# Глава восьмая: Бертия на следующий день после возвращения в Альфасту
На следующий день после возвращения из мира духов Бертия спала крепче обычного — видимо, накопившаяся усталость наконец дала о себе знать. Однако, начав завтракать, она вскоре перестала двигать вилкой и выглядела довольно растерянной.
Потом, сказав: «Похоже, я всё ещё устала» и «В желудке какая-то тяжесть», она ела главным образом фрукты и другую кисловатую, освежающую пищу, а часть еды оставила нетронутой, виновато глядя на окружающих.
Шеф-повар и служанки, подававшие на стол, прекрасно знали, какой у неё обычно отменный аппетит, и потому забеспокоились. Бертия улыбнулась им и пообещала:
— За обедом я обязательно съем побольше!
Разумеется, оставить всё как есть я не мог.
Когда завтрак закончился, я на всякий случай уложил её обратно в постель и велел Милме позвать врача.
Милма и без того встревожилась, увидев, что Бертия не доела. Но стоило мне тихо уточнить, что вызвать следует женщину-врача, как она, похоже, поняла, о чём я думаю, и её лицо мгновенно просветлело.
А когда я добавил: «Пока ещё ничего не подтверждено, поэтому обращайся с этой информацией осторожно», — она энергично закивала и выбежала из комнаты, едва успев попрощаться.
Проводив Милму взглядом, Бертия немного неловко пробормотала:
— Лорд Сесил, мне всё-таки кажется, что вызывать врача — это некоторое преувеличение.
Я сел на край кровати и, криво улыбнувшись, ласково погладил её по голове, стараясь успокоить.
— Что бы ни происходило сейчас в твоём теле, я должен как следует всё проверить. Иначе беспокойство станет для меня невыносимым.
Верна моя догадка или нет — вернее, особенно если нет, — закрывать глаза на её состояние я не мог.
Для меня она была незаменима.
Случись с ней что-нибудь, я пустил бы в ход все доступные мне силы, чтобы это исправить.
Настолько она была мне дорога.
Хотя сама она, скорее всего, совершенно этого не понимала.
— Ч-что?! Эм... Хорошо. Раз вы так за меня беспокоитесь, лорд Сесил...
Услышав мои искренние слова, Бертия сперва растерянно моргнула, а затем вспыхнула и опустила голову.
Несмотря на смущение, она ещё раз согласилась пройти осмотр.
Хорошо.
Было бы хлопотно, если бы она всё-таки стала настаивать, что вызов врача — чрезмерная мера, или заявила, что уже поправилась и прекрасно себя чувствует.
Если бы мне удалось её уговорить и она согласилась, этого было бы достаточно. Но в случае отказа пришлось бы прибегнуть к небольшим уловкам: например, попросить врача дежурить неподалёку во время следующей трапезы и привести её в тот самый миг, когда Бертии стало бы нехорошо.
Ещё труднее было бы удержать Бертию на месте до осмотра: предоставленная самой себе, она наверняка взялась бы за работу, накопившуюся за время нашего пребывания в мире духов.
Джоанна и другие способные подруги Бертии, вероятно, справились с немалой частью её обязанностей, пока нас не было, однако оставалось ещё немало дел, которые могла выполнить только она.
После нашего возвращения её расписание наверняка скорректировали так, чтобы нагрузка не стала чрезмерной, но даже тогда работы у неё было бы больше обычного.
Зная это, она непременно попыталась бы пересилить себя и продолжить, даже если бы чувствовала некоторое недомогание.
Сдержать Бертию, когда она полна решимости, было бы нелегко даже мне.
Я испытал облегчение оттого, что сумел избежать такого будущего.
— В конце концов, твоё здоровье — моё счастье, — сказал я и попытался привлечь всё ещё красневшую Бертию к себе, но Куро преградила мне путь.
— О? Куро, ты тоже за меня беспокоишься? — спросила Бертия.
Куро, до этого ожидавшая в углу комнаты, легко подбежала к нам. Она обошла кровать с противоположной от меня стороны, обняла Бертию и притянула к себе.
Затем, бросив на меня острый косой взгляд, Куро прижалась щекой к Бертии, словно утешая её.
— Хе-хе... Подумать только, обо мне так сильно беспокоятся. Как же мне повезло! — воскликнула Бертия.
— Кроме нас, за тебя переживает ещё множество людей.
Я криво улыбнулся, глядя, как сияющая от счастья Бертия гладит Куро по голове, и тихо опустил руку, которую протянул, чтобы обнять её.
Зено, не мог бы ты перестать украдкой смеяться надо мной?
Даже когда ты стоишь у меня за спиной, я всё равно чувствую твоё присутствие.
Так мы провели несколько спокойных минут в ожидании врача, пока наконец в дверь не постучали.
— Это Милма. Я привела придворного врача.
Из-за двери донёсся сдержанный голос Милмы.
— Войдите. Благодарю, Милма. И прошу прощения за беспокойство, Сабарин.
Я поблагодарил вошедшую Милму и Сабарин — одну из врачей, служивших при королевском дворце.
Обе молча поклонились в ответ.
Стоило Сабарин поднять голову, как она вопросительно посмотрела на меня, словно ожидая подтверждения.
Я слегка улыбнулся и едва заметно кивнул.
— Тогда я осмотрю её высочество наследную принцессу Бертию. Мне крайне неловко, но я должна попросить всех мужчин покинуть комнату, — сказала Сабарин, шагнув вперёд. Милма последовала за ней к нам.
— Да, понимаю. Прошу, позаботьтесь о моей жене.
Даже моё присутствие на осмотре — пусть я и был её мужем — помешало бы Бертии расслабиться.
А если учесть вопросы, которые Сабарин, вероятно, собиралась задавать, Бертии было бы проще отвечать, если бы комнату покинул не только Зено, но и я.
Что до её охраны в наше отсутствие, рядом оставалась Милма. Оставалась и Куро: с приходом врача она перестала цепляться за Бертию и отошла в сторону, но уходить из комнаты явно не собиралась.
Милма работала в разведке и, разумеется, неплохо владела боевыми искусствами.
А о Куро и говорить нечего. Она была высшим духом тьмы. Ни один человек не сумел бы прорваться сквозь её защиту.
Так что и в этом отношении я мог без опасений доверить Бертию Сабарин.
— Бертия, позволь ей как следует тебя осмотреть.
— Да! Я докажу, что совершенно здорова, — с сияющей улыбкой ответила Бертия, словно стараясь меня успокоить.
Разумеется, прежде всего важно было, чтобы Бертия оказалась здорова.
Но в этот раз я хотел получить подтверждение не этому.
— Зено, мы уходим.
— Как прикажете, — ответил он.
Хотя я не произнёс этого вслух, через несколько минут Бертия, скорее всего, сама поймёт, что именно я хотел подтвердить.
Сабарин наверняка сама даст ей это понять.
С этой мыслью я вышел из комнаты вместе с Зено.
Щёлк.
Едва мы ступили в коридор, дверь за нашими спинами закрылась.
Сам звук ничем не должен был отличаться от обычного. И всё же при мысли об осмотре, который сейчас начнётся за дверью, он почему-то показался мне громче, чем всегда.
Моя догадка насчёт Бертии могла оказаться ошибочной. Но даже помня об этой возможности, я не находил себе места: когда дверь откроется в следующий раз, результат уже будет известен. Никогда прежде я не испытывал такого беспокойства.
— Ваше Высочество, — чуть более серьёзным тоном заговорил Зено, — неужели леди Бертия...?
Наблюдая за всем происходящим, Зено, похоже, пришёл к той же мысли, что и я.
— Вероятно. Но пока я не услышу заключение врача, уверенным быть не могу. — Я тихо выдохнул, скрестил руки на груди и прислонился спиной к стене.
Я продолжал стоять у стены с закрытыми глазами и молча ждал. Вдруг из дальнего конца коридора донёсся непривычно громкий стук быстрых шагов.
Человек не бежал, но шёл так быстро, что одна лишь поступь выдавала его спешку.
— Это Кулган.
Догадавшись по шагам, кто это, я медленно открыл глаза и повернулся в сторону звука.
Как я и ожидал, к нам приближался Кулган с явно напряжённым лицом.
— Думаете, что-то случилось? — спросил Зено, слегка нахмурившись.
Вероятно, он решил, что на работе возникли неприятности и Кулган пришёл искать меня.
Но я в этом сомневался.
В этот час не велось дел, в которых могли бы возникнуть серьёзные проблемы, да и совпадение по времени было слишком уж точным.
— Наверное, он услышал, что Милма отправилась за врачом. Маркиз Ночес обучил Кулгана разведывательным приёмам, так что раздобыть подобные сведения ему было бы нетрудно.
Я предупредил Милму обращаться с информацией осторожно, поэтому напрямую Кулгану она, вероятно, ничего не сказала.
И действительно, по мере приближения к нам Кулган выглядел заметно менее сдержанным, чем обычно.
Скорее всего, он узнал лишь о том, что к Бертии вызвали врача.
Такая информация не могла не разойтись.
В королевском дворце работало множество людей.
В этот раз врача вызвали открыто, не пытаясь ничего скрыть, поэтому полностью утаить сам факт было бы трудно.
К тому же, даже услышав об этом, окружающие, скорее всего, решили бы лишь, что Бертия простудилась или у неё расстроился желудок.
Я с самого начала не собирался скрывать, что мы позвали врача.
Так что Милма тут не была виновата.
— Ваше Высочество, я слышал, что моя сестра... что леди Бертия нездорова. Это правда? — подойдя прямо ко мне, с искренней тревогой спросил Кулган.
Глубокая складка между его бровями показывала, насколько сильно он тревожился.
— От кого ты это услышал?
— Никто не сказал мне напрямую... Нет, если точнее, я случайно услышал, как слуги с кухни встревоженно обсуждали, что леди Бертия не доела завтрак. А затем издалека увидел Милму, направлявшуюся к помещениям придворных врачей.
Я спросил лишь для верности. Ответ Кулгана в целом совпал с моими ожиданиями, но кое-что всё же меня удивило.
— Разве было так заметно, что Милма направляется к придворным врачам?
— Нет, — ответил он. — Не думаю, что кто-то ещё заметил, куда она шла. По случайности я рано приехал в замок поработать и увидел её, когда во время перерыва смотрел в окно.
— Остальные её не заметили, а ты разглядел издалека...
От моего кабинета до помещений придворных врачей было не так уж далеко, но и рядом они не находились.
Поскольку придворные врачи следили за здоровьем королевской семьи, их помещения располагались сравнительно недалеко от тех частей дворца, где часто бывали её члены.
С другой стороны, там хранилось множество лекарств, а близость врачей к королевской семье можно было использовать для покушения. Поэтому их рабочие помещения находились поблизости от мест, где появлялась королевская семья, но не внутри этих зон.
Оттуда врачи могли немедленно поспешить на помощь, если с кем-то из королевской семьи что-нибудь случалось, но без дела не могли свободно находиться рядом с её членами.
Именно там сейчас и располагались помещения придворных врачей.
Поэтому, глядя из окна моего кабинета, Кулган в принципе мог заметить Милму, направлявшуюся туда, но сделать это было крайне трудно.
Ведь нужное место находилось за несколькими зданиями, и ему пришлось бы увидеть Милму, когда она пересекала переход, едва различимый в просветах между ними.
Да. Милму, чьё присутствие было настолько слабым, что люди часто не замечали её, даже когда она находилась рядом.
Если бы он увидел её уже на обратном пути вместе с Сабарин, это было бы несколько проще.
В отличие от Милмы, Сабарин обладала достаточно явным присутствием, чтобы окружающие замечали её.
— Милма, знаете ли, превосходный разведчик, — сказал Кулган.
— И ты хочешь сказать, что раз сумел её заметить, то превосходишь даже её?
— Я имел в виду не это.
— Знаю. Ты хочешь сказать, что тебе найти Милму легче, чем другим людям. Верно?
Кулган сердито посмотрел на меня.
Редко такой серьёзный человек, как он, позволял себе так вести себя со мной.
Должно быть, мои слова задели его за живое.
— Важнее другое: как себя чувствует леди Бертия?
Увидев, что в ответ на его взгляд я лишь тихо рассмеялся, Кулган негромко вздохнул и сменил тему.
— Пожалуй, с ней всё в порядке — и в то же время не совсем.
— Что это значит?
— Что никакой проблемы нет, но неприятные ощущения могут продолжиться.
Возможно, из-за моего уклончивого ответа он решил, что я его дразню.
Складка между бровями Кулгана стала ещё глубже.
— Ваше Высочество, я искренне беспокоюсь о леди Бертии, которая мне словно младшая сестра...
— Постой. Похоже, всё закончилось.
Осмотр.
И, скорее всего, то твоё чувство тоже.
Из комнаты донёсся радостный голос Бертии:
— Правда?!
Похоже, моё предсказание оказалось верным. Затем послышались торопливые шаги, и дверь с громким стуком распахнулась.
— Лорд Сесил! К-к нам пришёл малыш!
Бертия распахнула дверь и выкрикнула эти слова, сияя широкой улыбкой; в её глазах блестели слёзы.
Все, кто неподалёку от места, где я ждал, занимался охраной, уборкой и прочими делами, разом замерли.
Внешне каждый продолжал работать как обычно, но некоторые слуги в нашей жилой части, вероятно, видели, как врач вошла в наши комнаты, а я остался ждать в коридоре. Должно быть, они беспокоились о Бертии.
Я и прежде чувствовал, как они пытаются незаметно наблюдать за нами, но после того, как заявление Бертии прозвучало на весь коридор, все взгляды открыто устремились в нашу сторону.
Наверное, новость разойдётся довольно далеко ещё до официального объявления.
Но с такой радостной вестью это не должно было стать проблемой.
— У нас получилось, Тиа, — с тёплой улыбкой сказал я.
Возможно, сам того не сознавая, я всё это время был напряжён. Моё лицо невольно смягчилось; я раскрыл объятия и поймал Бертию, бросившуюся ко мне.
— Я-я так счастлива!
— Я тоже.
Бертия прижалась ко мне и расплакалась. Я нежно обнял её.
К нам пришёл ребёнок.
Наш с ней ребёнок.
При мысли, что в моей жизни появится ещё одно сокровище, в груди мягко разлилось тепло.
Так вот какое оно — счастье.
Бертия навсегда останется для меня первой и самой дорогой, и это никогда не изменится. И всё же я радовался тому, что счастья, которое она мне дарит, станет ещё больше.
— Спасибо, Тиа, — тихо сказал я и поцеловал её в лоб.
— Спасибо, лорд Сесил.
За что мы благодарим друг друга?
За одно и то же?
Даже не понимая почему, мы облекли переполнявшую нас радость в слова благодарности и произнесли их друг другу.
— Л-леди Бертия, Ваше Высочество принц Сесил, поздравляю!
Обычно робкой Милме с трудом удавалось заявить о себе, но сейчас она посмотрела на нас и поздравила так громко и отчётливо, как только могла.
Слова Милмы словно сняли чары со всех вокруг. Ошеломлённые лица слуг озарились улыбками, и они один за другим начали присоединяться к поздравлениям.
— Милма! Большое тебе спасибо!
Не переставая плакать, Бертия выскользнула из моих объятий и поспешила к Милме.
С тем же порывом она бросилась к Милме. Та немного растерялась, но изо всех сил постаралась подхватить Бертию.
Вокруг Бертии, прильнувшей к Милме, постепенно стали собираться люди.
Обычно слуги никогда не смогли бы так непринуждённо поздравлять человека столь высокого положения, как наследная принцесса. Но это тоже наверняка объяснялось характером Бертии.
Все без стеснения обращались к ней. Некоторые даже плакали, от всего сердца произнося поздравления.
Ко мне, отцу ребёнка, никто не подошёл.
— Моя очаровательная младшая сестрёнка... беременна?
Стоявший рядом со мной Кулган пробормотал это, ошеломлённо глядя на Бертию, которая счастливо принимала поздравления.
В его глазах явно отражалась не одна лишь радость старшего брата, узнавшего о беременности младшей сестры.
Там были печаль, смирение и нечто мрачное, скрытое глубже.
— Кулган. Ты ведь уже всё понимаешь, верно?
Я открыл рот, чтобы вынести ему окончательный приговор.
— Ваше Высочество?
Кулган едва заметно вздрогнул.
— Как видишь, теперь Тиа станет матерью. Пора тебе по-настоящему положить конец этим чувствам.
По правде говоря, я надеялся, что когда-нибудь он сам придёт к такому решению.
Чувства, которые он питал к Бертии, были не теми, что испытывают к младшей сестре.
Однако он находился в положении, позволявшем ему оставаться рядом и оберегать её, а Бертия предложила удобный выход — называть её младшей сестрой. Поэтому он долго не мог поставить точку, и слабая любовь продолжала жить в его груди.
Возможно, не будь она слабой, будь это чувство любовью, которую он мог ясно осознать, такой серьёзный человек, как Кулган, постарался бы раньше и решительнее положить ему конец.
Но пока всё оставалось полусформированным, эта любовь так и не нашла завершения. Даже после появления Милмы, начавшей что-то в нём менять, он слишком долго хранил это чувство и уже не понимал, когда следует его отпустить.
Поэтому теперь последнее слово произнесу я.
Я ясно скажу ему: именно здесь эта любовь должна завершиться.
— Ваше Высочество, я всего лишь отношусь к леди Бертии как к младшей сестре...
— Кулган, если бы ты и правда считал её только младшей сестрой, то радовался бы сейчас искреннее. Ты и сам это понимаешь, верно?
Взгляд Кулгана дрогнул.
Он понимал.
Понимал, что это оправдание больше не сработает.
— Я рад, что леди Бертия ждёт ребёнка. Правда рад. Но... да. Вы правы, Ваше Высочество. — Он на мгновение замялся, словно пытаясь нагромоздить ещё оправданий, но вскоре сдался и тихо выдохнул.
Затем его лицо успокоилось, и я сразу увидел: что-то, долго сковывавшее его изнутри, ослабло.
— Я знаю, что, несмотря на множество собственных чувств, ты поддерживал нас, радовался нашему союзу и теперь радуешься этому ребёнку. Мы достаточно долго вместе, чтобы я это понимал, и, полагаю, достаточно сблизились, чтобы я мог назвать тебя другом.
— Для меня это большая честь. — Слово «друг» немного удивило Кулгана, а затем он слабо улыбнулся.
Он был серьёзным человеком с твёрдым характером.
Даже подавляя собственные эмоции, он верно служил нам. Даже испытывая печаль и одиночество, продолжал радоваться за нас.
И сейчас ничего не изменилось.
Именно потому, что он был таким человеком, я хотел, чтобы и он обрёл счастье.
А чтобы это стало возможным, ему нужно было пережить этот «конец» и эту «скорбь».
Без них он не смог бы протянуть руку к «началу» и «счастью», ожидавшим прямо перед ним.
— Поэтому я скажу прямо. Кулган, ты не тупица и сам всё понимаешь. Тебе уже пора признать собственные чувства и двигаться дальше.
Я пристально посмотрел на него, и он ответил мне тем же.
Когда наши взгляды встретились, я перевёл взгляд к Милме, всё ещё обнимавшей Бертию, подсказывая Кулгану, куда смотреть.
Поняв мой замысел, Кулган тоже посмотрел на Милму.
Его взгляд даже не скользнул к Бертии, обнимавшей Милму.
Он был направлен прямо на Милму.
— Ваше Высочество. Хотя бы сейчас выслушайте меня как друга, — попросил Кулган.
— Разумеется.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...