накопила достаточно духовной энергии, а постижения в искусстве меча давно превзошли ровесников. Задержка с прорывом происходит лишь потому, что твое сердце... еще не готово.
Пальцы Гу Цинхань в рукавах судорожно сжались в кулаки.
─ Прошу наставника наставить меня, ─ произнесла она.
Даос Линцзюэ шагнул к краю обрыва, устремив взор на бушующее вдали облачное море. Горный ветер трепал его одежды, заставляя их шумно хлопать.
─ Так называемая Зарождающаяся душа – это средоточие всей твоей жизненной силы, озарений и воли в единую точку, где в даньтяне зарождается «второе я», ─ размеренно пояснял он. ─ Это «я» обязано быть чистым, непоколебимым и точно знать, кто ты есть, что намерена совершить и ради чего живешь.
Он повернулся и посмотрел на Гу Цинхань:
─ Цинхань, ради чего обнажается твой меч?
Гу Цинхань замерла.
Ради чего?
Она тренировалась с детства, потому что была первенствующей ученицей пика Тяньшу, потому что наставник возлагал на нее большие надежды, потому что ей надлежало защищать секту и становиться сильнее... Но теперь все эти ответы казались ей донельзя пустыми.
Даос Линцзюэ разглядел ее растерянность.
─ Если ты берешься за меч, но не ведаешь, зачем его обнажаешь... ‐‐ Он сделал паузу, и голос его стал еще тише: ─ Тогда эту преграду тебе не преодолеть во веки веков.
Дыхание Гу Цинхань на миг пресеклось.
─ Возвращайся, ─ махнул рукой даос Линцзюэ. ─ Поразмысли хорошенько, в чем заключается суть твоего меча. Когда поймешь, врата Зарождающейся души распахнутся пред тобой сами собой.
Постояв неподвижно некоторое время, Гу Цинхань отвесила глубокий поклон:
─ Благодарю наставника за наставление.
Повернувшись, она зашагала прочь; спина ее по-прежнему оставалась прямой, но шаги казались тяжелыми.
Дверь каменной хижины тихо затворилась.
Даос Линцзюэ снова опустился на землю, скрестив ноги, но в медитацию погружаться не спешил. Он бросил взгляд в ту сторону, куда удалилась Гу Цинхань, и тихо вздохнул.
─ Неразумное дитя...‐‐
Настройки чтения
Размер
18
Шрифт
Выравнивание
Тема
Интервал
1.7
Ширина
Оригинал текста
Отметки прогресса
Затаившись в секте, феи, перестаньте додумывать за меня! — Главы
Список глав загрузится при открытии.
Комментарии
Войдите, чтобы оставить комментарий.