Небо было свинцово-серым, казалось, оно готово пролиться водой.
Три черных автомобиля марки «Форд» плавно затормозили у вращающихся стеклянных дверей отеля «Астор Хаус».
Дверцы распахнулись, и первыми на асфальт выпрыгнули несколько крепких парней в черных коротких куртках с запахнутыми бортами, под которыми явственно угадывались тяжелые предметы.
Их холодные взгляды настороженно скользнули по стоявшим вокруг констеблям и рикшам.
Чэнь Гофу выбрался из второй машины, обошел ее и вытащил из заднего ряда складное кресло-коляску.
Развернув и зафиксировав его, он бережно помог спуститься истощенному старику, усадив того поудобнее.
Старик был облачен в темно-серый халат, а ноги его укрывал плотный шерстяной плед.
Болезнь иссушила его, заставив щеки запасть, однако взгляд по-прежнему источал присущую тем, кто привык стоять на вершине власти, несгибаемую волю и величие.
Крупнейший закулисный спонсор южан, лидер финансовых магнатов Цзянчжэ, «второй брат» самого Сунь Исяня – Чжан Жэньцзе.
─ Господин Жэньцзе, нужный нам человек на самом верхнем этаже, ─
катя инвалидное кресло, проговорил Чэнь Гофу, понизив голос, в котором еще звучал остаточный гнев от недавнего унижения у закрытых дверей.
─ Идти вот так самим – это слишком много чести для него.
Чжан Жэньцзе не стал отвечать сразу; он поднял голову, окинул взглядом самую роскошную гостиницу Дальнего Востока, а его пальцы легко заскользили по кромке пледа.
─ Гофу, запомни одно правило. Когда просишь об услуге, важна не гордость, а козыри на руках, ─
голос Чжан Жэньцзе звучал хрипло, но отчетливо.
─ Копию аккредитива от HSBC я видел. Там настоящее золото и серебро. В наши дни с ружьем бегает лишь тот, у кого за душой ни гроша, а у кого есть деньги – тот и живой бог. Пойдем, навестим этого финансового гения.
Колеса коляски бесшумно зашуршали по толстому персидскому ковру вестибюля, и английский портье, державшийся до этого с неизменнымвысокомерием, при виде такой процессии мгновенно расплылся в подобострастной улыбке.
Он лично выбежал вперед, указывая дорогу, и даже сам бросился распахивать створки лифта.
В Шанхае даже иноземцы гнули спины перед настоящими хозяевами этих мест.
Верхний этаж, напротив дверей президентского люкса.
Чжао Сихай стоял в безупречном костюме, скрестив руки на животе, словно каменный страж у ворот.
При виде показавшейся из лифта инвалидной коляски его взгляд мгновенно сосредоточился.
В досье фэнтяньского разведывательного поста имелась фотография Чжан Жэньцзе, так что он узнал его с первого же взгляда.
Они действительно прибыли, и сам Чжан Жэньцзе явился собственной персоной.
В душе Чжао Сихай испытывал бесконечное уважение к методам находившегося за дверью молодого командира.
─ Вы ведь господин Чжан! ─
сделав шаг навстречу и слегка поклонившись, произнес Чжао Сихай ровным, лишенным раболепия тоном.
─ Господин Линь велел передать: если вы прибудете, попросим вас немного подождать.
Брови Чэнь Гофу сошлись на переносице, он уже был готов вспылить: сам господин Жэньцзе пожаловал лично, а они даже не удосужились отворить дверь?
─ Гофу, назад, ─
Чжан Жэньцзе приподнял руку, останавливая помощника. Всмотревшись в запертую створку, он уловил в помутневших глазах проблеск остроты, после чего с усмешкой покачал головой.
─ Сумел рассчитать мой личный визит – любопытно! Что ж, гость подчиняется хозяину, мы подождем.
Это ожидание затянулось ровно на десять минут.
В коридоре стояла абсолютная тишина, нарушаемая лишь мерными, монотонными ударами старинных настенных часов.
Лоб Чэнь Гофу покрылся испариной, он несколько раз порывался пнуть дверь ногой, но Чжан Жэньцзе сидел в кресле с закрытыми глазами, не шевелясь.
Он размышлял, заново оценивая молодого человека, отделенного от них всего лишь одной тонкой перегородкой.
Десять минут – срок ни долгий, ни короткий, но рассчитанный с филигранной психологической точностью.
Этим шагом собеседник давал ему понять: не думай, что раз ты старейшина южан, то и порядки здесь будешь устанавливать ты.
Обладать подобной выдержкой и хваткой мог только человек незаурядный, отнюдь не избалованный мажор.
Цлк.
Дверь наконец распахнулась изнутри.
Чжао Сихай отступил в сторону, Чжан Жэньцзе открыл глаза, и коляску вкатили в помещение.
Гостиная поражала простором и обилием света; у массивного панорамного окна против света стоял молодой человек, держа в руке чашку с поднимающимся от нее паром черного кофе.
Услышав скрип колес, он обернулся.
Взгляд Чжан Жэньцзе на мгновение замер.
Слишком молод, на вид едва ли больше двадцати с небольшим.
Простейшая белая рубашка без галстука, рукава небрежно закачканы до локтей, но до чего же холодными казались его глаза.
Чжан Жэньцзе повидал на своем веку немало людей: он видел исполненный сострадания к миру взгляд Сунь Исяня, видел взгляды, в которых таилось безудержное честолюбие, и хищную жестокость различных милитаристов.
Однако ему еще никогда не доводилось встречать столь бездонного взгляда у столь юного человека – словно заброшенный колодец, на дно которого наглухо заперты любые эмоции и расчеты.
─ Господин Чжан, наслышан о вас. Пожаловали лично, несмотря на хвори, а я, Линь, оказался не лучшим хозяином, ─
поставив кофейную чашку на стол, произнес Линь Ци ровным тоном, в котором не было ни подобострастия младшего перед старшим, ни напускной надменности – лишь абсолютное равенство собеседников.
Он не стал подходить к креслу, лишь указал на диван, и Чэнь Гофу с глухим недовольным ворчанием подкатил туда коляску.
─ Господин Линь поистине одарен не по годам, ─
кашлянув пару раз, перешел прямо к делу Чжан Жэньцзе.
─ Старик – калека, так что ходить вокруг да около не стану: письмо о намерениях и векселя я изучил. Грех скрывать, Юг сейчас в тяжелом положении; раз уж у господина Линя есть стремление послужить отечеству, стоит ему одолжить эти средства Югу, как любые условия будут выполнены, и мы не забудем заслуг нашего благодетеля.
Классическая политическая риторика: общенациональные интересы вкупе с пустыми обещаниями.
Линь Ци прошел к противоположному дивану, опустился на него и откинулся назад, сцепив пальцы на коленях.
Проигнорировав тираду Чжан Жэньцзе, он перевел взгляд на Чэнь Гофу.
─ Господин Чэнь, будьте добры, возьмите из бара бутылку виски. У господина Чжана слабое здоровье, крепкий напиток разгонит кровь.
Чэнь Гофу опешил и бросил взгляд на Чжан Жэньцзе.
Заметив одобрительный кивок последнего, он подошел к бару, налил две рюмки и принес их к столику.
Линь Ци не притронулся к бокалу, продолжая смотреть на Чжан Жэньцзе, и вдруг тихо усмехнулся.
─ Господин Чжан, скажите, а военная академия, которую вы затеяли в Гуанчжоу, вообще имеет шансы на успех?
Лицо Чжан Жэньцзе помрачнело: подобных прямолинейных, граничащих с презрением вопросов ему не задавали уже очень давно.
─ Что занчит ваше высказывание, господин Линь? Господин Сунь исповедует Три народных принципа, и ныне, когда объявлен союз с СССР и допуск коммунистов, мы видим отклик мыслящих людей по всей стране. Мы строим академию для взращивания революционных искр. Было бы единство в армии, а общемировая тенденция неизбежно окажется на нашей стороне.
─ Стоять! ─
Линь Ци поднял палец, безжалостно прерывая длинную речь гостя.
Он поднялся на ноги, подошел к письменному столу, достал оттуда рулон чертежей и, вернувшись к журнальному столику, с шуршанием развернул его.
Перед ними лежала сложнейшая схема химических трубопроводов, густо исписанная числовыми значениями температур и давления.
─ Господин Чжан, мы здесь люди неглупые: лозунги оставьте для низов, а между нами давайте вести разговор на языке промышленной логики, ─
палец Линь Ци уперся в нарисованную в центре модели реакционную башню.
─ Вы сейчас голы и босы, просите у Советской России пять тысяч пулеметов с водяным охлаждением, скупаете на черном рынке две тысячи маузеров, на вид кажетесь сильными, а дальше что?
Подавшись вперед, Линь Ци в упор глянул на Чжан Жэньцзе.
─ Стволы износятся – где возьмете новые? Сломается ударник – где станете чинить? Но хуже всего порох: ваше прогнившее заведение, арсенал Шицзин в Гуанчжоу, со своими старыми станками цинских времен не способно очистить даже элементарную серную и азотную кислоты. Без трех кислот и двух щелочей из чего вы собираетесь производить одноосновный бездымный порох?
Дыхание Чжан Жэньцзе на миг перехватило, а сидевший рядом Чэнь Гофу переменился в лице и уже было открыл рот, но суровый взгляд старшего товарища заставил его умолкнуть.
─ Продолжайте, ─
напряженным голосом произнес Чжан Жэньцзе.
─ Вам кажется, что советские деньги и оружие – это спасение в зимнюю стужу. Ошибаетесь, ─
взгляд Линь Ци похолодел.
─ Это петля на вашей шее. Как только бои на фронте ожесточатся, а советские суда снабжения будут перехвачены на море чжилийскими милитаристами или британскими канонерками, ваши курсанты пойдут в атаку с деревянными палками вместо ружей. Это и называется – зависеть от чужой воли.
Слова Линь Ци прозвучали словно тяжелый молот, обрушившийся на сердце Чжан Жэньцзе.
Каждое произнесенное им слово попадало точно в самое уязвимое место южан, на которое все старались закрывать глаза.
Все вокруг были охвачены лихорадкой милитаризации, совершенно упуская из виду отсутствие цельной промышленной базы для обеспечения этой войны.
В кабинете стояла зловещая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Чэнь Гофу.

Комментарии

Загрузка...