Тяжелая дверь из красного дерева затворилась за спиной, отрезая слабый аромат сандалового дерева, царивший в кабинете.
Линь Ци стоял в галерее Резиденции генералиссимуса, судорожно выдыхая спертый воздух. Февральский Янчэн дышал сырой духотой, а рубашка на его спине уже промокла от холодного пота.
Только что разыгранный отказ был безумно опасен.
За место директора академии Хуампу люди готовы были глотки перегрызть. Когда сам господин так легко предложил его, это было величайшей милостью, но малейшая неосторожность или промедление – и тебя тут же обвинили бы в заносчивости и неблагодарности.
К счастью, он вовремя вытащил оправдание насчет «сухих рассуждений на бумаге», заодно ловко спихнув Чан Кайши и тонко указав на смертельную уязвимость Сюй Чунчжи, чьи манеры старого милитариста давно всем мозолили глаза.
После этой комбинации ударов он не просто вышел сухим из воды, но и укрепил в глазах господина образ безупречного ученого мужа с высокими моральными устоями.
Политика – штука такая: стоит вляпаться, и уже не выберешься. Ему предстояло заложить фундамент самостоятельной тяжелой промышленности, и он никоим образом не собирался позволять впрягать себя в колесницу какой-либо группировки в качестве мишени.
Успокоив дыхание, Линь Ци поправил воротник халата и зашагал к выходу из резиденции. На армейском заводе печь со спецсталью ждала углеродирования, и тратить время на чиновничьи интриги он не собирался.
Стоило ему завернуть за угол, обвитый густым плющом, как он нос к носу столкнулся с двумя дамами.
Госпожа, а следом за ней – третья барышня.
Линь Ци остановился, мысленно выругавшись.
На третьей барышне сегодня было безупречно сшитое лунно-белое заграничное платье, подол которого доставал до щиколоток. На ее ножках красовались изящные кожаные туфельки на каблуках, волосы были завиты модной волной, а в руке она держала изящный шелковый веер сучжоуской работы.
Их взгляды встретились. Глаза третьей барышни ярко вспыхнули, и на дне этого омута сквозило ничем не прикрытое хищное желание.
Она не стала отступать в сторону, как подобало благовоспитанным девицам из хороших семей, а вместо этого шагнула вперед, нагло преграждая Линь Ци дорогу.
─ Моё почтение, госпожа, моё почтение, третья барышня, ─ сдержанно поклонился Линь Ци, соблюдая все приличия и источая отчужденность, способную отпугнуть за версту.
Третья барышня с улыбкой, в которой таился скрытый подтекст, окинула его взглядом, слегка покачивая веером у груди.
─ С чего это доктор Линь так спешит? – ее звонкий голос звенел капризными нотками и упреком. – Что ни день в Гуанчжоу, так вы бегаете от меня, будто от воришки. Неужели я вам так докучаю?
Слова звучали донельзя прямолинейно – окажись на его месте другой, у него бы от одного этого голоса кости расплавились.
Линь Ци сохранил каменное выражение лица, прекрасно сознавая, насколько привязчива эта женщина, и тут же пустил в ход официальный щит.
─ Третья барышня заблуждается. Арсенал лежит в руинах, сотни ртов требуют еды, я дни и ночи напролет торчу у станков и реакторных башен, пропахший машинным маслом и азотной кислотой. Право же, я не смею оскорблять ваше общество своим видом. Только что доложил госпожи о положении дел, а на заводе снова срочные дела, никак нельзя задержаться.
Объяснение вышло безупречным, без сучка и задоринки – комар носу не подточит.
Сказав это, Линь Ци снова поклонился и, не давая собеседнице возможности продолжить этот фарс, обошел ее стороной и зашагал размашистым шагом, не оглядываясь.
Третья барышня замерла на месте, провожая глазами прямую и твердую фигуру Линь Ци, пока та не скрылась в самом конце галереи.
Ни малейшего гнева – уголки ее губ изогнулись в глубокой улыбке, а блеск в глазах лишь разгорелся ярче.
Чем непокорнее был мужчина, тем сильнее разгоралось в ее груди безумное желание подчинить его себе целиком и полностью.
Все эти сынки милитаровых кланов и наследнички финансовых тузов с Шанхайской улицы, вившиеся вокруг нее павлинами, в сравнении с этим человеком не стоили и того, чтобы чистить ему обувь.
Госпожа стояла рядом, наблюдая за этой сценкой, и прикрыла рот шелковым платком, тихонько рассмеявшись, чтобы разрушить повисшую тишину.
─ Третья сестрица, да у тебя отродясь душу не уводили! Неужто и вправду положила глаз на этого доктора Линя?
Это была шутка.
Третья барышня повернулась, сложила веер и кивнула с абсолютной, нешуточной серьезностью.
─ Вторая сестрица, он мне действительно нравится, ─ ее голос звучал твердо, без тени сомнения. – Мужчин столь одаренных, умных и глубоких днем с огнем не сыщешь. Я свой выбор сделала.
Госпожа сперва опешила, а затем на ее лице отразилась целая гамма чувств – от глубокой задумчивости до радостного удивления.
Как старшая сестра, вырастившая эту девчонку, она прекрасно знала, сколь высоки запросы младшей. Мужчины, способные привлечь ее внимание, исчислялись единицами на всю страну.
Но что еще важнее – госпожа обладала тончайшим политическим чуньем.
Кем сейчас являлся Линь Ци? Человеком, подарившим пятнадцать тысяч серебряных долларов безвозмездно, полновластным хозяином арсенала Шицзин.
Даже сам господин прислушивался к каждому его слову, а министр иностранных дел лично явился объявить его родственником и племянником по клану.
Эта сила с ужасающей скоростью пускала корни на Юге.
Если третья сестрица действительно сойдется с доктором Линем, это будет означать, что столь колоссальная сила, способная перевернуть судьбу всей Китайской Республики, навсегда и намертво привязана к колеснице семьи Сун и самого господина.
Это была не просто заурядная партия. Это был идеальный политический брак. С таким оплотом, как Линь Ци – богачом и оружейным магнатом, – положение господина в качестве лидера станет незыблемым.
─ Раз он тебе по душе, это дело я беру на себя, ─ госпожа взяла сестру за руку и легко похлопала по ней, сияя от радости. – Подвернутся удобные – я сама заведу с господином разговор об этом.
Третья барышня улыбнулась.
Что же до невесты из Сан-Франциско, о которой Линь Ци упоминал на пассажирском пароходе, в ее глазах та даже не заслуживала звания помехи. Стоит как следует занести мотыгу – и любая стена рухнет.
Ближе к вечеру.
Задний сад Резиденции генералиссимуса.
Вечерний прохладный ветерок приносил с собой сырость вод реки Чжуцзян.
Господин, закончив разгребать дневные бумаги, прогуливался с госпожой по каменным дорожкам сада, разминая ноги.
Его брови слегка сходились на переносице – все его мысли крутились вокруг дневного разговора в кабинете.
Линь Ци изо всех сил продвигал Чан Кайши, а Линь Цзычао выступал его поручителем. Это заставило весы, склонявшиеся доселе в сторону Сюй Чунчжи, качнуться в противоположную сторону.
У Сюй Чунчжи была выучка и старый авторитет, в его руках находились войска.
Но Линь Ци был прав: старые привычки милитаристов слишком сильны. Доверь ему новосформированную армию, и эта школа быстро превратится в рассадник старых чиновников.
У Чан Кайши не было корней в Резиденции генералиссимуса – ему оставалось лишь цепляться за него, за самого господина. И это было его главным преимуществом.
Пока он взвешивал все за и против, госпожа крайне непринужденно перевела разговор на Линь Ци.
─ Этот малый, Лин Туочжи, дела делает хватко. Едва приняв арсенал, за считанные дни наладил выпуск пуль, которые не взрываются в стволе, ─ с улыбкой похвалила она. – В такие годы – и такая выдержка с хваткой. Воистину редкий муж.
Господин кивнул, полностью разделяя ее мнение.
─ И то верно. Будущее южного фундамента неизбежно будет связано с этим человеком.
Госпожа остановилась и поправила воротник на одежде господина.
─ Господин, Лин Туочжи молод, талантлив, да к тому же долго скитался на чужбине. Теперь, когда он решил пустить корни и строить заводы в Гуанчжоу, как же ему обойтись без человека, который станет заботиться о нем в холод и зной?
Она понизила голос, заговорив мягко:
─ Третья сестрица в последние дни только о нем и говорит. Вижу я, ее сердце целиком и полностью принадлежит этому человеку.
Выслушав это, господин сперва опешил.
А затем в сумерках раскатился его громкий, раскованный смех.
─ Хорошо! Прекрасно! Воистину достойная пара.
Для самого господина Линь Ци был хорош всем, за исключением одного – излишней независимости, непросчитываемого прошлого и безупречной осторожности в делах.
Стань он его шурином, зятем семьи Сун –
Тогда Линь Ци превратился бы в абсолютно своего человека.
Арсенал в его руках, колоссальные средства, клановые связи – все это стало бы безусловной личной вотчиной Резиденции генералиссимуса.
─ Я нахожу это дело превосходным, ─ господин зашагал вперед с легким сердцем. – Туочжи – редкий государственный муж, а у третьей сестрицы глаз алмаз. Как только дела на заводе войдут в колею, я сам поговорю с ним об этом браке.
Ночной ветер колыхал тени деревьев.
Мысли господина мгновенно прояснились.
Раз Линь Ци – будущий муж его сестрицы, значит, он свой до мозга костей.
А раз уж свой человек так настойчиво рекомендует Чан Кайши, с точностью до мелочей разобрав пороки старой армии, да вдобавок за него поручился Линь Сэнь –
По сравнению с погрязшим в привычках старого милитаризма Сюй Чунчжи, Чан Кайши, не имевший никаких корней в Гуанчжоу и вынужденный держаться за него мертвой хваткой, действительно был идеальным кандидатом на пост директора.
Чаша весов власти в голове господина в эту ночную пору окончательно качнулась в сторону Чан Кайши.
На следующий день, до полудня.
Резиденция генералиссимуса официально издала указ о назначении.
Чан Кайши был назначен председателем подготовительного комитета Военной академии Хуампу.
Эта новость потрясла военные и политические круги Гуанчжоу.
Сюй Чунчжи, пользовавшийся до того момента наибольшей поддержкой, пришел в ярость и разбил чашку в своем штабе. Однако ослушаться приказа господина он не смел, оставалось лишь глотать обиду.
Когда Чан Кайши принял грамоту о назначении, его руки дрожали.
Он ждал этого дня слишком долго.
Он прекрасно понимал: это не просто доверие господина, это та самая гигантская, сдвигающая горы сила Линь Ци, которая силой вытолкала его наверх.
Не будь поручительства Линь Цзычао, не ударь Линь Ци кулаком по столу перед самим господином – этот мандат никогда бы не достался ему.
Тотчас же, не успев даже сменить военный мундир, Чан Кайши помчался прямиком на арсенал Шицзин.
…
Арсенал Шицзин.
В цехе грубой обработки ревели станки.
Линь Ци в испачканном маслом комбинезоне и брезентовых перчатках стоял у только что отремонтированного немецкого токарного станка, наблюдая за обработкой основания миномета.
По лицу градом катился пот.
В последние дни он ел и спал прямо в цехе. Производство кустарной серной кислоты стабилизировалось, очистка нитроцеллюлозы продвинулась вперед семимильными шагами, а впереди маячили важнейшие этапы – грануляция и сушка.
Стоит наладить серийный выпуск этого бездымного пороха, и у новой армии появятся настоящие зубы.
Дверь цеха распахнулась.
Чан Кайши быстрыми шагами вошел внутрь, не обращая внимания на металлическую стружку под ногами и едкий запах машинного масла, и направился прямиком к Линь Ци.
Выпрямившись, он отдал безупречно четкое воинское приветствие.
─ Брат Точжи! – голос Чан Кайши звучал зычно, в нем пробивались едва сдерживаемый восторг и благодарность. – Указ пришел, Кайши выпала честь стать председателем комитета академии. Огромной милости словами не выразить. С сегодняшнего дня жизнь Кайши принадлежит Точжи!
Линь Ци стянул перчатку и вытер пот со лба.
Все шло по его расчетам, сценарий развивался строго по намеченному им пути.
Имея Чан Кайши в качестве громоотвода на переднем крае для тренировки новой армии, он мог спокойно прятаться за его спиной и уверенно качать дерево тяжелой индустрии.
─ Брат Кайши слишком вежлив. Всего лишь заслуженная награда, ─ Линь Ци похлопал по железному каркасу станка. – Раз академия будет создана, сколько людей планируете набрать в первый набор и каков дефицит оружия?
При переходе к делу Чан Кайши мгновенно стряхнул с себя эйфорию и погрузился в работу.
─ Предварительно планируем набрать от трех до пятисот человек, но дефицит вооружения колоссален. Винтовки Ханьян, переданные из Гуандунской армии, сильно изношены, нарезов на стволах почти не осталось, а с боеприпасами и вовсе беда, – Чан Кайши посмотрел на Линь Ци. – Вся надежда на продукцию арсенала.
─ Винтовки Ханьян пока сойдут для тренировок, а когда из Германии прибудут заказанные мной станки для нарезки, я вооружу академию новыми маузеровскими копиями, ─ голос Линь Ци звучал уверенно. – Что до боеприпасов, то к началу занятий я выделю академии сто тысяч патронов вторичной сборки, гарантируя, что процент взрывающихся в стволе не превысит пяти промилле.
Чан Кайши шумно втянул воздух. Сто тысяч патронов! Эта цифра в сегодняшнем Гуанчжоу казалась астрономической.
С такими патронами уровень боевой подготовки курсантов совершит качественный скачок, и они перестанут быть бутафорскими манекенами, идущими в атаку с незаряженными стволами.
Едва они закончили разговор,
как снаружи донесся автомобильный гудок.
Машина Ляо Чжункая остановилась у ворот цеха.
Господин Ляо в сером френче, с портфелем подмышкой, быстрой походкой вошел внутрь.
Чан Кайши поспешно отдал честь и поприветствовал старшего.
Ляо Чжункай с улыбкой кивнул, переведя взгляд на Линь Ци.
─ Точжи, господин крайне доволен успехами завода. Ты славно потрудился за эти дни, ─ его голос звучал тепло, источая заботу старшего.
─ Долг службы. Господин Ляо пожаловал лично – неужто у господина есть новые указания? – спросил Линь Ци.
Ляо Чжункай отмахнулся, шагнув ближе и понизив голос:
─ О делах государевых позже. Сегодня я пришел передать весточку от господина.
Сердце Линь Ци слегка кольнуло.
─ Точжи, господин знает, что ты днюешь и ночуешь на заводе, вкладывая все силы в дело. Он особо распорядился устроить сегодня вечером семейный ужин в Резиденции генералиссимуса, чтобы отблагодарить тебя за труды, ─ на лице Ляо Чжункая играла полуулыбка с глубоким подтекстом.
─ Семейный ужин? – слегка нахмурился Линь Ци.
─ Да, посторонних не будет, ─ Ляо Чжункай похлопал Линь Ци по плечу. – Только господин, госпожа, третья барышня – вы вчетвером.
Улыбка на лице Линь Ци застыла.
Чан Кайши, внимательно слушавший их разговор неподалеку, ощутил, как у него внутри все перевернулось.
Семейный ужин, устроенный господином, на котором присутствует не только госпожа, но и незамужняя третья барышня.
Что это значит, понимал любой человек хоть с малейшей политической сообразительностью.
Это было сватовство, это был призыв в зятья – Линь Ци собирались окончательно сделать частью правящей семьи.
Взгляд, которым Чан Кайши окинул Линь Ци, стал еще более почтительным, едва ли не фанатичным: его побратим был не просто финансовым гением и оружейным бароном, он вот-вот должен был стать полубогом юга.
В голове же Линь Ци пронеслось стадо диких коней.
Как ни оберегал он себя, как ни бегал стороной – все равно не удалось миновать этой персиковой напасти.
Господин лично устраивает семейный ужин и сводит их – это называлось политическим браком.
Отказаться – значит плюнуть господину в лицо, порвать со всей семьей Сун и финансовыми магнатами Цзянчжэ, после чего на Юге ему житья не будет.
Согласиться – значит намертво привязать себя к колеснице Гоминьдана.
Навечно получить клеймо компрадорского капитала, а грандиозный замысел создания независимой тяжелой индустрии превратится в пустой звук.
Тупик.
Линь Ци глубоко вздохнул, и застывшая на лице гримаса мгновенно сменилась выражением предельно спокойного почтения.
─ Прошу господина Ляо передать господину: младший будет на ужине вовремя.
Ляо Чжункай с довольным видом кивнул и удалился.
Чан Кайши шагнул вперед, расплывшись в льстивой улыбке:
─ Брат Точжи, поздравляю, двойная радость!
Линь Ци посмотрел на это подобострастное лицо и мысленно горько усмехнулся.
Двойная радость?
Какая к черту радость.
Сегодняшний ужин опаснее шквального огня из сотен тяжелых пулеметов.
Старый лис столкнулся с настоящим волкодавом, и искать выход из этого тупика придется с самого основания.
Как отвергнуть это сватовство так, чтобы и лицо не потерять, и на законном основании остаться свободным?
Шестеренки в голове Линь Ци завертелись с бешеным скрипом.
Отговорка насчет невесты из Сан-Франциско была слишком слаба, чтобы перевесить вес клана Сун.
Требовалось тяжелое орудие.
Такое лекарство, услышав которое, господин с госпожой не только не посмели бы гневаться, но еще и расхвалили бы его за высокую мораль.
Линь Ци подобрал с верстака тряпку и вытер масло с рук.
Сегодня вечером в Резиденции генералиссимуса предстояло разыграть представление, которое потрясет всех присутствующих.
пс: новая книга отправляется в плавание, прошу положить на полку, жду ваши отзывы и поддержку, на этапе проверки – по четыре тысячи знаков в день, с началом премьеры – обязательный взрывной выпуск, минимум три главы, потолка нет

Комментарии

Загрузка...