В комнате вновь воцарился хаос. Зажимая нос и молясь, чтобы на нем не осталось синяка, я чувствовал всю нелепость происходящего. Стоило мне убрать руку, чтобы сменить салфетку, как капли крови хлынули вниз, будто только и ждали этого момента.
— Откуда столько крови? Это точно просто обычное кровотечение? — испуганно спросила Мин Джукён.
Нос «взорвался» раньше, чем вылетели фотографии. Что за ирония судьбы?
— Такое иногда случается, правда. Странно, я ведь чувствовал себя просто замечательно...
Я готов был поклясться небесам, что мое состояние было идеальным. И настроение тоже. Успех Чон Сонбина, который блестяще вжился в концепт во время закулисных съемок, сделал меня по-настоящему счастливым.
Влажная салфетка, липнувшая к ладони, мешала объясниться. Настоящее мучение.
Кто-то даже предложил поскорее увести Иволя вниз. Тревожные разговоры о поездке в больницу звучали фоновым шумом, но мои мысли были совсем о другом.
«Сердце больше не шалит, так почему нос до сих пор выкидывает такие фокусы?»
С тех пор как наши пути с системой разошлись, боли в груди ни разу не беспокоили меня. Стоило покинуть тот корпоративный ад, выстроенный системой, как тело пришло в норму. Побочные эффекты от регрессии после достижения стопроцентной синхронизации определенно должны были...
Додумав до этого момента, я кое-что осознал.
Кровотечения из носа были моей проблемой еще до того, как я попал в «Hanpyeong Industry».
Я с опозданием вспомнил, что они часто случались, когда график подработок становился слишком плотным или накапливался стресс. Возможно, именно поэтому нос начинал кровить всякий раз, когда в системе рос уровень усталости. Поскольку это никак не было связано с основной целью системы — смертью от переутомления, — это, должно быть, просто осталось моей личной особенностью, существующей вне рамок программы.
Тогда я верил, что кровотечения тоже были штрафом от системы... но «мастерство» было лишь визуализацией моих растущих профессиональных навыков, а «синхронизация» — сигналом, предупреждающим о риске смерти от изнеможения. Значит, это всего лишь естественная реакция моего организма.
Вряд ли эта проклятая система была настолько гибкой, чтобы учитывать мои врожденные предрасположенности. Как только я понял, что нос просто заявляет о своем присутствии в привычной манере, протестуя, когда ему вздумается, паника окончательно утихла.
А я-то думал, что со мной всё в порядке. Похоже, ситуация с MYTH вызвала у меня больше стресса, чем я предполагал.
Стало немного неловко. Это как поскользнуться на обледенелой дороге: взгляды прохожих жалят куда сильнее, чем сам удар об лед. Именно это я сейчас и чувствовал.
— Простите, я, пожалуй, пойду...
— Вам не за что извиняться, господин Даён! Как только кровь остановится, уложите его в комнате отдыха.
— Мне пойти с ним?
— Нет, если это будет кто-то другой, Ким Иволь просто проигнорирует его и снова сбежит.
Эй, за кого вы меня принимаете?
Впрочем, я залил кровью весь стол, так что права голоса у меня не было. Руки тоже были в крови, поэтому я даже не мог похлопать по плечу Дон Ыйона, который усердно оттирал пол и мебель влажными салфетками. Подобно преступнику, я, ведомый за руку менеджером Даёном, отправился в комнату отдыха.
Говорят, на собеседованиях стоит избегать компаний, где есть комнаты отдыха. Неужели UtopiA тоже превращается в потогонку?.. Нет, подождите, кажется, это говорили про комнаты для дежурств?
В голове туманилось, и на поверхность всплывали лишь бесполезные мысли. Я не хотел спать настолько, чтобы признать себя усталым, но веки были слишком тяжелыми, чтобы притворяться, будто я в норме. Я просто чувствовал себя немного измотанным.
— Ты в последнее время совсем не спишь? — спросил менеджер, усаживая меня на свободный матрас.
Он даже любезно протер мои ладони влажной салфеткой. В свои двадцать шесть я, конечно, был вполне способен вытереть руки самостоятельно, но, к несчастью, они были заняты — приходилось прижимать салфетку к носу.
— Да нет, сплю я нормально.
— Даже если так, это всего пара часов, да и ешь ты кое-как.
— Я съедаю весь свой ланч-бокс. Никогда ничего не оставляю.
— Этого всё равно мало, даже если съедать весь салат и куриную грудку целиком.
Я стал спать гораздо больше и крепче, и питался лучше, чем раньше, но менеджер всё равно меня жалел.
Он беспокоился не только обо мне, но и о каждом из нас.
Может быть, дело в том, что раньше он водил автобус в детском саду? У него слишком доброе сердце для работы в индустрии айдолов.
Спустя долгое время кровь наконец остановилась. Менеджер даже приподнял мой подбородок, чтобы лично убедиться, что всё чисто.
Видимо, в прошлом я слишком часто лгал менеджерам. Посмотрите только — мне никто не верит на слово.
Дон Ыйон принес из машины запасную футболку. Переодевшись и умывшись, я снова превратился в «совершенно здорового» Ким Иволя. Однако этому «совершенно здоровому» господину Ким Иволю не позволили вернуться в репетиционный зал.
— Ты и так сегодня пришел рано и много тренировался, так что поспи немного, прежде чем спускаться.
— Я тренировался пораньше, чтобы компенсировать время, которое потрачу на совещание...
— Отдохни сейчас, чтобы не мучиться во время промоушена. Живо в постель.
Мне и самому не улыбалось заполучить носовое кровотечение во время исполнения нашей новой песни. Неохотно я улегся на матрас и натянул одеяло.
— Ты и телефон мой заберешь? — спросил я, дрожа от внутреннего беспокойства. Память о том, как компания заменила мой смартфон на старую «раскладушку», была еще слишком свежа.
Менеджер невозмутимо переспросил:
— Хм, и как мне поступить?
— Я оставлю его здесь на случай, если что-то случится, но только после того, как вы уснете, господин Иволь.
— Какой вы дотошный...
Этот человек не оставлял лазеек. То, что после еды и совещаний накатывает сонливость — истина в последней инстанции. Не в силах сопротивляться мягкому матрасу и полумраку комнаты, я провалился в глубокий сон, несмотря на то что наш камбэк был уже на носу.
***
Я проснулся через три часа после того, как покинул зал заседаний. Менеджер оставил телефон у изголовья, так что я смог проверить время. Вокруг было тихо, все остальные места пустовали.
Я спал так крепко, что совершенно не хотелось вставать.
На самом деле, я человек, который обожает отдыхать, так почему все меня неверно понимают? Это так несправедливо.
Стоило мне через силу сесть, как дверь комнаты отдыха открылась. Я уже собирался уходить, подумав, что будет неловко, если кто-то застанет меня здесь, но знакомый голос остановил меня.
— Проснулся?
Посетителем оказался Чон Сонбин. Убедившись, что в комнате никого нет, он включил свет. В его руке покачивался черный пластиковый пакет.
— Ты знал, что я здесь?
— Ыйон рассказал. Я заходил пару раз проверить, не проснулся ли ты, хён.
— Заставил я тебя побегать.
— Подумаешь, пара лестничных пролетов.
Чон Сонбин порылся в пакете и достал охлаждающий пластырь — из тех, что приклеивают при жаре или лихорадке.
Его намерения были очевидны, поэтому я послушно вскрыл упаковку и приклеил пластырь на переносицу. Сонбин забрал мусор.
— Слышал, крови было много.
— Да так, немного.
— Не так, как в те времена, когда мы были трейни?
— Ты и это помнишь?
— А еще я помню, как после того случая ты втайне возвращался в компанию, чтобы тренироваться дальше.
Тихие слова Чон Сонбина задели за живое. Улыбка на его губах заставила меня отвести взгляд.
В те дни... я ничего не мог с собой поделать. Программа повышения профессиональной квалификации была в самом разгаре. Если бы не она, я бы дебютировал, так и не подтянув навыки танца до нужного уровня.
— Ты действительно сильно изменился, хён.
— Правда?
— Будь всё как раньше, ты бы побежал в подвал сразу, как только открыл глаза, и довел бы нас всех до белого каления.
— Вот видишь, теперь я тебя слушаюсь.
— Ха-а.
Парень тяжело вздохнул, и на его лице промелькнула беспомощная улыбка. Кажется, он тоже начал от меня уставать.
Если он и правда сыт по горло... что ж, это печально.
— Ты тоже перестал на меня злиться, Сонбин. Раньше ты постоянно на меня кричал.
— Думаю, я просто привык к плохому. Хён, тебе нужно хоть немного пожалеть своих младших.
— Но я и так питаю к вам слабость больше, чем к кому-либо другому. Странно всё это.
Не знаю, дошло ли мое искреннее признание до сердца Чон Сонбина. Боже, я же не могу просто взять, вскрыть грудную клетку и показать ему.
Сонбин спросил, хочу ли я вернуться в общежитие или отдохнуть еще. Вместо ответа я перевел тему.
— Некоторое время назад я говорил по телефону с Хан Гаун-сонбэ.
— С Гаун-сонбэ?
— Было кое-что, о чем я хотел поговорить. Ты же знаешь, какая сейчас шумиха вокруг MYTH.
Чон Сонбин, который до этого слушал молча, бросил на меня резкий взгляд.
— Хён, ты и в это впутался?
— ...Ровно настолько, чтобы зацепиться кончиком ботинка?
— Ха-а.
Его лицо, обычно напоминающее героя из романтической манхвы, в мгновение ока исказилось от недоверия.
— До сих пор все проблемы были сугубо внутренними, а недавно они столкнулись с волной критики из-за того, что зря упомянули нас... Я думал, они не повторят эту ошибку.
— Ты прав. Не MYTH нанесли первый удар. Это я пришел к Хан Гаун-сонбэ и ткнул ему своим ботинком прямо в лицо.
— О чем именно?
— О том, что MYTH сидят у нас как заноза в заднице, и я хочу избавиться от них окончательно, поэтому попросил его помочь всколыхнуть общественное мнение.
Чон Сонбин лишился дара речи.
Теперь, когда я произнес это вслух, головокружение вернулось. Определенно, стресс.
— Голова кружится. Можно я на тебя на секунду обопрусь?
— Ты в таком состоянии только от разговора об этом, а говоришь, что реально что-то провернул?
Несмотря на резкий тон, Чон Сонбин помог мне прислониться головой к стене.
— А что мне оставалось делать, если я их видеть не могу? Мне надоело спускать всё на тормозах, к тому же мы не единственные жертвы. Так что, раз подвернулся шанс, я просто предложил им воспользоваться.
— И Гаун-сонбэ согласился сотрудничать?
— Пока ответа нет. Мы были слишком заняты подготовкой к камбэку, чтобы даже проверить новости. Если меня предадут, я просто снова стану козлом отпущения, верно?
— Хён!
— Да шучу я.
Я не боюсь, что господин Хан Гаун сделает меня крайним. Этот человек скорее предпочтет в одиночку сгорать в огненной яме под названием MYTH, чем использует кого-то другого как щит ради собственной выгоды.
Именно поэтому я и был тем, кто сказал: «Ты выглядишь жалко, так что я дам тебе шанс на спасение». Хотя я и задаюсь вопросом, не слишком ли нагло это звучало из уст выходца из крошечного агентства.
— Я не в центре скандала и мне не нужно ничего предпринимать самому, так что я думал, что не буду нервничать, но, видимо, какое-то давление всё же ощущалось.
— Я никогда не видел, чтобы ты заварил кашу и не чувствовал за это ответственности. Как это могло на тебя не повлиять?
— Ты знаешь меня лучше, чем я сам. И всё же, я осознал свои поступки и проспал беспробудным сном, как хороший мальчик. Я ведь вырос, не так ли?
Чон Сонбин ответил лишь вздохом. Я любезно предупредил его, что он быстро постареет, если будет продолжать так вздыхать.
— Голова прояснилась после отдыха, так что не переживай слишком сильно. Я позже всё объясню остальным.
— И про дело Гаун-сонбэ тоже расскажешь?
— Придется. Если я снова начну плодить секреты, Чонхён расстроится, а Чхве Джехо удалит меня из списка друзей.
При моих словах об удалении из друзей Чон Сонбин поднялся. Как раз когда я потянулся, чтобы сложить одеяло, экран моего телефона ярко вспыхнул.
Хан Гаун-сонбэ:
[Имей в виду, что результаты могут оказаться не такими радужными, как ты ожидаешь.]
Такое сообщение мог прислать только тот, кто уже добился определенного прогресса.
— Сонбэ, с виду и не скажешь, но вы действительно решительный человек.
Это было поразительно. Малейший признак того, что дела налаживаются, прочистил мне мозги словно по волшебству.

Комментарии

Загрузка...