В тот миг внутри всё сжалось. Это была их первая встреча почти за полгода. Да и до этого всё ограничивалось лишь мельком брошенными взглядами издалека.
Хотя прошло два года с тех пор, как они вот так, лицом к лицу, разговаривали друг с другом, на лице Баркаса не было ни малейшего намёка на радость от встречи. Напротив, он выглядел даже слегка недовольным.
Она крепко сжала в руке влажный край одежды. Если вспомнить, как она обращалась с ним прежде, такая реакция была вполне естественной.
Успокоив себя подобными мыслями, Талия заставила себя непринуждённо произнести:
— Нет. Кан не любит, когда его трогают посторонние.
— Разве вы не уверяли, что этот волк никому не причиняет вреда? — Баркас скрестил руки на груди и властно наклонился к ней. — Если это правда, проблем не возникнет, если на время оставить его слугам.
Талия сглотнула.
Его телосложение было куда более крепким и мощным, чем она помнила. Мельком оглядев его широкие плечи и грудь, отчётливо проступавшую сквозь мокрую одежду, Талия изо всех сил попыталась сделать вид, будто ничего не происходит, и опустила взгляд на Кана.
Баркас, прищурившись, посмотрел на неё сверху вниз и тихо спросил:
— Вы сами не уверены, что этот волк безопасен?
— Н-не так!
Талия резко вскинула голову.
Баркас всё так же смотрел на Кана настороженным взглядом.
Внезапно её охватило чувство обиды. Она и не думала, что он сразу узнает Кана. И всё же она втайне надеялась, что он ощутит хоть какое-то инстинктивное влечение, поэтому его холодность принесла немалое разочарование.
— И хватит говорить «волк, волк». Я же сказала, его зовут Кан. Тебе бы понравилось, если б тебя звали «человек, человек»? Если хочешь обращаться, зови по имени.
Между бровями Баркаса залегла глубокая складка.
Шевельнув губами, словно собираясь что-то возразить, он тихо вздохнул и отдал приказ слуге:
— Позаботься об этом волке.
После этого он силой поднял её на ноги и повернулся к двери.
Вместо того чтобы покорно пойти следом, Талия вцепилась в край его одежды и с вызовом посмотрела на него:
— Я сказала — его зовут Кан. Назови правильно.
Он одарил её изумлённым взглядом.
Некоторое время молча смотря на неё сверху вниз, Баркас в конце концов тяжело выдохнул:
— Кан.
Ощутив, как её накрывает волной облегчения и радости, Талия приподняла уголки губ:
— Хочешь потрогать его? Его шерсть очень мягкая и пушистая.
— ...
— Ну же, потрогай.
После её настойчивых уговоров Баркас нехотя протянул руку. Талия с затаённой надеждой в глазах следила за его реакцией.
— Ну? Видишь, какой он спокойный?
Баркас ничего не ответил. Лишь с безучастным видом пару раз без всякого интереса погладил Кана по голове и тут же безразлично отдёрнул руку.
Он снова повернулся и безразлично бросил:
— Пойдёмте в покои.
Талия недовольно уставилась ему в спину. От мысли о том, насколько же он может быть равнодушным, у неё внутри всё закипело от досады. Погладив Кана, который, похоже, был задет не меньше неё, она поплелась за ним вслед.
— Для начала вам нужно переодеться.
Поднявшись по лестнице и подойдя к дверям спальни, Баркас мельком оглянулся на неё:
— Позовите служанку и переоденьтесь. Я тоже приведу себя в порядок и вернусь.
Подавив непреодолимое желание прикрыться плащом, Талия с невозмутимым видом кивнула.
Судя по всему, он собирался, как и прежде, воспользоваться комнатой, прилегающей к кабинету, и сразу же поднялся дальше по лестнице. Посмотрев вслед его удаляющейся спине, Талия толкнула дверь и вошла в покои.
— Принесите платье, которое сшили в прошлом месяце. И шкатулку с драгоценностями не забудьте.
Быстро раздав указания подоспевшим служанкам, Талия тут же скинула мокрое платье и вытерлась сухим полотенцем.
Тем временем Бриса, торопливо принёсшая наряд, помогла ей облачиться в тонкое бархатное платье голубого оттенка. Талия встала перед зеркалом, пристально вглядываясь в свой наряд, и слегка потянула за воротник, поправляя вырез на шее. Даже мелкая складочка, на которую она раньше не обратила бы внимания, теперь мозолила глаза.
— И волосы заново уложи. И макияж поправь. Как можно наряднее...
Засыпав служанок торопливыми приказами, Талия внезапно осеклась. Появился страх, что если она нарядится чересчур броско, то будет выглядеть как женщина, которая из кожи вон лезет, лишь бы понравиться ему.
— Сделайте всё роскошно, но так, будто на этот образ не было потрачено много усилий.
Бриса, выкладывавшая на столик косметические принадлежности, посмотрела на неё с растерянным выражением лица.
Талия нетерпеливо поторопила её:
— Что встала? Живее.
Бриса спешно подхватила гребёнь и принялась аккуратно расчёсывать её влажные волосы.
Тем временем другая служанка раскладывала на туалетном столике украшения. Талия надела серьги тонкой ювелирной работы и серебряное ожерелье с тёмно-синим драгоценным камнем. После этого нанесла на кожу перламутровую пудру, чтобы придать ей мягкое сияние, подкрасила губы алой краской, а на открытую шею и плечи тонким слоем нанесла розовое масло.
Когда приготовления наконец завершились, она поднялась с места и накинула на плечи почти прозрачную шаль.
Едва она собралась толкнуть дверь спальни и выйти, как снаружи раздался стук.
— Это я. Могу я войти?
Это был голос Баркаса.
Талия мгновенно опустилась на стул и попыталась придать своему голосу как можно более небрежный тон:
— Входи.
Вскоре дверь открылась, и появился Баркас.
Талия невольно задержала дыхание. С зачёсанными назад мокрыми волосами после мытья и открытым гладким, белым как мрамор лбом он выглядел настолько молодо и свежо, что даже привычная холодность в его облике как будто исчезла.
Сглотнув, Талия смерила его взглядом с ног до головы, после чего вовремя опомнилась и спешно придала лицу невозмутимый вид:
— Может уже зайдёшь и сядешь?
Мужчина, до этого неподвижно стоявший у двери, наконец вошёл в комнату.
Ощутив, как от неловкости пересохло в горле, Талия взяла бокал с вином и смочила губы. Затем она протянула бокал Баркасу, севшему напротив, и как ни в чём не бывало заговорила:
— Я слышала, что война скоро закончится. Говорят, собираются заключить мирный договор?
— Пока это не точно. Переговоры только начались. Нужно следить за развитием событий, — спокойно ответил он.
Талия крепко сжала бокал.
Неужели это означает, что вскоре ему снова придётся отправиться на поле боя?
Пытаясь скрыть волнение, она поднесла бокал к губам, пока он продолжал спокойно объяснять:
— Если не разразится полномасштабная война, повторного похода не будет. Я не могу вечно оставлять великое герцогство без присмотра.
— ...Вот как.
Прежде чем она успела сообразить, из груди вырвался вздох облегчения. Испугавшись, что он мог это заметить, она вспыхнула и принялась нервно тереть край платья. Баркас тем временем с уставшим видом откинулся на спинку кресла и тихо произнёс:
— Теперь, я думаю, нам стоит обсудить вопрос об этом волке... Кане.
— Я же сказала, с Каном нет никаких проблем, — довольно резко отрезала Талия.
Она и сама прекрасно знала, что недовольство вассалов Каном достигло своего предела. Однако Кан всего лишь пытался защитить её.
Она спешно встала на защиту волка:
— Я забочусь о нём с тех пор, как он был маленьким щенком. И до сих пор ни разу не видела, чтобы он причинил вред или напал на невинного человека! Все просто цепляются к нему из-за того, что он магическое существо.
Баркас, прижавший пальцы к виску и полулежавший в кресле, внезапно подался к ней и с нажимом спросил:
— А что насчёт не невинных людей?
В этот миг у неё всё внутри оборвалось.
Талия сжала кулаки под столом. От его проницательного взгляда, будто читавшего её мысли насквозь, на спине выступил холодный пот.
Пытаясь скрыть это, Талия натянуто улыбнулась и невозмутимо парировала:
— Он просто немного угрожающе себя вёл по отношению к тем, кто был враждебен ко мне. В остальном он всегда ведёт себя тихо. Если сомневаешься, спроси моих личных служанок.
Внезапно в его ледяных, подобных зимнему озеру глазах вспыхнул опасный огонёк:
— Кто именно позволял себе враждебность по отношению к вашему высочеству?
Талия съёжилась. От исходящей от него давящей ауры у неё на мгновение перехватило дыхание. Однако внешне она лишь небрежно пожала плечами.
— А кто же ещё. Твои брат и сестра и вассалы рода Сиекан. Ах да, и старый верховный жрец из Кальмора. Этот старик, кажется, считает меня безнадёжно падшим существом.
Губы Баркаса сжались в тонкую линию. Опасаясь, как бы он не подумал, будто она пытается внести раздор, Талия с наигранным великодушием добавила:
— Ну, неудивительно. Мало того, что я незаконнорождённая, так ещё и держу создание дьявола... Церкви, должно быть, трудно мириться с самим моим существованием.
— ...Они когда-нибудь проявляли к вам прямое неуважение?
— Они никогда открыто не порицали и не оскорбляли меня. Просто на каждой проповеди твердят о скверне магических тварей и о том, каким тяжким грехом является неповиновение учениям, и тем самым косвенно нападают.
— Поэтому вы и сократили ежегодные пожертвования Великому храму?
— Я слышала, у меня есть право решать такие вопросы.
Она выпалила это с оборонительной интонацией, готовая к тому, что он станет её порицать. Однако Баркаса, похоже, ничуть не задело её своевластное решение.
Он спокойно ответил, перебирая пальцами бокал:
— Распоряжаться выделенным бюджетом вы можете и впредь по своему усмотрению.
Едва она перевела дух после столь великодушного ответа, как он холодно добавил:
— Однако стоит ещё раз обдумать, следует ли оставлять Кана в стенах замка. Вас ведь и так подвергают ненужным нападкам только из-за того, что вы держите чудовище.
— Мне всё равно, что они болтают. Всё, что они делают, это шепчутся за спиной. С этим я могу смириться.
— В этих местах обитает немало звероподобных магических существ. Каждый раз, когда кто-то из них причиняет вред, обвинения будут обращены на вашего волка. И в этот раз...
Замявшись на мгновение, будто подбирая выражения, он высказался предельно прямо:
— До меня дошли слухи о необоснованных подозрениях.
— Что касается случая с Марисен... это недоразумение уже разрешилось.
На миг её сердце ушло в пятки, но она задействовала всё своё актёрское мастерство, что оттачивала более десяти лет, и придала лицу равнодушное выражение.
— Всё время, пока Марисен была без вести пропавшей, Кан находился со мной в жилище Тиуран. Если не веришь моим словам, спроси её. Она подтвердит невиновность Кана.
Талия произнесла заранее согласованную с Тиуран версию.
Подавшись вперёд и уперевшись локтями в колени, он с подозрением впился взглядом в её лицо:
— Зачем вы ходили к целительнице?
— Мы с Каном часто бываем у неё. Хижина Тиуран тихая и спокойная.
При мысли о Тиуран её тревога и беспокойство постепенно улеглись.
Теперь она смотрела на него гораздо спокойнее. Он, казалось, был немного уязвлён этим. Мужчина нахмурился и некоторое время молча смотрел ей в лицо, после чего довольно холодно возразил:
— Независимо от истины, многие считают этого волка опасным.
— Есть и те, кому Кан нравится. Когда я брала его в город у стен, люди встречали нас с восторгом.
— Он и тогда был такого же размера?
Ощутив, как от его въедливых замечаний начинает закипать раздражение, Талия колко парировала:
— Просто все насторожились, потому что Кан за несколько месяцев слишком быстро вырос. Со временем они привыкнут и изменят своё мнение.
Он задумчиво поднёс пальцы к виску и слегка надавил.
Поняв, что он колеблется, Талия подалась вперёд и умоляюще посмотрела на него:
— Твоё обещание выполнить любое моё желание... Разве оно больше не действует?
В тот же миг его глаза потемнели.
Словно пытаясь скрыть это, мужчина резко поднялся с места и подошёл к окну. Лишь спустя долгое время он ответил слегка охрипшим голосом:
— Оно действует.
— Тогда позволь мне остаться с Каном. Если ты дашь согласие, остальные больше не посмеют возражать.
Тяжело вздохнув, он нехотя кивнул:
— Хорошо.
Едва она успела порадоваться полученному разрешению, как он ледяным тоном добавил:
— Но если этот волк причинит вред человеку, тогда я уже ничем не смогу помочь.
Подавив внезапно пробежавший по коже леденящий холодок, Талия с полной уверенностью отрезала:
— Этого никогда не случится.

Комментарии

Загрузка...